Крики и бодрящие лозунги уже идут в бой, плевки, угрозы, мат… и что-то начальство этого «трудового лагеря» как-то не стремится помешать произволу! И система чипов почему-то не срабатывает, разгоняя людей по углам, доедать свою пайку, пока «обеденный перерыв» не подошел к концу и не потребовалось вернутся к добычи того, что они там добывают.

Не уж то это все из-а моих булок хлеба? Да не, бред! А вот то, что хозяева этих всех рабов как видно неформально одобряют такую вот сегрегацию, и небольшую потасовочку в шахта факт, иначе бы… уже разогнали этот балаган под камерами.

Наказание конечно же все равно будет! Но потом. Увеличат норму выработки, урежут пайку, еще что-нибудь придумают! Но сейчас… сейчас люди Йорка готовятся драться за свои шкурки! Сжимая в руках тот же «садовый инвентарь» занимая не самую удобную для себя позицию, но не желая более никуда отступать. И… похоже что драться им придётся безоружными против вооружённых. Нда.

— брат! Вот скажи мне, почему? — «встала в позу» сестричка, когда я озвучил ей свою мысль насчет тех шахтеров, — Ты сейчас готов бежать на сотни километров прочь от сюда, туда, в горы, в не пойми какие дебри, чтобы спасти неких людей, что для тебя почти бесполезны и скорее проблемны! Делать незнамо что ради них! А тут… не хочешь отправить даже пару летающих Кукол в ближайший лесок, чтобы они нашли там ту пушку, что стреляла по людям! — стала сестра совсем серьёзной, смотря на меня с неприкрытым укором. Упирая ручки в бока, — Убивают людей, которым мы дали жилье! Не хочешь искать тех, кто разломал их дом! Кто в этом виноват! В чем разница⁈ Ты же сам говорил миг назад о нежелании вмешиваться в людские разборки! Так почему… — потупилась она, опустив взгляд на мои босые ножки, на пальчики, утопающие в холодной грязи, как видно выговорившись, и ожидая ответа, опустив ручки вдоль тела, вдоль перепачканного грязью платьица.

— Потому что люди живут тут, в этом доме и в этих наших домах, потому что хотят в ним жить. Это их жизнь и права, мы лишь дали им кров, как плату за доблесть. А люди Йорка попали в тот плен потому, что исполняли моё поручение. Да, условно добровольно, ведь я не обязывал их себе служить и мог бы отпустить, если бы они того пожелали, и вляпались в историю с рабством они тоже сами и без меня, без меня же угодили в плен и шахты, но в тоже время — в ту страну и в те земли послал их я, и рыскали по тем горам они тоже, выполняя моё поручение. Разницу понимаешь? — внимательно посмотрел я на макушку сестренки, и та, вздрогнула, и сестрица на долго погрузилась в свои мысли.

— Здешним людям, мы заплатили за их подвиг жильем. — вышла сестра из дум, поднимая на меня сои глазки, с сожалением, но решимостью, — Эти люди сами пошли сражаться, и получили за свою смелость награду. А тех людей мы сами отправили в горы воевать, и… да, брат, я поняла. — вздохнула девчонка, как видно всё осознав, — Идем, мы не должны допустить их гибели пока они исполняют нашу волю, напрямую служат нашей прихоти.

— Я рад, что ты столь рано осознала сколь велик этот груз ответственности за тех, кого мы сделали своими.

— Да брат… осознала. Но мне что-то от этого не радостно. Что-то… я не уверена, что действительно хочу править миром! Я…

— Хех! Это ты еще не знаешь, какой ценой дается эта власть!

— Знаешь… я, наверное, не хочу этого знать! Пошли, у нас мало времени. Там уже идут лозунги о смерти всех беленьких и травоглазеньких.

— Да, ты права, надо спешить. Пройдем чрез камень, и квартиру.

— Переход?

— Да, он самый. Так будет… проще.

— И все же брат… ты ужасающе ленив!

— Есть такое… есть.

— даже не обидишься?

— Зачем?

— Нда… побежали скорей, пока не стало поздно.

От автора:

Еще раз извиняюсь за все эти игры с обновлением и выкладкой кусками! По себе знаю, сколь это раздражающе, когда автор так делает, а потом не можешь найти место, до которого дочитал, особенно если автор еще и подкорректировал общий текст главы при выкладки. Последним я не страдаю, но все же… понимаю вашу боль!

Надо наверное все же научится делить на текст на более маленькие главы! Или писать не столь объемно.

Наша квартирка, всё та же, и тут все тоже. Словно бы застывшее во времени пространство, наша детская комната где за многие прошедшие года, казалось бы ничего и не изменилось. Все та же мебель, все те же шторы на окнах, дырка в оконном стекле. И… а, не, мать явно перетащила часть вещей от сюда в замок!

Нет канцелярских принадлежностей на столе, пустые полки, где раньше была одежда — это уже мы! Пустые полки где было постельное бельё — мать! И вообще — много что тут стало иным! И даже ковер… кто-то хотел от сюда убрать, и перенести в иное место, но как видно не сумел поднять — «приклеенный» он! В нем вообще, меж ворса, спрятана дыра прямо к нам в тайник. Так что… ничего ценного на него лучше не ронять.

И столик с сердцем нашего сосредоточения тоже тут, и все так же выглядит как замок маленькой принцессы. Его от сюда вообще не вынести и не унести, эта штука, сросшаяся с контурами квартиры, их часть, их сердце! Выдрать эту штуку, означает тут все уничтожить. И… мы тогда лишимся сил, ведь второе сосредоточение, второй якорь в замке, мы так и не сделали, и все работает из-за связи с этим местом.

И хоть нас еще ждет уйма работы, но стоит, наверное, заранее подумать, что делать дальше с этим местом и этим сердцем. Оставить? Можно, но стоит ли оно того? Это не только наш якорь, привязка тайника к этому миру, ориентир в пространстве, и ядро силы, но и точка уязвимости, если конечно знать, как с ней работать.

Забрать это сердце прочь от сюда? Хехе! Не заберешь, не вырвешь. Всё разобрать? Так себе идея! Если вынуть магию из стен — не будет стен, и дом, возможно, рухнет, лишившись немаленького своего куска, лишившись опоры на несущие стены, что обратятся в песок.

Значит… все оставим как прежде! И замок на столике в углу, и магия в квартире, и…

— А где твоё платье, сестрица? — обращаюсь к сестренке, что стоит голенькая и с интересом осматривает игрушечный замок сразу с нескольких сторон.

Сестра поворачивает ко мне свою моську, озадаченно хлопает глазками, глядя на меня, на миг переводит внимание на саму себя, и краснеет лицом со стыда, осознавая, в каком она сейчас тут виде. А вернее осознавая, как так, глупо, нелепо, и почти по-детски вышло, что она оказалась в квартире без одежки, что осталась там, на камне перехода, сиротливо валятся брошенной тряпкой.

Сама сестрица прошла через проход без проблем! А вот лишённое нужной магии платье — нет, его сюда никто не звал. Она не проконтролировала, а я не озаботился вопросом, наоборот стараясь вытянуть из ткани по больше сил, выбросив одежку из тайника, не продержав внутри это платьице и пары часов.

И если тело сестры, ухнуло в камень прохода как в воду, словно бы провалившись под тонкий лед, и сразу в пропасть, то платье — осталось лежать на поверхности, что для ткани осталась твердым гранитом. И поскольку сестренка не ограничивала своё падение лишь невеликим весом своего некрупного тельца, то и повиснуть на лежащей на камне тряпке она не смогла и… сделала ткани больно.

Но как видно девчонка сейчас не подумала и об этом вот! И, присев на корточки, стала шарится в полу под собой, сунув в него свою ручку и высунув ручку наружу там, в Ване, из того самого «мусорного камня», где-то подле своего «забытого» платья.

Высунув язычок, стала старательно шарить на той стороне, ища нужное словно бы в слепую! Словно бы не знала точно где там и что, и словно бы… пыталась торчащей из камня рукой нащупать нужное! Тут, там, сям… нашла! Зацепила, схватила, в миг насытила ткань маной и вдернула в квартиру.

Встал, распрямилась, развернула смятую в ком тряпку… поняла, что это именно тряпка! И… половая и то целее! И при падении сквозь ткань, ручки сестрички, прорезали сложившеюся в неровную гармонь тряпочку в двух местах, от подола до рукавов. Прорезали грубо, жестко и… еще и уши следы на вороте оставили! В общем — хлам! И даже на бинты такое уже не пойдет! Как минимум стыдно будет. Да и чистотой ткань не блещет — подле прохода грязища та еще., а мы там ножками бегали, лужи разбрызгивая.