Закончив с минированием горного уступа, мы решили немного прогуляться. Просто… побездельничать! Но только обсудив эту идею меж собой, прикинув план «куда сходить» решив прогуляться до побережья океана, нырнув к нему сквозь пространство, пришли к неутешительному выводу — времени нет! Вот совсем!

Уже с утра надо будет наседать на Павла, чтобы требовать с него обещанную дорогу в замок, или хотя бы узнать дальнейшие варианты, узнать, что ему удалось узнать. А в крайнем случае — на руках нести в замок провиант! Просто… всё, край, конечная, с едой в замке все совсем уж плохо!

А до этого утра, нам еще надо успеть дома жилого квартала починить, и именно сейчас, вечером и ночью, во тьме и при плохой видимости, потому что днем там… небось опять будет толпа тьмущая народу, зеваки, камеры, и всякий люд, что может решить… начать мешаться.

Крана в ночи естественно взять неоткуда, так что — копья-лифт, ходули по несколько десятков метров. Можно было бы и попробовать крылья для полета использовать, но… мы скорее собой все здания по сносим, чем сумеем без практики зависать строго там, где нужно, подле поверхности стены дома, да еще и подле конкретного места на ней, да еще и неподвижно, чтобы можно было работать самоходным клеевым пистолетом.

К тому же, крылья, в том варианте, в котором мы их уже использовали, занимают руки! Так что — палки из ног, и вперед! С этим делом мы более-менее освоились, а даже если что-то пойдет не так — всегда можно копья убрать, а самим… или упасть вниз — не страшно! Но грязно, и много брызг… грязи. Или зависнуть на стене, зацепившись за неровности, или самим их создав, пробив в стене отверстия пальчиками. Потом конечно чинить, но… тоже не страшно!

Перемещение, начало работ, и поначалу все прям туго пошло! Мы падали, кряхтели, переставлять ножки с места на место при таких ходулях тяжело, и… вообще неудобно! Жители домов, конечно же поняли, что что-то происходит снаружи, заметили странные ходули у окон, и неких существ подле дома, вышли поглядеть, что там, да как, кто с фонарем, а кто с ружом на перевес.

Поглядели, поинтересовались, нужно ли нам посветить — темнее так-то! Уже вечер, солнце садится, день по-зимнему короток. Получили отрицательный ответ, и полный отказ со стороны нас от всякой помощи, и… спокойно ушли спать! Отдыхать, чаи гонять… Словно бы… ничего такого, особенного, мы тут и не делаем!

Знакомым конечно же сообщили, и вообще, весь район в известность поставили, но сугубо ради того, чтобы ситуация не повторялась, и жители соседнего дома тоже, не пугались, когда за окном появятся странные палки, а на стене, обнаружатся две странные маленькие тени, что-то там. С домом, шебуршащие, в ночи странными звуками напрягающие. Да детей, от окон отогнали, чтобы славным пятеркам, своим любопытством, работать не мешали.

А мы, спустя несколько десятков падений, и такого же количества разнообразных дыр в пробитых стенах, оставленные нашими тушками, при попытках не упасть, смогли освоится с нашими «лифто копьями» и дело пошло веселее. Освоились с тактикой, когда все делается вертикально, весь ремонт, снизу до верху, до самой крыши, где — ручками зацепится за парапет, переставить ходули, частично втянув их в себя, и вновь вертикально, теперь уже опускаясь сверху вниз.

А поскольку пострадало тут не так уж и много фасадов, и дома повреждены лишь с одной стороны, со стороны взрыва, управились мы довольно быстро, и вся проблема была… научится не падать. Осмотрели всю проделанную работу, удовлетворившись результатом, и забрались на крушу еще совсем недавно полуразрушенного дома, посидеть там, подождать рассвета, подумать о будущем, да погрызть сыровяленую колбаску, палкой которой вполне реально кого-нибудь убить.

— Знаешь брат, мы тут… какое-то бесплатное дополнение к этим домам. — заявила сеструха, без труда откусывая кусок от этой колбасы, но и не думая его жевать, отправляя за щеку, словно бы хомячок орех. — Построили, а теперь вот чиним… и будем чинить еще, наверное.

Я посмотрел на неё с видом «Только дошло, да?». Если кого-то приютишь, будешь потом всю жизнь нести ответственность! А мы… всё равно в это ввязались! Так что… да, теперь эта рутина с нами навсегда. И пусть можно от всего отказаться, и это здешняя «навсегда», не столь уж и продолжительная величина, но в тоже время — это «всегда» есть, и от этого не отвертеться.

— И в тоже время, брат, — пробормотала сестренка, глядя вдаль, во мглу ночи, — я ни о чем не жалею. — тряхнула она своей головой, тряхнув волосами, — Все эти люди… получили то, что заслужили, и знаешь, — повернула она ко мне своё лицо, — я вполне готова все это повторить, если бы… — замялась, отведя взор в сторону, переключив внимание своих глаз вниз, к земле подле дома, к выходу из подъезда, откуда выскочил первый ранний жаворонок, первая рабочая пташка, торопящаяся на работу.

И с приглушенным криком «Я опаздываю! Опаздываю! В свой первый день!» убежал человечек прочь от дома, в сторону метрополитена, едва не теряя на ходу увесистый чемодан с наверняка важными документами.

Вернее — почти теряя! Чемодан на ходу, от излишне энергичных движений и тряски раскрылся, но находящиеся в нем документы, какие-то расчеты и формулы, похожие на чьи-то анализы, были в отдельных пластиковых конвертах, да еще и под стягивающей резинкой, прижимающей их всех к самому чемоданчику, и «веера бумажек по грязи» не случилось. Чемодан закрыть, и дальше бежать, едва не путаясь ногами в собственной юбке.

— Если бы это была просто стройка. — закончил я за сестру, что не спешила продолжать речь, хоть и трудолюбивая девица уже скрылась в проходе в метро.

— Угу. — кивнула головой сестренка, вновь вернув мне всё своё внимание. — Просто стройка, много работы, но… — посмотрела она на меня внимательно, чуть склонив голову на бочок, словно бы желая, чтобы я за неё продолжил речь, как тогда, в ассоциации, в разговоре с Павлом, ведь я прекрасно знаю, о чем сейчас она думает.

И поэтому же нет смысла эту речь за неё продолжать! Это… просто игра! И в тоже время…

— Эх, да сестра, это обременение. К тому же, — внимательно я на неё посмотрел, — это как алмазное кольцо, за царапину на окне.

— Брат!

— Людям нужно помогать, но не нужно дарить им дары, что падают им словно бы с неба. Их нужно заслужить!

— Но они…

— Сестра! За подвиги награждают героев! Героев мы наградили.

Сестренка в ответ, надулась словно бы хомячок, скуксив обиженную гримасу.

— Надо давать не рыбу, сестрица! Надо давать возможность! Человек должен сам добиваться своего счастья! Тогда оно будет ценимо! А ремонт этого счастья, в случае проблем и повреждений — будет возможен.

— Э… — протянула сеструха в ответ на моё заявление, и захлопала глазками, словно бы вновь решила полетать на ресницах, — Что ты имеешь ввиду? — склонила голову на бок, как видно окончательно утратив нить-суть моей речи, — Нет, я понимаю, — встряхнулась она всем телом, чуть не улетев с парапета вниз, и явно что-то сознав, — что значит пословица «не давай рыбы, дай удочку!» Но что значит это твое… про счастье?

— Вот мы дали людям эти дома, — похлопал я ручкой по камню подле своей попы, — но не объяснили про них ничего. И теперь, из-за этого, люди не могут их просто взять и починить, не знают, как это сделать, да и не сильно то хотят, считая в некотором роде это все «божественными технологиями». Ситуация тут не запущенная, — помотал я головой, в знак отрицания, ведь никаких технологий высшей расы, высших существ, тут нет и ими тут даже и не пахнет, — и в случае чего, аврала, ЧП, безвыходной ситуации, они разберутся в устройстве этих зданий, поймут, освоятся, как минимум до уровня, позволяющего чинить дыры от осколков снаряда. Но в тоже время — это начало, сестра! И ненужно все заводить еще дальше.

— Но мы же… — пучит сеструха глазки еще сильнее, — уже заводим! Мы… делаем контура в ассоциации! Системы в шахтах! Мы…