Мы вновь переглянулись, пользуясь тем, что Ай опять стала разглядывать стол, не в силах долго держать на нас свой взор.

— А когда поняли, что я вообще не приделах, и некера не знаю о вас, кроме общеизвестного на тот момент, то… я стала вообще никому не нужна и неинтересна. — вздохнула женщина, словно бы пытки и интерес к её персоне в этом ключе, доставлял ей какое-то удовольствие, — А потом приперлись вы и… — подняла она на миг глаза, и вновь опустила, словно бы махая рукой, говоря тем самым «И что теперь об этом говорить!».

— Ясно. — кивнула сестра головой, — история понятна, но… как вообще и в общем вы видите эту… ситуацию в общем и целом? — улыбнулась сестренка, припоминая этой Ай, чем она вообще интересовалась в начале нашей беседы.

Интересовалась скорее не историей, а мнением! Но мнения… мы так и не услышали, только… историю 'как оно все было.

— Как, как… Мила меня подставила, вертя дела за моей спиной. Возможно и оборудование она тоже испортила, но это не точно. А потом просто заняла моё место… что тут еще рассказывать? — подняла на нас взгляд эта женщина, с видом «Я же все уже рассказала! От и до! Что… что я еще могу сказать? Что⁈».

— Например то, нафига вами интересовались… всякие! И спрашивали о нас.

— О вас? — улыбнулась усмешкой девушка. — А что, интересоваться пятерками это необычно? — и мы переглянулись, — Искать выходы на их семьи, на слабые места… это как бы нормально! Всем наверняка казалось, что я знаю о вас что-то такое, что позволяет мне вами командовать! — аж крякнула от возмущения и раздражения, в том числе и на саму себя, эта бывшая администраторша.

И я, на мгновение ей даже посочувствовал. Осмотрел её вновь со всех сторон, понял, что она так то в хорошей форме несмотря ни на что! И даже духом так-то и близко не сломлена, а скорее… просто немного подавлена! И… сочувствовать перестал. Она молодая и здоровая! Чему тут сочувствовать⁈ Тому, что нашла защитника и покровителя? И живет без забот и хлопот за чужой счет?

— Но я ничего кроме этого дурацкого мыла, которое нельзя ронять, и не знаю вовсе! — продолжила барышня жаловаться, изливая на нас все свои горести, как видно давно скучая по общению, давно тут сидя без допроса. — Ни где вы живёте, ни кому детьми приходитесь… от меня скрыли всю информацию вообще все! Полиция отказалась давать доступ к камерам охотникам! Представляете⁈ — сказала она это так, словно бы мы были в теме подобных тонкостей, и всегда знали, что это что-то такое, невозможное!

Ну или наоборот — обычное дело! Но мы в ответ могли разве что плечами пожать, так, неопределенно, так как вообще не в курсе всех этих тонкостей, нюансов, и… законов с политикой взаимодействия структур. Вернее, кое-что знаем! Но… сильно поверхностно, не глубинно.

— Слежка за вами не получалась, и… — вновь опустила она взгляд, — сколько меня не бей, а толку то всё равно нет, если я и правда ничего путного не знаю… хотя я пыталась выдумывать! Пыталась… какое-то время… давно… — опустила она свой взор еще ниже, переведя взгляд на свои собственные ножки на стуле, виднеющиеся в щель меж столом и грудью.

— Ладно! — хлопнула сеструха ручкой по столу, напугав немного зашуганную Бину, — Нам честно говоря, плевать! Скажи лишь одно — ты когда-нибудь одобряла штрафы на наши персоны?

— Нет… — захлопала глазами дама, даже как-то не осознавая глубины вопроса, и не догадываясь даже, что он важный и решает сейчас её судьбу.

— В глаза смотри, самка! — рявкнула сестра, вновь стукнув по столу, оставив на металлической поверхности металлического столика отпечаток своей ладони.

— Нет, никогда! Я не занималась штрафами вообще! Это даже в мои должностные обязанности не входило! — оттараторила девушка, пуча глаза, глядя на привставшею со стульчика Лину, — Я охотник, не контролирующий свою силу! Я… несовместима с обычной техникой! Не обучена, я… а… — начала она задыхаться от быстрой и эмоциональной речи, а я подумал, что нам на голову упала еще одна девка, что просерает свой дар в унитаз, и которую надо бы как-то развить, расковырять, вытащить из окукливавшейся раковины, и научить чему-то путному, при этом не используя банальные методы, со «школой для охотников». — Компьютеры в нашем филиале обычные! Простые! Они горят и глючат от магии!

— Ясно. — села сестра на место, а Бина стала тяжело и глубоко дышать, пытаясь отойти от шока, и унять бешеный набат сердца, что разошлось не на шутку от Великого Страха.

А я посмотрел на то, как эта девка, в такт ударам сердца, излучает вокруг себя магию, втягивает собственным дыханием, и… вообще похоже не контролирует весь этот процесс! Никак! Совсем! Просто… уровень ребенка! Или только пробудившегося охотника, если в смотреть на реалии этого мира.

— И за что мне все это? — простонал я, прикладывая ладонь ко лбу.

— И за что мне все это? — простонал я, прикладывая ладонь ко лбу.

— Брат, ты чего⁈ — забеспокоилась сестрёнка, подскакивая ко мне, отпихивая свой стульчик прочь от себя, к стенки, но уже в сломанном виде, смяв его еще в момент, как только начала вставать.

А эта вот девка всё контролирует, всё может, но торопится, и сдерживаться в этой ситуации вообще не видит смысла. Вообще, совсем, по принципу «Зачем⁈».

— Да вот думаю, что у нас тут очередное существо с магией, что магией пользоваться не умеет. Совсем.

— Ну так… не у нас, — внимательно посмотрела сестра на навострившею уши Бину, что все услышала, несмотря на одышку и прочее, — пока не у нас… мы можем и не брать с улицы эту болонку. — Бина стала непонимающе хлопать глазами, как-то забыв, что миг назад задыхалась без воздуха и от эмоций, и магия её, стала совсем уж бесконтрольно и как попала гулять вокруг её тела, а сестрица ласково погладила меня по спине и волосам, что доросли уже и до туда.

Волосы… а когда они до туда доросли-то? В тайнике? Хм… Ситуация! Мутации? Смена… или… нда. Надо бы работу некоторой магии! Что могла… уплыть не туда, из-за моего вмешательства в собственную природу.

— Возможно да, но…

— Ну вот сам посуди, зачем она нам? — села на край стола подле меня сестрица, и вывернув тело почти на сто восемьдесят градусов, посмотрела на хлопающею глазами Бину Ай, — Преступница. Вне закона. С компами и техникой не дружит, людей не понимает, змею под собой проглядела! Нас не выследила!!! Зачем нам такая дура? — продолжила сестра «давить», неотрывно глядя на эту, такую дуру, заставив её краснеть не то от стыда, не то со злости, — Проще найти кого-то более надежного проверенного и компетентного!

— За одного битого двух небитых дают, — вздохнул я, убирая руку от лица. — Впрочем, — посмотрел я на развернувшеюся ко мне сестренку, — ты права — пойдем.

И мы встали, и тупо пошли из комнаты, где содержалась эта бывшая администраторша. В четырех стенах, с одним столиком, за которым мы и сидели во время беседы, коечкой с чистыми белыми простынками, унитазиком, таким же белым, как и все вокруг, и стальным, и шкафом со скудным набором книг. И… все тут, столь чистое, словно бы стерильное, и точно не тянет на карцер, и комнату пыток, хоть в стенах и существуют контура, что должны откачивать магию, тут содержащегося «пленного».

— Постойте! — крикнула нам вслед тетенька, соскакивая со стула столь резко, что даже роняя его.

Правда вот мы в этот миг уже были у самой двери, и даже успели выйти наполовину — сестра вышла, придерживая дверь для меня, пока я еще был внутри! Но мы все же соизволили… я обернутся, а сестра просто посмотреть на мадам, ожидая, что же она там скажет, после своего громкого «постойте».

— Вы… я… — замямлила она, куда-то дев всю свою решимость.

— Говори четче, тебя неслышно! — усмехнулась сестричка, на такое «жевание» слов.

— Вы хотели меня взять к себе? — сказала дама, словно бы что-то осознавая, и краснея, отводя взгляд.

Кажется… болонка поняла, что она болонка, и хочет на ручки! Но… нафиг нам то она нужна? С охранниками понятно! Они ведь не охранники то по сути, а… пугала для тех, кто возжелает докопаться! Для всяких… теток в метрополитене! Которые так-то правы, но отчитывать должны не нас.