Он ухмыльнулся.

И, порывшись в кармане, достал платок.

О майн гот, сумасшествие продолжается!

— Мне не нужен твой платок! — сказала я. — Оставь его себе!

— Нет, возьми, возьми мой платок! Возьми! — заверещал клоун, топая маленькими ножками и протягивая мне платок.

Я глубоко вздохнула и пошла прочь.

Я снова от него сбежала.

Зайдя в подъезд, я с шумом захлопнула дверь.

Как и в прошлый раз клоун не стал меня преследовать, но мне от этого было не легче.

Сердце отчаянно колотилось.

В горле опять стоял противный ком.

Кое-как придя в себя, я поднялась на свой этаж и вошла в квартиру.

Лишь здесь я наконец-то почувствовала себя в полной безопасности.

Следующие три дня все было относительно нормально. Я хоть и жутко нервничала, пугаясь собственной тени, однако клоун больше не появлялся на горизонте.

Я относительно успокоилась.

Но когда наступила суббота…

В общем, с субботы на воскресенье мне приснился сон.

Ужасный сон.

Мне приснилось, что я просыпаюсь от звука громкого смеха и разговора.

Я встаю с кровати и спускаюсь на кухню, а там…

Там за столом сидит моя тетка и он, клоун. Тот самый клоун. Я смотрю на клоуна. Он одет в тот же нелепый костюм, в какой был одет, когда я увидела его в первый раз во дворе у скамейки.

Затем я перевожу взгляд на мою тетю.

Мою тетю зовут Эйнджел. Ей 41 год. Она стройная, высокая дама с черными, густыми волосами, которые она неизменно скручивает в шишку на макушке и закалывает ее шпильками. У нее бледная кожа, льдисто-голубые глаза и тонкие, поджатые губы. Из-за них у нее все время будто бы обиженный вид. А вообще моя тетя весьма высокомерна. Она слушает только классическую музыку, читает только классиков и вся такая возвышенная дама. Моя тетя очень серьезна. Она редко улыбается.

Но сейчас она ведет себя не как обычно.

Она смеется!

Да, она и клоун смеются вместе и громко разговаривают.

Но не это стало главным шоком.

Я подхожу ближе и вижу то, что меня буквально ошарашило.

Моя тетя и клоун — они поменялись лицами! Туловище клоуна получило голову моей тетки. А туловище тетки получило голову клоуна.

Ужасное зрелище. Но дальше еще хуже!

Я опускаю взгляд на стол и вижу стоящие возле клоуна и тетки блюда.

Две круглые, ослепительно белые тарелки.

На этих тарелках лежат… отрубленные пальцы.

Я оглушительно кричу и… просыпаюсь.

Я открыла глаза и с гулко бьющимся сердцем включила ночник.

На часах было без десяти три ночи.

Какой ужас… Мне стало жутко находиться в собственной комнате.

А перед глазами стояла картинка из сна.

Мне нужно поспать, но я боюсь закрыть глаза.

Как же мне плохо, как же мне дурно.

Я все-таки заставила себя вновь закрыть глаза.

Ночник я оставила включенным.

На всякий случай.

Утром я проснулась полностью разбитой.

Этот ужасный сон не выходил у меня из головы.

Чертов клоун решил теперь достать меня и во сне.

С этим что-то нужно делать, но что?

Пока что я этого не знала.

Я потеряла самых близких людей, когда мне исполнилось восемь.

Мой отец работал адвокатом, а моя мама работала мамой.

Моего отца звали Артур, маму Элизабет. Они были идеальной парой. Папа высокий, голубоглазый брюнет. Мама кареглазая шатенка.

Она поддерживала уют в доме, уделяла много внимания мне и папе. У нас была очень счастливая семья. Мы никогда не ссорились, не обижались друг на друга. Все у нас было прекрасно, до того момента как…

Это случилось ночью в среду, 3 октября 1994 года. Мне на тот момент исполнилось восемь лет.

В ту ночь отец возвращался с работы домой. Я не могла долго уснуть, ворочалась в кровати.

Мама ждала папу на кухне. Она вязала новый шарф.

А дальше все произошло очень быстро.

Я услышала шум подъезжающей машины. Из этой машины вышел мой папа. А потом… я услышала звуки стрельбы.

И дальше… черное пятно.

Дальше я и мама сразу очутились на улице и склонились над телом папы.

А потом приехала скорая.

А потом врачи констатировали смерть.

Но и это еще был не весь ад.

Когда прошли похороны папы, началась шумиха вокруг его смерти. Папа был известным адвокатом и все говорили, что он нажил себе много врагов.

И поэтому с ним расправились. Убийц, которым он перешел дорогу, так и не нашли. Дело замяли.

Но это было потом, а сначала о происшествии долго говорили. К нам приезжали папины друзья и коллеги. Но постепенно все стихло.

А спустя девять дней моя мама сошла с ума.

Она держалась девять дней. Целых девять дней она жила так, словно ничего не произошло. Она даже не плакала. Ни разу.

Она просто держала всю боль в себе. И потом сошла с ума.

Спустя девять дней мама начала каждую ночь в одно и то же время выходить на улице и садиться на землю в том месте, где убили отца.

На третий день соседи забили тревогу.

А спустя еще два дня приехала моя тетя, мамина сестра.

И маму увезли.

А меня тетя забрала к себе.

Моя тетя говорила, что мою маму вылечат, но вместо этого спустя еще три дня мне сообщили, что моя мама умерла.

Эта новость едва не убила и меня.

За короткий промежуток времени я потеряла двоих самых близких, самых любимых людей.

Моя мама не смогла выжить, она не смогла остаться в этом мире без папы.

Ее сердце просто остановилось. Говорят, что можно умереть от горя.

И вот моя мама и умерла от горя.

Но я выжила.

Боль рвала меня изнутри. Внутри меня жила такая адская боль, что невозможно передать словами.

Я не хотела жить. Я ненавидела этот жестокий мир, который враз перечеркнул всю мою жизнь. Я ненавидела этот мир за то, что он отнял у меня сразу двоих самых близких людей.

Я ненавидела все и вся.

Но я выжила.

У меня не было другого выхода.

Я не хотела умирать, поэтому мне пришлось жить и учиться быть счастливой без тех, кого я любила больше всего на свете.

И до сих пор эта боль со мной. Боль не утихает с годами, ты просто привыкаешь с ней жить. Ты привыкаешь к ее тяжести, ты привыкаешь к постоянному кому в груди, ты привыкаешь к тому, что теперь ты никогда не будешь абсолютно счастливой. Никогда. Ты привыкаешь к боли. Вечной спутнице твоей жизни.

В 22 я закончила консерваторию по классу фортепиано (перед этим закончила музыкальную школу по классу фортепиано) и мне предложили поработать в школе учителем музыки.

У меня не было опыта преподавания, но мне казалось это совсем не сложно и жутко интересно. И я согласилась поработать в школе.

Я с энтузиазмом готовилась к первому рабочему дню.

И мне казалось, что я точно готова к работе в школе.

Свой первый рабочий день я помню как сейчас.

Красивая, одетая в синее платье и туфли-лодочки, я вошла в класс.

Это был 5 «А» класс. Вместе со мной вошел директор.

Меня представили ученикам как нового педагога музыки.

В меня вперились три десятка любопытных глаз. Меня обсмотрели всю с ног до головы.

Но я к этому уже была привыкшая. Самое ужасное началось потом.

Как я уже сказала, мне казалось, что я была готова к работе в школе. Но оказалось, что я ошиблась.

— Кристина, а вы умеете играть только на фортепиано? — спросила меня пухленькая девочка с двумя косичками.

— Да, я закончила консерваторию по классу фортепиано. — сказала я.

— И что вы больше совсем ни на чем не умеете играть? — вновь раздался вопрос из класса.

Ответить я не успела.

— Да умеет, конечно! Я думаю, она круто играет на нервах, как и все бабы! — раздался мальчишеский голос.

На меня с усмешкой посмотрел один из учеников.