Наш бедолага студент-бизнесмен-повар, уже был у фургона, и даже и не подозревал, что его уже хотели бить охранники торгового центра, что по рации сообщили, что это мы «карманные Пятерки» тут чего-то буянят, а не просто наглый хлыщ из «Напыщенных Дебилов» паркует свою доставку где не надо. И отошли в сторонку, наблюдать за происходящим с безопасной дистанции.

Студент был занят иным, очень важным делом — старался не получить по лицу от своего поставщика, мужика «В плеча роста больше», что в ином мире мог бы быть каким-нибудь кузнецом, а тут просто большой друг качалки. Наверняка ходит туда не только по условным средам, но и по четвергам, пятницам, или вообще — каждый день, утром и вечерам! Уж больно… рифлёное его тело! Что моя сестричка даже стала тихо завидовать его мускулатуре, поглядывая на свою, скромно прячущеюся под тонкой прослойкой жира.

— У тебя жилы крепче, — тихонько шепнул я ей на ушко, тоже поглядывая на предмет зависти многих мужиков, и обожание многих женщин, бугрящихся на теле этого улыбающегося качка.

— Может жир вообще стравить?

— Не стоит.

— Думаешь?

— А он мешает?

— Нууу… рельефней буду?

— И видно будет все словно бы без кожи.

— Точно, не стоит.

Кочек этот все же не совсем сухо! Да и кожа у него… не как у нас. Во всех смыслах. И он действительно улыбается во всю ширь! Интересуясь у своего «покупателя», где его охотники-спонсоры, интересуется где деньги денежки! Всем своим видом, в том числе и этой улыбкой, показывая «Сча бить буду! И по лицу!». И хоть у студентика еще было время до приговора, но… мы определенно крайне вовремя вышли!

— Ну и где твои охотники? — определенно стал терять терпение культурист, поглядывая в сторону главного входа, на охрану, тусующеюся рядом с дверьми целой толпой, чей вид заставляет этого накаченного откровенно нервничать, и желать помять шею студентику, да познакомить его нос со своим пудовым кулаком! — Смотри, нарвусь на штраф… — сжал он руку в кулак, и понес в сторону лица молодого, желая сунуть ему под нос, дав понюхать.

— Вот они! — заметил нас студент, не заметив действия поставщика, и сделала шаг вперёд, чуть сам не нарвавшись на кулак, — Уже тут! — сказал, и заметил кулак у своего живота, и посмотрел на качка с видом «Ты идиот?» отодвигая руку слегка опешившего человека в сторону, и делая еще шаг к нам.

Поклон, приветствие от ученого студента… желавший сказать «Хде?» поставщик, хлопает глазами, пытаясь сообразить, пред кем его должник столь бурно кланяется. Смотрит на нас — хлопает глазами быстрее. Собирается сказать «Так это ж дети!», но тут же осознает — те самые дети! Внимательно осматривает наши лица, акцентируя особое внимание на причёсках и почти невидимых шрамах, все еще присутствующими у меня на лице, и видимыми, когда я улыбаюсь. Хотя я и старюсь чтобы улыбка не была похожей на оскал из-за острых зубов и этих самых рубцов.

Бедолага бледнеет… смотрит на лыбящегося студенка, говоря всем своим видом — ты к кому меня привел, ирод⁈ Яж пожить еще хочу! У меня вообще семья! Но студент этого всего не замечает, и продолжает улыбаться довольной улыбкой.

— Все привезли? — интересуюсь я, и мужик возвращает взор на нас, и переглатывает слюну, — Нам все по вот этому списку, — подаю я ему стальную пластину с гравировкой, — Остальное не нам, ему, — кивок головы на студента, что начинает лыбится шире, и тупее, — Оплатим за все. — подтверждаем мы, что платим и за его долю тоже.

Мужик вновь сглотнул, и полез открывать авто. Открыл, залез, стал подтаскивать к двери все по нашему списку. Сообразил:

— А вам куда вести то?

Мы переглянулись, и сестра в движение сняла с себя платьице через голову, убирая тут же платье в руке, словно бы ткань туда всосало пылесосом. Сообразила казус — прикрыла нижний срам выскочившим из тела полотенчиком. Я же, позерствовать не стал, и белая рубашечка, с двумя пятнами грязи на линии пуговиц — вот откуда они, а? Просто отправил в тайник силой мысли. И я тоже оставшись по пояс голым.

— Нам никуда не нести, — сказала сестра, пододвигая поближе к краю борта грузовичка коробку с пачками масла, и вскрывая её пальцем, прорезая бумагу как ножом. — Нам сюда давайте, мы тут все упакуем. — и всунула брикет масла себе в ручку, улыбаясь в процессе, словно бы это масло прям сейчас и тут с удовольствием съела.

Успевший чуть отойти от шока мужчина вновь взбледнул, но спорить естественно не стал — куда угодно пихайте. Пока это не моя жена! И мы стали запихивать в себя все, что только могли пропихнуть. А что не могли… распаковывали и пропихивали!

Молоко по пачке, сметану банками, творог лезет и с коробкой целиком. они небольшие, сложнее всего с мукой и сахаром — пятидесяти килограммовые мешки, по размеру больше нас самих! Даже нас двоих.

Причем, если мерить по одному, то и в высоту, если растянуть, и ширину, что само собой, и в толщину. И попытка пропихать это запихнув внутрь только кончик, чуть не кончилась лопнувшим мешком и мучным взрывом! Ладно я успел вовремя сообразить, что дело дрянь, и изменил тактику перетягивания, став тянуть внутрь не мешок целиком, а только саму муку внутри него. И хорошо, что это был я! Сестрица бы так не смогла. И был бы… бух, и все белое. И она это похоже сообразила сразу, так что к большим мешкам даже не подходила, в две руки кидая в себя всякую мелочь.

— За качество отвечаете, да? — поинтересовалась она, резко остановившись в процессе работы, после очередной банки тушенки.

Продавец сглотнул.

— нДа… — сказал он, как-то неубедительно, и сестра, внимательно глядя на него, приподняла бровь, спрашивая «Да? Или Нда? Или что вообще это значит?», — Конечно, у меня только проверенный товар! — тут же, словно опомнившись, и словно лозунг, отрапортовал продавец-поставщик.

Из сестры наружу выпрыгнула обратна только заброшенная внутрь тела банка консервов. Была тут же вскрыта пальцем, распотрошена прямо на краю борат автомобиля, и оттуда из кучи кусочков мяса, был вытащен довольно объёмный кусок человеческого ногтя.

Причем, не варенный! Причем, это как минимум половина ногтя! И по вдоль резанная! Так что… кто-то либо без пальца, либо без ногтя. И сестрица, подцепила этот кусочек «кости» пальчиками, что были весьма миниатюрными на фоне этого ногтя, хоть наши руки и сильно больше, чем у детей «нашего возраста», и показала этот кусок инородного тела стремительно бледнеющему в мел поставщику. А решившего тоже посмотреть на находку студента, почему-то стошнило.

Правда, звуки блювания у авто, не только привлекли внимание тусующейся у главного входа охраны, что начали там тихо ругаться меж собой, на тошнотика, заблювавшего тут всю парковку, но и вывели гражданина поставщика провизии из прострации.

— Я сейчас же свяжусь с производителем! — сказал он, и достал телефон.

С нашего разрешения взял одну из банок еще не убранной тушенки, так как остальное сестра уже убрала в наш «склад», и стал связываться с заводом, что произвел тот продукт, по указанному на банке телефону. А я подумал о том, нафига я вообще решил прикупить этих консервов, если у нас в тайнике их до сих пор по угла лежит пол вагона… всякой дряни! Или даже два… надо будет ревизию провести всего добра!

А! Вспомнил зачем! Там же фигня полная валяется! Местами каменная! Несъедобное в общем там все. Хм… а может стоило эту тушеночку все же не в тайник? Домой её отвести на руках? Но… уже поздно. А что там еще можно не убирать «на склад»? Не помещать в тайник, и так для мамы довести? Что-нибудь, такое, вкусное, специи там, или… пачка майонеза, да? Надо отложить в сторонку! Пока сестренка не упихала и его в себя, ведь пока гражданин-торгаш звонит и общается, она продолжает работать! Да и мне… тоже не стоит простаивать! Мука сама себя в тайник не уберет!

Узнать, откуда в банке взялся кусок ногтя поставщик так и не смог — завод на его звонки просто не ответил, проигнорировал, а телефон для связи по вопросом качества вообще фикция, или там просто был «обед» хоть на улице и поздний вечер и так то тут уже темно, пусть и светят фонари ТЦ. Зато мужчина позвонил на склад-оптовую распред базу, откуда он берет продукты. Дозвонился без проблем, был выслушан, и… послан в путешествие!