Вот только тогда — мы и правда останемся детьми! Навечно! Навсегда! Впишем в ткани тот вид, ту форму тела, какую мы имеем вот сейчас! Создадим эталон, от которого все будет «плясать» и… и сейчас это возможно, хотя раньше было нельзя. Сейчас сестра, как и я. не зависит от своего мозга тела, и от того, что новые нейронные связи более не будут образовываться и мозг более не сможет перестроится, страдать не начнет.

— Дети нашего возраста… неужели они будут носить такое⁈ — показала сестренка на некий комбинезончик, в котором только навоз из коровника носить, хотя цена его явно намекает на совсем иную клиентуру.

Почти тысяча Юнь! Цена двух сотен порций мороженного, что мы съели в соседней кафешке! Пусть там и порции весьма и весьма миниатюрны. Одна двухсот пятидесятая цены нашей квартиры в Сиэле! Хотя чуется мне, что там цена сейчас резко подросла, и все квартиры у всех соседей вокруг уже выкуплены в собственность различными «инвесторами».

Пятая часть зарплаты уважаемого работника! И это цена за простые… детские штанишки на лямках⁈ А мы точно… по адресу зашли? И это нормальный магазин одежды, а не какое-то заведение для очень богатых? На нас вон уже… смотрят коса, видя наши… грязные моськи. Надо было хоть умыться, после пикирования в ту лужу и прогулки под дождем.

— Надо было хоть умыться пред походом по магазинам. — озвучиваю я свои мысли в слух для сестренки, ходя за её любопытствующей персоной по магазинчику без особого интереса к окружающим нас лабиринтам вещей.

— М?

— Да ниче, это я так, сестренка. Но думаю, что штанишки эти… точно не наш выбор.

— А были сомнения?

— Не а. Пошли, там вон вроде платьица висят, неплохие на вид.

Пошли — действительно висят. Действительно красивые! И чистые! Аж жуть! Сестра пощупала одно из них — оставила грязные пятна. Тут же подскочила одна из продавщиц, и с суровым видом потребовала выкупить испорченную вещь — ладно хоть родителей позвать не потребовала! Хотя хотела! ХОТЕЛА!

Сестричка хотела быкануть в ответ «Да сфигли с два я буду покупать грязное? И вообще — не мой размер!», но я её остановил — сама ведь испачкала! Руки надо было мыть! И вообще — подрастешь и будет в пору.

Сестра надулась — не хочу подрастать! Меня всё устраивает! А ручки… ручки ускакала мыть, пока я расплачивался, да убирал платье в тайник через свою руку. По пути пачкая еще сильнее — и это я говорил сестре за грязные руки⁈ Побежал мыть и сам!

Заскочил в туалетную комнату к сестре, открыл кран, сунул руки мыть под струю воды, сообразил — туалет то женский! Сестра зашла куда ей и положено, а я — туда где она, совсем не смотря по сторонам. И не думая о том, что прячущейся за дверкой кабинке даме может быть некомфортно срать при детях, при ребенке не того пола.

Хотя… она там газету читает! С новостями о том, как соседняя страна стягивает силы к границы, угрожая полномасштабным наступлением и войной, если им не вернут территорию. Наши политики возражают им тем, что ничего вернуть соседям не могут, ибо не крали, и вообще — у нас тоже армия есть! И танки выдвигаются к границе, для укрепления обороны. И идет переброска армейских сил, в том числе из частей города Вана, хотя последние… что-то там возражают против подобного, говоря, что они нужны здесь, в мирном городе, за что там, в рядах вояк, уже идут отставки и даже трибунальные суды!

Так же на полосах и строках газеты, идут всякие рассуждения на тему того, насколько в принципе возможно обострения конфликта на границе и начало боев подле города, где живут пятерки, и стоит их замок. Как смотрит на ситуацию международное сообщество, особенно со стороны договора о неучастия охотников высоких рангов в войнах, и прочие, прочие, прочие!

И если я прочел это все секунд за тридцать, то даме там, работать с газеткой, еще минимум три часа. Она там не просто политическая, и забористая, но еще и немаленькая в объёме! Так что — ей точно не до двух детей у умывальника, один из которых моет руки кипятком, что пар стоит столбом.

— Тля!

— Брат, знаешь… — пробормотала сестренка, и погрузилась в мысли, глядя на кран с текущей ей на ручки водой, нормальной температуры! — когда мы вообще… — повернула она голову ко мне, и внимательно на меня посмотрела, — в последний раз мылись?

— Ну… — задумался я.

И понял — а и правда, когда?

Когда перекидывали каку друг на друга через пространство? Или когда стирали бельё на примерках? В последнем случае мы воды даже не касались! А тогда, когда сестра мылась под душем из напора воды — она была одна! А вот чтобы вместе…

— Кажется, это было еще тогда, когда мы приватизировали ванну Мираны.

— Вот и я тоже думаю, что было чертовски давно. — опустела сестренка свой взор, и тут же вскинула голову, вновь смотря мне прямо в глаза. — Помоешь меня, а брат? Я ужасно… грязная!

— Угу, — кивнул я, соглашаясь, — но позже, сейчас не до этого.

— Угу. Понимаю. Но… ладно, как будет время, хорошо?

— Угу, кончено. — согласился я и улыбнулся.

И сестричка улыбнулась в ответ. А в туалет зала какая-то дама.

Миловидная девушка лет двадцати с длинными ногами и на высоком каблуке. И гордой походкой непревзойдённой королевы подле грязной черни протопала мимо нас к кабинкам. Протопала, и пройдя мимо меня, замерла остановившись на пол шаге.

Развернулась, нагнулась, стала внимательно вглядываться в моё лицо, которое я к ней повернул, отвечая на её такое вот «приветствие», что явно вне всякого этикета и так то грубость лютая! Но дама считает себя как видно сильно выше этого всего. Выше, буквально.

— Ррр! — донеслось из-за меня от стоящей рядом сестрички, и дама чуть отстранилась от моего лица, начав хлопать глазками, усиленно соображая, что она только что услышала и что происходит.

Для пущей стимуляции её мозга, поближе к её носу выдвинулось копье из плеча сестренки — глазки стали хлопать еще быстрее, а дама отстранилась еще чуть назад, сделав пол шага на своих каблуках.

— Так вы… — пришло осознание, и тетенька расширившимися глазами посмотрела на мою сестренку, и перевела взгляд на меня, пуча глаза еще сильнее чем миг назад, — Тогда ты… — копье в ответ на слова пододвинулось еще ближе к её носу, несмотря на еще полшага назад, и отступать дальше стало просто нельзя, из-за оказавшейся за спиной у девушки косяка прохода от умывальника к кабинкам.

И дама, сделав руки в гору, медленно сделала шаг чуть в бок, и так же медленно отступила глубже в туалет, и ретировалась, прячась в кабинке. Достала там телефон из кармашка своих обтягивающих брюк, и кажется стала там строчить кому-то сообщение за сообщением. Кому и именно, и что именно — не знаю, через пространственное зрение невидно свет, а рисунки на экранах не имеют объёма, и невидимы в магическом спектре.

— Ноги может тоже помыть? — поинтересовалась сестра, словно бы ничего и не было миг назад, указывая на свои босые ножки ручкой.

— Думаю… это лишнее!

Через пару минут я бы с этим мог поспорить — подол нового платья сестры, мигом обзавелся серой грязной каймой. Стоило ей его надеть и пройтись всего пару шагов в пределах магазина, «помахивая юбочкой».

— Я такая грязная брат, такая грязная….

— И не поспоришь!

И я, не лучше! И у меня, уже изнутри, вся футболка стала серо бетонного цвета, вместо синего цвета с мишками. Может… стоило брать саму ткань, такую серенькую? И тогда и грязь была бы невидна! И… выглядели бы мы, просто оборванцами! А не детьми, в одежде с чужого плеча — не умеем мы ходить по магазинам! Да и как-то не горим желанием этим заниматься.

Да и толпа начинает собираться, несмотря на то, что тут и людей то нет вокруг. Продавцы из соседних отделов магазина, редкие посетители, охрана… все хотят поглазеть на наши моськи! Так что вместо того, чтобы долго ходить, выбирать, и искать место, где выбор получше, а цены поменьше, мы просто купили пару комплектов, и ретировались. Решили лучше сходить мебель купить! Чтобы мать порадовать. А нам… нам пока хватит того, что купили! Как минимум на то время, что мы будем заняты работой в ассоциации, работой с её контурами.