Первый отдел магазина, встречающий нас почти у самого порога — отдел кружевного женского белья. По сути, трусы, надетые на манекены, тычутся нам в носы, стоило нам только зайти! И я как-то начинаю понимать, что торговый центр этот непопулярен не только потому, что место не то, но и управляющий-распределитель мест и торговых точек, тоже, того! Неправильный!

Или наоборот — правильный? Ведь мы, я, идя следом за сестрицей, в этот самый магазин кружевных труселей, первым делом и пошли, и зашли, несмотря на цену представленного в нем товара и бессмысленность его для нас, и по факту, без интересность.

Какой может быть для нас интерес в кружевном бельишке, что прикрывает тело еще меньше, чем драная одежда? Проще уж тюль со штор на себя надеть! Там хотя бы сразу понятно, что голые и нищие, а тут… сестричка почти сразу же начала рассматривать разно… плетенные кружевные трусики, словно бы примеряя их на себя, по-всякому крутя в своих ручках.

— Зачем они тебе? Ты же трусы вообще не носишь!

Сестричка, на миг замерла, застыв с растянутыми меж пальчиками трусиками, в которых поместилось бы как минимум две таких девочки как она. Каждая вместо одной из ног! Хоть и трусы то эти не самые большие и не на прямо сильно большую и объёмную жопку. Просто… мы маленькие! А трусы… хорошо тянутся, несмотря на кружева — из чего они сделаны? А, тут и хитрость плетения есть… так сестра это вот рассматривала? Да, интересненько, но не особо. Да и полезность именно такого конкретного плетения сомнительна, ни прочности ни чего-либо еще там нет и быть не может, да и трусами эти трусы являются весьма условно — не прикрыть, не согреть…

— Точно. — произнесла сестричка, выходя из задумчивости, и вернула трусики на вешалку, а я приметил, что на идеально белом кружеве этой пародии на нижнее бельё, от ручек сестрички остались грязные темные пятна.

И… по логике, нас должны были заставить выкупить испорченное! Но… мы беспрепятственно покинули этот «бутик» отправившись в магазин напротив него, а подскочившие к труселям девочки продавщицы… кажется, чуть не устроили драку из-за предмета гардероба, что трогала ручками моя сестренка.

Магазин напротив, был полной противоположностью магазина белья, и торговал исключительно деловыми костюмами для мужчин. И пройдя по нему круг, и постановив — мы такое не носим! Мы покинули и его.

— И вообще! Нам надо искать что-то себе в размер! А значит — магазин детской одежды и белья!

— А мы бельё носим? — склонила сестренка голову на бочок, глядя на меня и стоя вместе со мной посреди коридора у входа в магазин, в этот пустынный час в этом пустынном магазине.

— А простынки?

— Точно!

И мы отправились искать нужное.

Нашли, аж на третьем этаже! Но сначала решили посетить игровую комнату там же, посмотрев изучающим взглядам на всякие невысокие горки, бассейны с шариками, и «парк плюшевых медведей». И вообще-то вход в комнату платный, но… нас что-то как-то никто не остановил на входе, денег не спросил, и вообще — мальчик на охране, стоит и пялится нам в спины широко открытыми глазами. Может… потом деньги попросит?

Горка оказалась скучной.

— Как с неё вообще кататься? — попыталась сестренка с неё съехать, забравшись в одно движение на верх, и пытаясь попой скользить по пластиковому желобу.

Но из-за уже подсохшей грязи на одежде, и скромному уклону скромной горки — никуда сестра по ней не едет. Ну, до тех пор, пока не решила прокатится по горке прикрытой скользким доспехом попкой. По сути дела — съехала на магических салазках!

— Так что ли?

— Ну… не думаю. — прокомментировал я обнаженный зад сестры, повернутый ко мне «лицом», с указующим перстом от хозяйки на него, что бы я уж точно не промахнулся с «мишенью».

А паренек у входа, так же видя все это со стороны «потерял челюсть», явно не ожидая подобного номера в своём заведении.

Бассейн с шариками оказался мелким даже для нас — по пояс! И от того — невообразимо скучен!

— Вообще неинтересно и не то! Я лучше… в ванне с песочком по плескаюсь, чем тут! — прокомментировала это место для игр сестра, стоя в этом само бассейне по этот самый пояс с унылым видом.

Ну а парк медведей…

— А почему они не двигаются?

— Сестра!

— Да, да. Знаю… это просто плюшевые мишки! Просто я так уже привыкла к тому, что все твои… мишки оживают в самый неподходящий момент….

— Хорошо, что они не двигаются, а иначе бы ты им головы всем по сносила.

И словно бы в подтверждение и в пику моим словам, один из мишек, как видно от движения воздуха подле него, потерял равновесие, и стал заваливаться на бок. Беззвучно, неслышно, и за спиной у сестры! И… тут же лишился головы.

Реакция сестры мгновенна! И хоть она осознала ситуацию, и отсутствие угрозы, еще до удара своей ручкой себе за спину, но остановить движение разогнанной конечности уже не могла. И разогнанный до чудовищный скоростей кулачок… уничтожил бедного медведя. Целиком!

— Прости… — потупилась она, признавая свою вину.

— Сколько мы должны за медведя? — обратился я к стоящему у входе парню с отвисшей челюстью.

— Не, не, не, не ничего страшного! — чуть ли не заикаясь запротестовал мужчина, размахивая ручками, выражая протест нашей идее заплатить.

— Да? Ну ладно.

— Можно только одно фото⁈

— Ну… — посмотрел я на сестричку, и та пожала плечами.

— Фотографируй! — выпятила она грудь, взяв заодно меня за руку, и я тоже, встал рядом с ней в позу «по эпичней».

А паренек, быстро вынув из-под стула фотокамеру, предназначенную как видно для снимков желающих запечатлеть своих деток на игровой площадке, и сделал свой заветный снимок. Снял нас, на фоне плюшевых медведей. Двух… грязных и ободранных деток, с глазами убийц, и медведей из плюша с чистым взглядом невинной игрушки.

После игровой комнаты мы зашли в кафе — проверить работоспособность карточек, системы, настроенной для их работы, ну и банальное наличие денег на счете, пред большими покупками. А то мало ли! Всякое может быть! И… не хочется как-то позорится на ровном месте.

И вовсе не потому, что в кафе подвезли свежее заграничное мороженное! И не потому, что там были фруктовые коктейли из невиданных фруктов! Нет! Это все просто проверка и эксперимент! И неважно, что мы выпили десять порций, и съели килограмм пломбира. По килограмму на двоих каждого вида.

Ситно отрыгнули, растянули брюхи пространством. Что бы все там влезло и наружу не лезло, рассчитались, и утопали наконец покупать себе вещи, чтобы не позорится своим рваньем, и постоянно норовящими упасть штанами.

— Сестра!

— Что⁈

— Мне вообще кажется…

— Что⁈ Что тебе кажется, брат⁈

— Что сначала надо было купить нам нормальные вещи и переодеться, а уже потом топать по всяким там детским комнатам и кафешкам.

— Хм… Точно!

Магазин детской одежды, был магазином детской одежды, и в некотором роди — ничем не примечателен! Если бы ни одно, но — мы никогда и небыли в чисто детских магазинах одежды! Да и в магазинах одежды в принципе были лишь пару раз, и это было столь давно, что уже и неправда и не помнится вот вообще. А потому — для нас тут все малость в диковинку.

— Комбинезончики, какие-то костюмчики с лямками… — озвучивает сестричка то, что видит, осматривая вешалки с одеждой, — Зачем все это? — я пожимаю плечами в ответ, — Кто все это будет носить?

— Дети «нашего возраста». — пожимаю плечами вновь, и выделяю интонацией слова, чтобы было понятно, что речь идет о внешнем виде возраста тела.

Ведь надо быть откровенными с самими собой, и признавать тот факт, что для наших тел время не стояло на месте все эти годы. Просто… были скованы процессы клеточных делений и метаболизма. Причем даже не постоянно, и в последнее время это даже толком не работает, и стоит ограничитель совсем иного порядка.

Теперь регенерация в тайнике возможно, пусть она там и замедлена. Волосы и ногти начали расти там почти как вне него, пусть и везде делают это до жути медленно. Организм устал бороться с ограничителями, и начал их принимать как часть себя. Организм устал бороться с преградой к взрослению, с невозможностью достигнуть зрелость, и стал приспосабливаться к жизни в текущем виде и форме, и… нам стоит завязывать жить годами на той стороне! Если не хотим навсегда остаться такими вот маленькими. Или — сменить форму остановки старения, например, на ту, что припасена для финала.