Я, тоже киваю, словно бы говоря «Покажу!» и достаю из кармана мятые, скомканные, моченные, сушенные, и полу оплывшие чеки. Протягиваю их маменьке, она, эту жменю фантиков, с нескрываемой брезгливостью принимает, и начинает изучать, силясь разобраться в расплывающихся буквах, пытаясь понять, что мы там напокупали, и почему так много чеков, если в каждом из них… всего одна покупка!

Платье для сестры, штаны и рубаха для меня, но все это там написано совсем не так, заковыристо и объёмно, с описанием цвета и фасона, и… мать решает не мучить глаза почем зря, и посмотрела на главное — итоговую цену, что читаема везде, и на название бренда магазина, что читаем только на одном чеке, но очевидно везде одинаков.

— Сколько? Там⁈ А… там… — воскликнула она, все прочтя, и осознав, и тут же начала шептать тихонечко, себе под носик, — Вы… да… пятерки… надо… соответствовать. — подняла взгляд на нас, вновь оглядев наш потрепанный вид, вновь посмотрела на чеки, нашла на них глазами дату, что четко и однозначно читаема только на одном чеке, а на другом есть столь же четкое время.

Вновь посмотрела на нас, на наш ободранский вид, словно бы мы неделю жили в канализации, на чеки, на время… призадумалась, поинтересовалась, правильно ли она понимает сегодняшнею дату?

Мы подтвердили верность, кивая головами вместе со словами, заодно задумавшись о том, сколь хорошо у матери с ориентация во времени! За столько времени взаперти вне мира… не сбилась, не забылась, и вообще! Люди, что вырваны из привычного ритма, перестав жить дом-работа, раз в неделю выходной, зачастую уже дня через три-четыре, не знают ни дня недели, ни текущего число дня!

Да что там! В месяцах могут начать путаться, спустя полгода жизни на необитаемом острове! А мама у нас… сидит в почти необитаемом замке! При этом, знает и дату, и день недели, что у нас спрашивать не стала, а сама себе под нос прошептала, но мы услышали, и вообще — не потерялась! Удивительное дело! И то, что она была бухгалтером раньше… еще выше её превозносит, и восхваляет навыки и уровень способности к адаптации.

Но не успев даже начать гордится за родительницу, что обладает, как выяснилось, столь ясным и чистым умом, и четкого понимая момента, мы осознали — газеты! Газеты из ассоциации! Что продолжают к нам сюда, в замок, приходить!

Каждый день, ежедневные издания, каждую неделю — недельные, и раз в месяц набор месячной периодических изданий, с подбивкой итого прошедшего времени. Люди Павла, свята блюдут договоренности по поставки нам газет и журналов! Предоставляя маменьке… полный доступ ко всему, что творится в мире за пределами стен замка, и доступ к каждодневно обновляемому календарю — дату ставить на бумагу тоже, никто не забывает, и делают это еще в типографии издания.

Газеток и журналов этих у маменьки уже целая гора! Все же в Залихе, полным-полно мест и работ, где из-за магии, всякая техника может сбоить, и даже радио не ловит, а напечатанный на бумаге текст — продолжит находится в здравии, с читаемыми буковками, в руках у любого желающего новости почитать.

Так что разнообразных печатных изданий в стране и в городе просто валом! Пусть и тиражи у них, довольно скромные, и основная клиентура — охотники! Что и поставляют это все сюда нам в замок.

Мать, еще несколько раз посмотрела на нас, и на чеки, окончательно осознала дату покупки, то, что это всё, скорее всего, не подделка и правда, и мы умудрились все купленное ушатать за каких-то пять минут! И сморщила нос от осознания неприятной правды.

Отложила чеки в сторону, додумалась до некой окрыляющей мысли, и решила подскочить к нам, чтобы… чтобы что-то! Но округлившееся пузико, было против резких движений и рывков. И мать, резко дернувшись, столь же резко сгорбилась, и чуть было не осела на пол, не в силах удержать навесу своё тело в таком положении, да на подкосившихся ногах.

Сердце и спина, наверняка тоже высказали своё «фи» на неосмотрительность хозяйки, но падать на пол ей все же не пришлось — её же стульчик сдвинулся чуть в сторону, и маменька, ойкнув, вновь на него же, не спеша опустилась. Отдышалась под терпеливыми взглядами своих детей, вновь поднялась на ноги, но уже без резких движений и неосмотрительных действий. И обойдя стол, за которым мы кушали, зашла к нам со спины.

Внутри меня заворочались инстинкты! У сестры так вообще, на миг колыхнулась магия. Мы… десять лет были Хаосе! И когда кто-то заходит к сзади, и пристраивается к нашим шеям… а мать просто решила посмотреть на ярлычки у нашей одежды! И вообще — она своя! И слабая. И нет смысла даже допускать мысль об угрозе с её стороны.

— Да, и правда оно. — как-то грустно и печально проговорила женщина, закончив изучать ярлычок, на платьице сестренки, — И похоже не подделка… — пробормотала едва слышимо, и явно думая, что мы не слышим, — Как же так? Они же славятся своим качеством, — внимательно посмотрела она на нас, словно бы мы знали ответы, или словно бы мы… были в чем-то виноваты!

— Мы пятерки! — пожала плечами сеструха, повернувшись к матери лицом, крутанувшись на месте вместе со стулом, найдя ответ, но не признавая вины, — На нас любая одежда будет быстро снашиваться!

— Кроме магической, да? — поджала губки маменька, внимательно глядя на дочурку сверху в низ.

— Ну… — отвела взгляд эта девчушка от взора родительницы, — магические тоже, если это не что-то высокоранговое.

Мать, словно бы не поверила словам дочери, предприняв попытку «просверлить дыру» в её макушке путем престольного взгляда. Не сумела! Ни дыры, ни ответов, ни иных слов, или даже ответного взгляда на ней, ничего так и не появилось, и маменька переключила внимание на меня. Я — пожал плечами в ответ.

— Мы пятерки!

— Мы сильные! — поддакнула мне сестрица, вновь возвращая внимание матери на себя.

— Мощные!

— И ходим босиком! — показала сестренка маменьки свои босые грязные ножки, привлекая к ним внимание нашей матери.

Мать, глядя на них, скривила лицо — караул! Мыться! Немедленно мыться! — изобразило её лицо открытым текстом. Переключила внимание с ног своей дочурки, на сынишку, на мои ножки, которыми я так же, как и сестра, махал в воздухе подле стула — и этот туда же! Столь же… чумазый!

— Ой, дети! — простонала бедная женщина, прикладывая одну руку ко лбу, а другой поддерживая животик, при этом закатив глазки, словно бы вот-вот упадет от неверия и шока.

Но вздохнув, и вновь нас посмотрев, и не найдя на наших лицах должной реакции, ведь до актерской игры своей дочурки ей еще десятки лет работать, и её эта поза «Ой, спасайте! Скорую!» не впечатлила вот вообще. Вздохнула, и поинтересовалась о иных своих поручениях для нас.

— Мебель заказана, но пока еще не изготовлена и не привезена.

— То есть как⁈ — удивилась мать, явно подразумевая то, что мы — пятерки! А значит — с нами все должны носится, как с писанной торбой в базарный день, и вообще, стоит только намекнуть, и — любой каприз!

Тут же осознала, как звучит продолжение этой поговорки — любой каприз за ваши деньги! Посмотрела на нас с видом — вы что, денег жадничаете? Жлобы! Пришлось пояснить, что это не мы! И просто… не было в магазине того, что мы там навыбирали в каталогах! А покупать иное — а зачем? Если мы хотим именно это вот!

Хотела сказать — так взяли бы хоть что-то! Уже даже раскрыла рот, но осеклась, понимая, что это будет и правда капризом. Самым натуральным, и её капризом, что так-то неуместно, для взрослой женщины в положении. И вообще — зачем деньги тратить на ерунду, если все, что хочется, было выбрано, и надо только немного подождать?

С врачами мы тоже, условно договорились. И вообще — скоро в замке будет управляющая! Ей и надо будет «бить по ушам» всеми всякими бытовыми вопросами, вопросами снабжения провизией, одеждой, мебилирования комнат, прочего, жизненно-бытового.

— А вы значит, самоустранитесь, да?

— А мы пятёрки! И нам не пристало заниматься такой вот работой!

— Даже если это забота о вашей матери?