Однако помимо этого есть и иные задачи, что обрисовал ей уже сам председатель — присматривать за детьми, общаться за них с прессой и прочими службами, быть девочкой на побегушках, и разбираться со всевозможными проблемами, окружающее этих детей. И тут как бы меж строк, читается и еще одна тайная и немного грязная работенка — следить за ними, да докладывать кому надо.

Нравится ли ей подобное? Да по большей части как-то всё равно! Работа есть работа, и побывав под пытками, ей даже уже как-то мало интересно, будут ей платить зарплату или нет. Она об этом не спросила, однако начав штудировать материалы по замку, где будет теперь обитать, начала задумываться — а как собственно, с финансами у деток? Кто, как, и какими средствами будет платить людям за работу? К тому же, штат… маловат, для тех размеров замка, что описываются в предоставленных бумагах.

Однако по данным вопросам, она решила пока не заморачиватся и не забивать себе голову — на месте разберется! И с деньгами, и с вопросом «кто еще нужен или не нужен в штат замку». Сейчас ей важнее разобраться с «внешней стороной», понять, что изменилось в мире, за время её заточения, и какую роль в этом мире занимают её новые работодатели.

И радует то, что вместе с ней, под этих детей переходят и ей вполне знакомые люди, парочка охранников из Сиэльского филиала, и они вновь будут под её «крылом». А раз так, то почему бы… не начать работать на пару дней раньше? Добыть для неё, нужную ей информацию, да рассказать ей последние новости о мире за стенами «камеры», в которой её более не удерживают как пленницу.

Она даже может уйти! Сбежать! Свалить… вот только куда? И зачем⁈ Как ни глянь, а даже в перспективе, после смерти парочки детей охотников, она, как их доверенное лицо, как главная в замке, будут пользоваться немалым авторитетам и её жизнь будет иметь куда большую ценность чем сейчас!

Да, за ней могут объявить охоту, и спать придется «в бронежилете». Но… в этом есть свой шарм! Да и прийти могут не убийцы, а насиль… нет, в это как-то трудно верится! Это — маловероятно. Да и председатель, уже как бы обозначил, под кого она пойдет после всего, и кому должна служить, так что делёжки не будет. Авторитет у ассоциации Вана, судя по обрывкам сведений, сейчас просто непререкаем. Как и у её председателя.

По пробуждению с утра, ближе к полудню, я обнаружил, что сестрица, не только обняла меня во сне всеми конечностями, но еще и… обсасывает моё ухо, причмокивая в процессе! Причем, действует не просыпаясь, на одних голых инстинктах тела, умудряясь при этом что-то там тихонько урчать себе под нос, не то от удовольствия, не то от возмущения.

— Самец… мой… не отдам… никому…

Пришлось будить!

Проснулась, распахнула глаза, замерла, перестав мучить ухо. Осмотрела комнатку со всех сторон, осознала ситуацию — продолжила мучить ухо, обняв меня еще крепче, и начав еще и тихонько покусывать то, что итак уже все в слюнях и покраснело!

В конце концов, мы с ней равны по силе, наша магия, одинаковой плотности, и наш манопокров… проницаем друг для друга. Его можно пробить, продавить… а можно наоборот, специально делать так, чтобы защита продолжала работать несмотря ни на что. Можно вообще притворятся слабым! Но в обычном состоянии, как вот сейчас… откусить ухо при желании вполне реально! Не столь легко, как для человека другому человеку, но можно, даже без дополнительной накачкой силы в зубы, если постараться и выжать максимум из уже имеющегося.

Правда цели такой, откусить или даже прокусить, сестрица не ставит, но в тоже время — покусывает весьма и весьма чувствительно! И с… упоением? Полностью погрузившись в процесс!

— Сестра, прекрати!

— Не прекращу! — пробурчала сеструха с полным ртом, сжимая объятья еще сильнее.

— Да? Ну тогда… — в моей руке появилось перышко, а сеструха с непониманием скосила глаза на эту вещь, на миг прекратив обсасывать многострадальную плоть.

На обычное перо ей бы было всё равно! Но у меня в руках перо, что побывало в глубинах Хаоса, что насыщено магией, и…

— Эй! — возмутился я, так как перышко в моих руках, вспыхнуло бурым пламенем, и сгорев за миг, просто исчезло! Осыпавшись пеплом.

— От него плохо пахло. — пробубнила сеструха, пошевелив носиком, прервав своё занятие по обкладыванию уха, чтобы меня в ситуации просветить.

Я, скривив моську, призвал себе в руку целый веер перьев! Сестра, вернувшись к занятию ухожора, скосила взор на этот веер, и как и в первый раз, перья вспыхнули пламенем, как и тогда, лишив меня… моего оружия.

Гляжу на сестру, она на меня, не отвлекаясь от своего занятия, смотря глаза в глаза почти в упор. Призываю целый вихрь перьев к нам в комнату! У нас в тайнике есть целый склад подушек с такой магией! Так что… сестрице пришлось отпустить моё ушко, повернуть голову в сторону падающих на нас пёрышков, и, прижавшись еще сильнее, сдавливая мне грудь руками, а ноги ногами, словно тисками, начать творить свою магию.

Перо, перо, перо, одно, второе, сотое… пламя затопляет все вокруг! Чуть не сжигает кровать, что сгорела бы в миг в этом пламени, но сестрица тушит огонь еще до того, как огонь разошёлся дальше скромного маленького пятнышка.

Перехватывает перо за пером, поджигает, уничтожает, кажется, пробует создать некую конкретную магию прямо на ходу, задать магии цель, чтобы она сама все сделала за неё, без контроля разумом, но подобный фортель на ходу, ей конечно же не даётся, зато отвлекает внимание! И одно из перьев касается нашей постели!

Сестра — чуть ли не верещит от подобного! Словно бы к ней в постель заползла змея! Перестаёт меня к себе прижимать двумя руками, ограничившись одной, второй, выгнув тело, спихивает прочь упавшее перо, что тут же, оказавшись вне постели, сгорает вспышке магического пламени.

Перехватывает иное перо, что уже почти упала на кровать, и… на долгую минуту, обращается в подобие стационарной турели! Сев сверху на меня, продолжая удерживать мои ноги своими ногами в захвате, стала крутится на месте, двигая торс в право-влево, для лучшего контроля за местностью, размахивая руками, для улучшения контроля магии, выполняя работу ведения прицельного обстрела по заданным целям, охраняя обозначенный объект — нашу кровать! Начав уничтожать в первую очередь то, что угрожает именно этому месту в комнате, игнорируя все то, что падает куда-то мимо.

Я — вношу сумятицу! И изменяю вектор падения некоторых перьев. Сестра — оборачивается ко мне и смотрит неодобрительно, но вынуждена вновь сосредоточится на работу ПВО, сбивая перышки на подлете, на безопасной дистанции от простыней кровати, чтобы те не вспыхнули от магического пламени.

Я — продолжаю усмехаться. Сестра — тихо свирепеет. Воздух вокруг, заполнятся плотной магией, сестрица пытаться «видеть все и в раз» и распределять цели, а перьев… становится только больше и больше! И сестренка, осознав, что не вывозит, и проигрывает, взглянув на миг на меня, и все осознав, за мгновение до того, как очередное перо коснулось кровати, переместила кроватку, и нас обоих, в комнату иную.

Отдышалась, посмотрела на меня неодобрительно, посмотрела на новое перышко в моих руках, скорчила недовольную морду, сдержалась, чтобы не сжечь и это перо, и нависая надо мной на кроватке, внимательно глядя мне в глаза, пояснила за ситуацию, и своё такое вот отношение к этим безобидным… перьям.

— Хаос, в нашей кровати… неприемлемо!

И я подумав немного, с ней всецело согласился. Действительно, эти перья, как и всё, полученное там, в Хаосе, и заряженное той силой, несут в себе какую-то долю его частички и коллективного разума. Ничтожную, жалкую, но имеют подобное в себе! И там, где мы отдыхаем, а потому уязвимы… иметь такое рядом, под боком, совершенно неприемлемо!

Однако:

— Сестра, если тебе не по душе Хаос в нашей постели, и я это всецело одобряю! — взглянул я на пёрышко, и то осыпалось пеплом прямо у меня меж пальцев, при этом даже не загораясь пламенем, — Но почему ты тогда не нацелилась сразу на него? Почему вела каждую цель в отдельности, как отдельный объект, отслеживая персонально каждое перо и персонально же уничтожая? Почему просто не жахнула по всему, что в пределах комнаты и содержит в себе столь отличительную метку?