— Я… — проговорила сестренка, и захлопала глазками, словно бы в попытке улететь, — не додумалась. — покраснела щечками, и отвела свои глазки прочь от моего лица, силясь скрыть от меня своё смущение. — Их было так много, и… и вообще, Брат! — сменила она смущение на гнев и непонимание, — Зачем⁈
— А вот представь, падало бы на нас облако снарядов…
Сестрица задумалась, и тут же скорчила рожу, глядя на меня с видом «Ты дебил?» все так же нависая на до мной сверху, опираясь на две ноги и одну руку, вторую как опору не используя, и в позе находясь… неудобной.
— У снарядов нету меток! Смысл уметь наводится на однотипную магию, если её там нет?
— А, так ты не умеешь!
Сестренка в миг стала красной, пуча глаза от смущения и обиды — попал по больному! Впрочем, она все же лукавит, что от прямо-таки не умеет! Скорее… ей надо видеть все, чтобы навестись, используя как маркёры магию. И если разложить те же перышки вокруг нас на полу, она без проблем уберет их всех, не нанося вреда полу, перенесет в тайник, сожжет, что угодно сотворит!
Но если сбросить эти перья на нас валом… из-за того, что они будут двигаться в воздухе, создавать облако разно размерных и движущихся с разной скоростью частиц… такое ей пока не подвластно! Это облако… слишком сложно держать целиком в голове, моделировать поведение частиц, поведение каждого перышко из тысячи в отдельности, а наводится исключительно на точки магии этой летящей кучи, игнорируя их физическое воплощение… она еще пока что не научилась.
Чтож, научится! У нас еще все вечность впереди! А пока… пора вставать, раз уж мы всё равно уже не спим. Надо пойти… поесть! Тем более что мать там, как раз собирается чаевничать некими самодельными, и очень черствыми булочками — надо их у неё отобрать, чтобы она об них зубы не сломала! Не страдала в попытках хотя бы с уголочка ЭТО надкусить.
Но сестренка была совсем иного мнения на это счет, насчет этого чаепития, и завтрака, что обед, и упав на меня сверху, перестав удерживать тело на весу рукой, вновь прижалась, вновь обняла…
— Нам что, прямо в таком виде идти к маменьке на обед?
И подумав немножко, сестренка, расплываясь в самодовольной и немного ехидной улыбке, постановила:
— Дааа…
— Ну уж нет! Давай, вставай… меня отпуска! И вообще — одеться бы надо!
Сестра, отстранившись от меня немного, усмехнулась глядя мне прямо в глаза.
— Во что?
И я, подумав немного, пришёл к выводу, что и правда, во что? В набедренные повязки папуасов? Мы ж маменьке вроде как говорили, что сходим в магазин, и купим себе нормальной одежды! А сами… надо бы повторить забег до магазина!
Повалятся мальца, поборется… прямо в постели, превратив по итогу бедную кровать в порошок. Размолоченный двумя жерновами, перетертую об пол в пыль, и поняв, что времени то как бы совсем нет, и мать, хоть и сама не хочет пробовать то, что сама же состряпала, но и не пробовать не может… прекратив обниматься, нацепили свои «юбки» и метнулись до ближайшего магазина.
Того самого, непопулярного, большого торгового центра с неудобным подъездом и неприметном месте, что в этот день недели, как видно популярность все же имеет, пусть и не сильно большую, и скорее… из праздношатающихся, а не покупателей. Помчались меж людей и толп до нужного магазинчика, под охи и ахи видевших нас людей, и прикупили себе условно нормальную одежду за дорого.
Условно нормальную, потому что… мы все так же босоноги! Да и нам — не нравится фасон того, что мы купили! Ткань тоже не по нам, и вообще — выбор тут какой-то ушлепский! Но мы спешим! Мы хотим не дать маменьке грызть те сухари! Уничтожать самой эти… ненастоящие булочки! И в то же время, просто отобрать их у неё, и не давать… она же так старалось, делая и выпекая ЭТО. Столь много старалась… надо хоть чуть-чуть поддержать беднягу! Не её вина, что дрожжи от магии замка стухли! Так что… нам есть смысл скушать её стряпню, даже если она… сильно неудачная! Ведь в этой неудачи, нет её вины.
После покупки и переодевания прямо там в магазине, новый забег, уже обратно до замка. Запоздалое понимание, что надо было переодеваться где-то тут, в замке! А не там, в магазине, в километре от замка. Пробежка под дождем… не делает одежду чище! А уж забег по грязи болота… и ладно хоть мы речке не купались, сумев её тупо перепрыгнуть, заодно испытав «катапульту копьями» и оставив на набережной четыре дырочки — платить придется! Как пить дать платить!
Экспресс сушка одежды горячим воздухом, разглядывание высохших, но все так же грязных пятен на чистой одежде. Предложение от сестры — может постирать? И… решение не стирать! Мать, вздохнув устала, взяла в ручку этот «сухарёк», решив покушать. А мы, уже через миг, вышли из стены, тут же интересуюсь, что у нас тут на обед.
— У вас? — восклицает мать, чуть не роняя черствую булку, и поворачивает голову в нашу сторону, — Без понятия. А у меня, — переводит она взгляд на то, что должно быть булочкой в её руке, и вновь возвращает взор на наши персонки. — это! — демонстрирует она своё кулинарное изделие, — Хотите? — неожиданно предлагает и нам отведать эту еще не надкусанную окаменелость, смутившись в процессе.
Мы ради этого и пришли! И, за пару мгновений, все съели! Хоть сестрица мне и шепнула, что старые носки на вкус и то вкуснее чем ЭТО. Я шепнул ей в ответ, что старых носков она не пробовала, но вот булка хлеба, что попала в грязь, а потом была подсушена на открытом огне, вот это действительно то, на что похож вкус этих «нежных булочек с сахарной посыпкой».
Сестра не согласилась — земля на зубах не скрепит! Да и привкуса дыма ли паленой корки нет! Они просто… пересушены! И просто… черствые! Просто… пресная лепешка, что жарилась в духовке, до состояния окаменелости. И даже не пригорели в процессе! Из-за температурного контроля духовки — мы старались, когда творили эту вещь для маменьки.
Но в целом, я с сестрой согласен — булки отвратные! Но не потому, что куда-то упали, и не только потому, что дрожи, хоть и были сухими в пакетиках, а всё равно подохли от магии замка, но и потому… что мамка у нас, совершенно не умеет в злобу. И даром лила в тесто масло, маргарин, и пол пачки разрыхлителя. Все без толку, если нет самого понимания процесса, как это… должно готовится.
Маменька и в духовке то это всё держала три часа, потому что ждала, когда же булки там, в шкафу духовом, поднимутся, станут такими, как на картинке книги рецептов. И надо бы найти ей рецепты, для которых для которых не нужны дрожжи! Чтобы… маменька не давилась такими вот… кусками печеного теста. Ну и книг по стряпне ей по понятней подобрать.
Видя наш аппетит, мать на миг умилилась, и чутка возгордилась. Потом, явно словила прозрение, и осознала — мы это специально! Мы… просто ради неё, все тут заглотили! Мы, будучи охотниками, можем жрать и такое вот… почти что несъедобное, каменное! Просто… утешаем её таким вот нехитрым образом, ведь она сама, не дура, и понимает… какую зубодробилку напекла. Сразу несколько раз подряд!
Стала грустной, и унылой, осознавая себя никчемной и не умеющей, жалкой матерью, что даже хлеб печь и то не может и не умеет! А уже через миг, вновь повеселела, осознав куда более важное — несмотря на это всё, дети её любят! Любят! Прибежали вот, съели все, хоть было невкусно! И вообще! Спасли её от одиночества, тоски, и участи пытаться самой все это съесть. Давится, плакать… но не выбрасывать же продукты⁈ Снова.
Так же мать осмотрела наши одежонки, грязные, уже малость потрепанные, и даже дырявые! И где только зацепится успели уже⁈ Да еще и… столь в важных местах, и причем я, а не сестра! И теперь, того и гляди… скворец наружу торчать начнет прямо меж ног. И вывод из этого всего, мамка сделала мгновенный:
— Оборванцы! — произнесла она с видом «И это мои дети? И это прославленные охотники пяти звезд⁈ ПОЗОР!», — Вы же хотели себе новые вещи купить⁈ А в итоге… что? Что я вижу! Все так же ходите как… беспризорники какие, из царства песков!
— Мам, мы вообще-то эти вещи час назад купили, — просветила её сеструха, вылив в себя литр кипятка, запивая булочки, причем не отправляя все это вот в тайник, а растягивая пространство желудка под объём всего того, что требуется в себя впихнуть. — У нас даже чеки есть! — и движение головой в мою сторону, мол «Братик, покажи!».
