А Павел с улыбкой замотал головой.

— Она преступница. И хоть её преступления не столь уж и критичны, и можно было… всё замять, но… — он сделал вздох, не сильно то и тяжелый, если подумать, — мой человек был довольно груб, когда забирал её… с прошлого места содержания.

— Дайте угадаю — резня? — заулыбался я, глядя на собеседника.

И Павел отнесся к этому подозрительно спокойно! Даже… очень подозрительно!

— Он сделал всё как надо, и то место стоило того, чтобы… с ним стало то, что стало. — ответил он спокойным тоном, даже немного улыбаясь каким-то собственным мыслям или воспоминаниям, — Тем более что в придачу к этой Бине, нам досталось… неважно! — не договорил он.

А я вдруг вспомнил, что вокруг Павла в определенный момент времени, стало крутится подозрительно много новых личностей, разного пола и возраста, с немного побитым видом и взглядом. Как у этой Бины из камеры, но при этом… с удивительно адекватными в решениях! И эти люди, уже немало так помогли ассоциации и охотником, позволив… легче перенести все удары и кризисы.

— В общем, взять бывшую администраторшу Сиэля к себе я не могу. Но и в камере её держать все время… — посмотрел он на нас с видом «Вы издеваетесь⁈ Это же денег стоит! И не мало!».

На что мы ответили своими моськами «А мы то тут причем? Не наши проблемы! Мы только поговорить хотели! А не домой к себе забирать очередного милого щенка, что мы хотели разве что погладить!». В конце концов… мы её не приручали, не надо! Она не наша собачка! Не несем мы за неё ответственности! И не хотим!

— Ну нацепите на неё тот ошейник, если не доверяете! — усмехнулся Павел, припоминая нам тот медный браслетик, с функцией душения, что мы нацепляли как-то на одного из его подчинённых, — С ним она уж точно не забалует — не сможет!

— Ошейник… — задумалась сестренка. — Ошейник, это мысль! — покивала она головой, — Но все равно, зачем она нам?

— Будет заниматься вашими делами, — улыбнулся старый волк дружелюбно, — Администрировать! Возьмет на себя роль закупщика всего необходимого, продуктов, мебели, организацию работы иных ваших слуг… и вам не придётся больше бегать самим по ассоциации, узнавать где, что, как… — намекнул он нам на то, что мы… как бы постоянно делаем! — Одному все не сделать! У вас замок, а у неё — за плечами пять лет руководства не самым последним офисом с не самым маленьким штатом.

И как бы действительно — две сильные пятерки, сами! Своими ножками! Топают по кабинетикам, выпрашивая информацию, или совершают заказы! Бегают по магазинам… Неприлично! А у нас в впереди еще стройка… и не одна!

Дорога, новые проекты… при том. Что нам, так-то, даже просто так по улице «маршировать» в… нашем виде! В нашем виде нам там и просто появляться то неприлично! А мы… бегаем! И ведем себя… недостойно, словно бы чернь, а не начальники.

Решено! Пусть по магази… не! Нам как бы это в кайф! Зачем отказывать себе в удовольствие, только из-за чужого мнения⁈ Плевать как бы на все эти, такие вот приличия с высоты самой высокой башни! А вот по кабинетам, за всякими там заказами, и на дела с общением с людьми, особенно с важными людьми! Пусть действительно кто-то другой ходит и общается. Павел, прав, и не зря он нам предложил нанять администратора!

И Бина, как человек на эту роль, действительно неплоха. Не потому, что опытна, где-то там работала, или еще что-то такое, ведь все тут будет другое! А потому, что хотя бы примерно знает «внутреннею охотничью кухню», сама охотник, и не самый слабый! И ей не страшна магия, нестрашны всплески и излучения стен нашего замка, и — она мотивирована! Ведь ей — некуда бежать с этой работы. И ради неё — она готова даже лаять!

— Эх, — вздохнул я, и посмотрел на сестру.

Она вскинула бровь, вопрошая этим жестом «Берем?», я вздохнул еще разок, признавая неизбежность — берем, никуда не денемся. Языкастый Павел опять нас уболтал в три слова! И как у него это получается? Ведь вроде бы и сказал-то всего ничего и не о чем, а мы… уже уболтанные! И согласные, хотя миг назад не горели желанием связываться с этой Биной, что не удержала место и потеряла кресло. И… слабачка, не контролирующая НИЧЕГО!

Да и вообще, до прихода Павла, и его слов, мы как-то до конца не приняли, не осознали, что нам нужен и важен этот администратор в замок, хоть и уже решили его себе завести. А вот сейчас, уже, в полноте понимаем, что стыдно нам самим по заведениям бегать, вспомнили, что одеты тут стоим лишь сильно условно, и не пойми во что, и… все же, никогда я не был оратором! И мне того, как это делается, как видно и не понять.

— Только не будет ли у нас проблем? — повернулась сестрица к Павлу, вопрошая, — Она… преступница? Которую украли из тюрьмы, да? Это…

— Отразится на вашей репутации, да? — улыбнулся председатель, глядя на неё, — Не переживайте, все итак думают, что её свистнули по вашей указке, — расплылся он в улыбке, а меня передернуло.

Во хитрец! Все на нас свалил, и… нам это сошло с рук, да? Или… пока что сошло с рук, да?

— Сейчас, — продолжил он, -вам все простят. Сейчас… все затаились, и ждут, когда вы тупо сдохните, — продолжал он улыбаться до ушей, вызывая у меня неприятный зуд между лопаток, и желание кому-нибудь хорошенько врезать, — Так что можете брать к себе кого угодно, собирать какую угодно команду, и делать практически все что угодно. Вам… сейчас вам всё простят и спишут, и…

— В книжечку запишут, — пробурчал я, в ответ на это все, прерывая его радостную речь, и сестренка переключила внимание с Павла на меня, смотря немного озадаченно, и я стал пояснять ситуацию уже для неё, — Это своеобразный кредит. Нам сейчас все простят, потому что все думают, что надо просто потерпеть, а потом они получат от нас всё сторицей, когда мы ослабеем, — сестра сморщила лицо, словно увидела мерзкую бяку, — Поэтому когда… — намекнул я её об этом когда, — нам все припомнят.

И сестра скривила лицо еще сильнее, словно бы эту бяку поднесли ей под самый нос, и она еще и воняет.

— В прочем, — переключил я внимание обратно на Павла Иф, — на фоне всех прочих «грешков» такая мелочь и затеряться может, — и Иф с улыбкой согласно кивнул, — и даже позабыться, — задумался я, опуская взгляд.

— Ты что-то придумал? — поинтересовалась сестрица.

— Да нет, ничего, пока ничего, — повернулся я к ней, мотая головой. — пока ничего. Но… просто интересно стало, что будет, если мы, к примеру, укатим заграницу? — посмотрел я внимательно на большого мистера Иф.

— Да по сути ничего особенного. — улыбнулся он, — Ценность вас сейчас, в вашем наследии. А наследие у вас… — он осекся, его улыбка сползла с лица, и он внимательно посмотрел на наши моськи, — замок, да? — спросил он, и мы кивнули, — Да, будет скандал… и все будет зависеть от того, куда вы решитесь укатить, и своё утащить. Вплоть до войны, если говорить честно. На аукционах драгоценных камней, уже царит настоящая паника, и это, боюсь, только начало.

— Паника? — переспросила сестра, — На аукционе… камней? Из-за чего? — захлопала она глазками, не понимая, причем тут мы, и камни, и вообще, откуда какая-то паника то? И ценности!

— Башни! — сказала Павел, поднимая верх пальчик, а мы захлопали глазками уже вдвоем, — Крыши ваших башен, — пояснил он, опуская вниз и взгляд, и палец, и внимательно смотря на наши моськи, словно бы говоря:

«Вы же ведь не несмышленыши, да? Вы же меня понимаете, да? Разумеете, да? Ведь так, да? Вы ведь только притворяетесь такими… глупыми наивными, да? Скажите, что притворяетесь, прошу! Пожа-а-алуйста!»,

— А что с ними не так⁈ — не сказала нужного моя сестричка, а сказала обратное, и разве что ножкой не топнула, пища 'Да что с ними не так-то, а⁈ Ответьте блин, люди⁈

— Камни… — вновь заговорил намеками Павел, но не увидев в нас нужной реакции, увидев обратную, непонимающею, глазками хлопающею, покряхтел, прокашлялся, и пояснил нормально, с видом сильно уставшего дедка, объясняющего мелким несмышлёным внукам, прописную истину, уровня почему нельзя совать пальцы в розетку «Больно будет, дурачье! Больно!», — Ваши камни на крышах, эти купола… сапфиры, рубины, топазы, изумруд! Блин, дети… вы что, вообще не понимает их ценности?