Мы переглянулись, и пожали плечами. И вновь наивными глазками уставились на него.

— Сходите в ювелирный, может там поймете… — пожевал он губами, — хотя нет, лучше так объясню — самый крупный синтетический рубин, существующий в мире, имеет вес, меньше четверти килограмма. Раньше существовал и боле крупный камень, но… его раскололи, хех, так что теперь… но даже если брать в расчет старый вес… триста тринадцать грамм! А теперь скажите, — внимательно посмотрел он на нас, — сколько вешает крыша вашей главной башни?

— Ну… тонн сто пятьдесят, наверное, — сказала сеструха, посмотрев на меня с вопросом.

Я пожал плечами в ответ — может быть, не знаю, никогда не ставил целью измерить-завешать, мне это и ни к чему! Крышу закрывает и ладно, толщину однородную имеет — вообще хорошо! Но главное там. Все же однородная структура — идеальное место для впихивания туда разнообразных магических контуров! Наверное, лучший исходник из вообще возможных!

Павел от слов моей сестры — подавился собственной слюной, и выпучил глаза настолько, что показалось, они сейчас выпрыгнут из своих глазниц, и покатятся по полу шариками, отдельными от тела. А по ту сторону двери в камеру… кто-то не удержался на ногах, упал, и сейчас обтекает, стекая по дверному полотну.

— Мы не меряли, — беззаботно пожала плечами сестренка, не замечая этого всего, поглядывая на меня, и переключила внимание на собеседника, полностью игнорируя его состояние.

Павел тяжело сглотнул, сжал кулаки, и вернул глазенки обратно в череп, втянув их внутрь… словно макаронины! И мне даже стало интересно — этому что, можно научится? Или… врожденный особый навык? Подарок прожитых лет?

— И как понимаю… это чистый… идеально прозрачный… камень, да? — проговорил он, сиплым голосом, стараясь не дрожать от нервов.

И… чего это его так… хм, сколько он там говорил самый крупный камень весил? Пять килограмм? Да, разница… очевидна.

— Конечно, — улыбалась сестренка во все зубы, не замечая нервов собеседника, или, скорее, чисто играя на них, и наслаждаясь процессом, — Брат специально заморочился, выводя все в идеальную чистоту. И монокристаллическую структуру! Мы два… кхм! — осеклась она, чуть не ляпнув «Мы два года этот замок выводили в норму!», что было бы люто странно звучало для человека, для которого этот замок был построен лишь за день, — Эти башенки… они наша гордость! — залучилась девчушка довольством, вставая в позу «Я горжусь! Я супер!».

А за дверью в камеру, послушалось тихие «Ну писец! Ну… Мы все… покойники… покойники… не свои, так чужие, но трупики. В лубом случае трупики!».

— И на других башнях, как понимаю, — сглотнул Павел вновь, неотрывно глядя на девочку сверху вниз.

— Не, на все башни камня не хватило, — помотала она головой, и вздохнула, — только пять башен из одиннадцати имеют чистый и однородный кристалл на кровле. — вздохнула сестренка печально, а бедный председатель, кажется, только что чуть не блеванул.

По крайней мере закашлялся уж точно!

— Эхе, эхе, аха… и за что мне все это… — прошептал он тихонько между кашлями.

А за дверью послышался тихий стон, и такие же тихие слова «Мы обречены… они сумасшедшие!!!».

— И как же вы… ай, ладно, неважно! — схватился Павел за лицо, а мы непонимающе захлопали глазами, глядя на него, — Зайдите в ювелирный магазин на досуге, может быть тогда… поймете суть.

— Ладно. — легко согласилась с его предложением сестренка. — Так что с замком не так? С его… башнями? — наклонила она голову в бок, задавая вопрос.

— Его, — сглотнул Павел, — цена. Боюсь, она легко может стать причиной… мировой войны. Ведь даже если… арр! Неважно! — взъерошил он свои волосы, прорычав в голос, вместе с движением рук, из-за чего сестра посмотрела на меня с видом «Брат! Это несправедливо! Ему можно, а мне нельзя!», — В общем… у вас там сегодня вроде как еще встречи с… не нашедшими себе места… с желающими работать на вас людьми! Там с поваром, с ткачихой…

— Ну, да. — сказала сестренка, и мы вместе, синхронно, пожали плечами, — Вы там говорили… там будут полезные люди? Нам нужно… — посмотрела она на меня.

— Швея, — подсказал я, и сестра повторила за мной, — Садовник, какой-нибудь дизайнер интерьеров. — начал я перечислять, а сестра повторять слово в слово, — Хотя он необязателен.

— Совсем не обязателен, — добавила свое сестренка, — мать и сама с этим справится. И нужен данный кадр, только если… он еще и художник, и сможет делать эскизы для нас, — и она посмотрела на Павла, а тот кивнул головой, соглашаясь, и как будто бы уже имея на примете нужного нам человека с нужными навыками.

— Еще неплохо было бы чертежника какого найти, — сказал я, глядя на него, — чтобы чертежи и планы наших… построек, и иных проектов вне замка делал-оформлял, чтобы они сразу шли на одобрение в нужные органы, без лишних рук.

— Очень нужны, — ответил Павел, как видно уже успокоившись после пережитого «стресса», а вот девочка за дверью, до сих пор нет, и методично постукивала затылком об пол, на который окончательно сползла, — Но где их взять, — вздохнул Павел, глядя на нас, — они сейчас… очень нужные люди!

Мы пожали плечами — не наши проблемы!

— Водители еще нужны.

— Чтобы на доставке работали!

— Ну и врачи!

— Много врачей!

— И акушеры!

— А они им зачем? — послышался тихий скулёж за дверью, в ответ на просьбу моей сестрицы, и был он достаточно громким, чтобы его услышал и Павел, и нахмурившись, поглядел на дверь, суровым взором, но вслух ничего не сказал.

— Ну и горничных, чтобы постель застилали, — заулыбалась сестрица, что словно бы проигнорировала этот скулёж, и была в хорошем расположении духа.

Но ненадолго! Вдруг резко погрустнела, улыбка исчезла в миг, взгляд опустился, и она о чем-то глубоко задумалась. Посмотрела на меня с вопросом во взгляде:

— Или не надо? — озвучила вопрос в слух, интересуясь со всей серьёзностью, словно бы решался вопрос «Убивать или нет?».

Я в ответ пожал плечами — решай сама! Это… женская сторона вопроса! И если сама не можешь решить — спроси у мамы!

— Стерильными их что ли всех сделать? — пробубнила сестрёнка себе под нос, словно бы в ответ на мой взгляд, уходя в глубокую-глубокую задумчивость, начав тихонько шептать сама себе под нос, — Медикаментозно? Или тупо все лишнее вырезать?

— Повара нужны точно! — сказал я с улыбкой, глядя на Павла, игнорируя бубнишь сестренки, пойдя с предложениями-требованиями по второму круг.

— Ну, с этим проблем не будет, — улыбнулся он в ответ, — могу вас прямо сейчас проводить до шикарного повара!

— А почему тогда себе не возьмете? — очнулась в миг сестра, словно бы и не уходило в царство дум, и посмотрела на председателя пристальным взглядом, как бы говоря «В чем подвох?».

— Пойдемте, сами все поймете. — улыбнулся Павел, и не спрашивая у нас более ничего, зашагал куда-то по коридору.

Мы — за ним, решив оставить девушек из «камеры допросов и прибываний» обтекать и дальше, набираясь сил. Спустились на два уровня вниз — тут эти подвалы уходят под землю на пять этажей! Целый комплекс под неприметным сверху зданием! Зашли в защищенную толстыми стенами и зачарованной дверью помещение. И увидели… нечто!

Волосатый шарик, пухленький, широкоплечий мужичок, и такими же пухленькими и довольно короткими руками, без бороды, но с пышной гривой светлых волос, длиной в два добрых метра, что каким-то образом держатся не спутанными, несмотря на то, что по земле волочатся. Короткие ножки… нет! Просто ноги обрублены до колена! Что, впрочем, этому «шарику» жить и двигаться никак не мешает — этот «шарик на обрубках», бегает так, как не всякий нормальный на полноценных ногах может!

Даже более того! Он на этих… кутьях прыгать может! И скакать по помещению словно мячик! Еще больше делая себя похожим на некий шарик с волосами, некой игрушкой для очень большого кота. А еще он охотник, но самое главное в нем… его рот! Его… ругань! И возмущения…