«Пусть спят», — подумал я, отходя от кровати и открывая портал в гостиную.

В гостиной ещё было тихо, я посмотрел на часы, шесть утра.

Я собрался пойти на кухню замка, когда в гостиной появилась Маша.

— Князь? Вы сегодня рано. Может тогда кофе и булочек? — Маша расплылась в добродушной улыбке.

— Доброе утро, Маша. Да, сегодня ранний подъём, — ответил я, улыбнувшись в ответ. — Кофе и булочки — то, что нужно.

Маша тут же оживилась, словно только и ждала моего согласия:

— Сейчас всё будет!

В её голосе звучала почти материнская забота, и это согревало не хуже утреннего кофе.

Я прошёл к окну. За стеклом медленно разгорался рассвет — небо из серого становилось розово-золотым, первые лучи солнца скользили по зубцам крепостной стены, отражались в окнах дальних построек. Замок просыпался: где-то уже слышались шаги слуг, доносился приглушённый звон посуды, далёкий лай собак.

Через четверть часа Маша вернулась с подносом. Аромат свежесваренного кофе и вкусных булочек мгновенно наполнил комнату. Она поставила поднос на стол с такой аккуратностью, будто это был не завтрак, а королевский сервиз.

— Маша, ты меня балуешь.

— А как же иначе? — она гордо вздёрнула подбородок. — Кто, если не я, будет следить, чтобы наш князь не ходил голодным?

Я налил кофе, отломил кусочек булочки, вдохнул аромат. На мгновение всё вокруг замерло — только тепло чашки в руках, запах еды и тихое утро.

— Спасибо, Маша. Это именно то, что мне сейчас нужно.

Она кивнула, удовлетворённо наблюдая, как я приступаю к завтраку, а потом тихо произнесла:

— Егорыч наконец-то сделал мне предложение.

Я поднял на неё взгляд. По её щекам потекли слёзы радости — светлые, искренние, выдававшие глубину переполнявших её чувств.

Встав, я подошёл к Маше и крепко, по-дружески обнял её.

— Я так рад за вас с Егорычем! Обязательно отпразднуем шикарную свадьбу — такую, чтобы вся крепость запомнила. Когда вы планируете объявить всем?

— Егорыч сказал, что через неделю-две, когда немного всё успокоится на фронтах. И у вас появится больше свободного времени, — ответила Маша, всхлипнув, но в глазах уже светилась неподдельная радость.

Я мягко отстранился, посмотрел ей в лицо и твёрдо произнёс:

— Ерунда, с таким нельзя затягивать. Я поговорю с ним и постараюсь убедить, что нельзя откладывать такое событие. Это не просто свадьба — это знак того, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.

Я нежно поцеловал её в лоб.

— Вы оба заслуживаете счастья прямо сейчас, а не «когда-нибудь потом». Сегодня же вечером соберём всех в гостиной и объявим о помолвке. Хочу, чтобы каждый почувствовал: даже в тяжёлые времена у нас есть место для радости и любви.

Маша вытерла слёзы краем фартука, но улыбка уже не сходила с её лица.

— Спасибо вам, князь… Я и не думала, что вы так… так поддержите.

— А как иначе? — я тепло улыбнулся. — Вы с Егорычем — часть этого дома, этой семьи. И ваша свадьба станет нашим общим праздником.

Она кивнула, ещё раз шмыгнула носом, на этот раз скорее от смущения, чем от волнения, и тихо вышла из гостиной.

А я вернулся к столу, но завтрак уже потерял для меня первостепенное значение. В голове быстро складывался план: нужно было поговорить с Егорычем, назначить дату, распределить обязанности, подумать о гостях и украшениях. Но главное — донести до всех одну простую мысль: пока мы помним о любви и празднике, мы непобедимы.

Я стоял возле открытых ворот. Дальше, через узкий проход, окружённый стенами, зиял туннель, уходящий в глубь разлома. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом озона и чего-то звериного — словно сама земля дышала сквозь трещины.

Я огляделся. Меня окружали солдаты в форме армии Бокеевых, но выглядели они… странно. Вертикальные зрачки глаз светились красным, спины чуть согнуты, уши заострены, изо рта торчали небольшие клыки. Руки покрыты кровоточащими волдырями и грубой шерстью, а пальцы уже и не пальцы — огромные когти, способные разорвать сталь.

Они не проявляли агрессии. Просто смотрели на меня, стоя рядом — буквально на расстоянии вытянутой руки. В их взглядах не было ни ненависти, ни страха — лишь пустота, будто души давно покинули эти тела.

Я снова посмотрел на ворота. Они были не просто открыты — сорваны с петель, вывернуты, как будто их вырвали голыми руками. Стены прохода к туннелю исполосованы огромными когтями, глубокие борозды тянулись вверх и дальше наружу.

Разлом манил. Звал. И я, поддавшись этому зову, двинулся вперёд — сквозь узкий проход, в темноту туннеля.

Шаг. Ещё шаг. Тьма поглощала меня, но зрение, усиленное маной, и связь со стихией Земли давали полную картину. Я видел каждую трещинку в камне, каждый выступ, каждый след когтей на стенах и полу.

Туннель, как и в других разломах, был огромным. По его сторонам стояли изменённые солдаты Бокеевых — как молчаливые стражи рухнувшего мира. Я шёл между ними, углубляясь внутрь разлома. Глубже и глубже. Не знаю, сколько километров я прошёл, но вдруг передо мной распахнулась огромная пещера, ярко освещённая магическими фонарями.

Здесь когда-то был главный рубеж. Теперь — руины. От стен укреплённого поселения практически ничего не осталось. Постройки разрушены, камни разбросаны, а по округе бродили монстры и изменённые солдаты армии Бокеевых. Они двигались медленно, словно во сне, то замирали, то снова начинали бесцельно шататься среди обломков.

Я двинулся дальше, заметив впереди более-менее целую постройку. Монстры и солдаты не обращали на меня внимания. Лишь изредка кто-то останавливался, пропускал меня, а потом снова возвращался к своему бессмысленному кружению по руинам.

Приблизившись к постройке, я увидел, что внутри горит свет. Осторожно открыв дверь, я вошёл — и оказался в огромном зале.

В центре стоял большой стол, за которым сидели двое. Они не замечали меня, увлечённо о чём-то разговаривая. Голоса звучали глухо, словно доносились сквозь толщу воды.

Я начал приближаться, стараясь расслышать их слова. Но в тот момент, когда я был уже в нескольких шагах, они резко замолчали. Тишина. Только эхо их слов, отражаясь от стен, катилось по залу, как катятся камни в бездну. Одновременно повернули головы, огляделись — их взгляды скользили по залу и по мне.

— Брат, тут кто-то есть, — сказал один из них.

— Я тоже это чувствую, но это не хозяин, — ответил второй.

Я разглядывал их, но никаких изменений не заметил. Бросив взгляд на их руки, я увидел перстни власти с гербом рода Бокеевых.

«Да это же князья Бокеевы собственной персоной», — мелькнула у меня мысль.

«Но что здесь происходит? Что случилось с их солдатами? И вообще, где я?» — мысли полетели одна за другой, формируя всё новые и новые вопросы.

— Князь! — вдруг услышал я новый голос, будто издалека.

Оглядевшись, я никого не увидел, кроме сидящих передо мной князей Бокеевых. Они продолжали оглядываться; один из них встал и пошёл по залу, словно принюхиваясь. В какой-то момент он направился в мою сторону.

— Князь! — снова услышал я голос и вроде даже почувствовал прикосновение к своему плечу, но никого рядом не было.

Бокеев шёл на меня, его взгляд был устремлён в мою сторону.

— Князь! — теперь я отчётливо слышал голос Ли Юй и почувствовал, как меня трясут за плечо.

Зал с князьями поплыл перед глазами — я моргнул.

Ли Юй смотрела мне в глаза, продолжая трясти за плечо:

— Князь, князь!!!

— Я уже тут, Ли Юй, — сказал я, обращая внимание на булочку в своей руке. Судя по всему, я нёс её ко рту, когда меня «выкинуло» из тела и отправило непонятно куда.

Я окончательно осознал: мой дух или душа была в другом месте, а тело — здесь. Что это вообще такое, я не понимал. Нужно было срочно получить консультацию. Я положил булочку на тарелку и встал, мягко отстраняя Ли Юй.

— Спасибо, Ли Юй. Я не знаю, что это было. Но мне срочно надо поговорить с хранителем леса. Где Елена? — Я поцеловал Ли Юй и погладил её по голове.