Те, кто не слушается, получает удары ото всюду! А вот верные… они наоборот обласканы по-всякому! Ну и на вопрос «А чего же её тогда просто не грохнуть?» тоже есть ответ:

— Легко сказать, а сложно… — проговорил Даринг со вздохом, — знать, что где-то на каком-то сервере, висит вся твоя… черная история жизни, и что она разлетится по сети, если эта сцука… не будет оправлять туда каждый день кодированный запрос.

— Но вы же всё-таки здесь? — улыбнулась сестренка, глядя на них, — И она всё равно отправит все в сеть, даже без шансов. Так что… почему бы все же не рискнуть? Возможно под пытками она бы вам и выдала все, что нужно! И никакой компромат бы никуда не ушел.

— А вот это уже второй вопрос. — вздохнула Саманта, и потеребила прожжённую дырочку на своей броне-костюме, расположившеюся прямо под арбузо образными сиськами, — Она обвешала себя могущественными артефактами, словно нимфетка стразами! И непонятно откуда они у неё! Все эти артефакты, делающие её почти неуязвимой для охотников уровня тройки, не говоря уж о нас, жалких двойках. — вздохнула тетка. и помотала головой, словно бы в знак отрицания, — Тем более неясно, откуда у неё артефактов столь много… — посмотрела она зачем-то на товарища рядом, — что хватило на раздачу «цацек попроще» сразу множеству верным ей людям. К ней просто не подступится! Не нам, не двойкам…

— Мы бы… — грустно сказал Даринг, сложив руки в замок на столе, — просто в плен угодили по итогу. И… наши семьи… — продолжать он не стал, грустно опустив голову, глядя пустым взглядом на стол, и нам было все и так понятно без слов.

И пока они молчали, в комнату заглянул хмурый Павел. Нахмурился еще сильнее, углядев пустоту. Пригнувшись вошел в дверь боком — она ему мала во всех плоскостях! Так что… только бочком, заводя своё могуче тело внутрь «эпизодами».

Стал совсем-совсем хмурым, оглядев все вокруг. Шагнул туда, где был бы очерченный нами круг — оказался по ту сторону комнаты, по ту сторону круга. К хмурости еще и глазки выпучил…

Он не видит круга! Для него его нет, совсем, и есть лишь точка, что излучает магию словно бы из пустоты. Он наверняка чувствует магию! И пройдя подле искажения, явно что-то ощущает. Но вот сделать с этим всем хоть что-то… Не в его власти! А потому только по сторонам озирается, понимая, что у комнаты просто украли её центр, и теперь тут… малость искажено пространство, где стены словно бы вогнуты вовнутрь, хоть и остаются прямыми, как и были, и малость тесновато, ведь из двадцати квадратов площади, осталось лишь двенадцать.

— Принеси рулетку! — сказал он своей помощнице, той, что его и призвала к важным и срочным делам, и та скрылась за дверью, не забыв её за собой закрыть.

А Павел, пожевал губами, глядя… на точку.

— Тут? Не тут? — пробормотал он себе под нос. — Да что я теряю то? Если вы тут, — сказал он громко, — отзовитесь! Не пугайте старика!

Сестрица, получив от меня едва заметный кивок головы, вытянула ножку не вставая со стульчика, и прочертила-перерезала ею нарисованный нами магический круг. Для Павла, это выглядело, как появившаяся из пустоты, из неоткуда, из магической «точки», девичья ножка, что стирает кусочек от этой самой, фактически нематериальной точки, словно бы убирая кусок от пирога, и… делая что-то еще.

Сжатое пространство, резко распрямилось, что для нас, никак не ощущалось, а вот для Павла… его словно бы отбросило к стенке! Так как пред носом появилось еще несколько метров пространства, которого тут не было еще мгновение назад! И хотя он сам с места не сдвигался, появление из пустоты «паровоза», что словно бы вылетает навстречу… способно напугать! Дезориентировать! И создать ощущение, что удар уже был! Обмануть мозг и само восприятие реальности вокруг! Дать ощущение, словно бы все уже произошло, уже летит куда-то получивший удар бедняга!

Обычно от подобного люди падают на попку. Но Павел Иф… он только покачнулся, нахмурился, свел брови вместе, и посмотрел оценивающим взглядом на нас четверых, сидящих за всё тем же столиком, посреди все той же комнаты, словно бы и не пропадали никуда, и всегда тут сидели, это вы нас просто не видели!

— Так вы и такое можете, — сказал Иф, переключив внимание на окружение.

Посмотрел на стены, на потолок, на пол, на нас вновь, на стол, стулья под нами и нашими собеседниками, по лицам и телам этих двух охранников-полукровочек… по остатку магического круга вокруг нас, что, из-за разрушенной магии, начал пылать, и даже гореть! Гореть пол, что принял в себя нашу магию, пока мы якобы просто так ходили туда-сюда! И неважно, что пол тут — плитка керамическая! И гореть она как бы не должна и не может! Магии в ней… слишком много, а контур… разрушен.

— Хотите сжечь в пепел всю ассоциацию? — приподнял Иф бровь, полюбовавшись бурым пламенем, и взглянув после на нас двоих.

Ну да, как бы… когда горит такое! Это… напрягает.

— Сестренка? — посмотрел я на сестру.

— Ладно, ладно, — со вздохом встала та из-за стола, и пошла к огню.

С видом «Доволен? Я делаю что ты хотел, да?» стала топтаться по пламени босыми ножками, легко и не напряжено его гася, словно бы это не магический огонь, а просто… тусклый факелок свечи. Вот только языки пламени, начали с удовольствием лизать её одежду! Что хоть и магической природы, и высокоуровневые шкуры, но в текущем состоянии… уязвимы для такого вот огня.

И спустя десять секунд сопротивления пламени, этот весь «монстр на плечах» вспыхнул, разом, целиком! Миг… и люди тут начинают «задыхаться» от резко возросшего магического фона, пламя заполняет собой казалось бы все помещение, по всей комнате летают целые хлопья кристаллизовавшейся магии, танцу в воздухе некий танец, словно бы кто-то разбил камень маны на мелкие кусочки.

Миг, и все этот исчезает так же быстро, как и появилось, крутанувшись вихрем, и утонув в моем теле, пока никто этого всего не видел, корчась так, словно бы тут открылся портал семерка, застав охотников врасплох и неготовыми. А камеры видеонаблюдения уже осыпались пеплом, не выдержав нагрузки магии на материал.

Фон магии приходит в норму, люди начинают приходить в себя, причем Павел, несмотря ни на что, остался стоять на ногах! В отличи от этих двух двоек, что сидя то еле удержались от встречи со столом, а сестра остаётся «без последних штанов».

Вздыхает, смотрит на саму себя голенькую, на людей, что еще не успели нормально отойти от «шоковой терапии» и до сих пор пучат глазки, и дышат ротиками, от воздействия на них столь плотной и необычной магии, и от её резкого ухода прочь. Смотрит сестра и на отдельные язычки пламени на плитке пола, что продолжает гореть магическим огнем.

Вздыхает вновь, и прекратив кривляться «Так тушить надо? Так, да?» и делать все показательно неторопливо и словно бы церимониально. И стала топтаться по остаткам пламени уже по серьёзному, игнорируя фактор отсутствия на теле хоть чего-то, кроме её извечной невидимой обтягивающей брони.

И я, смотря на этот цирк… встал, протянул ногу к остаткам контура и… в миг высосал и из него всю находящеюся там магию, что желала вот так вот гореть, в момент потушив всё, что тут еще горело! В том числе и то, что горело за пределами видимости людей, прямо внутри стен — выброс не прошел даром! Но тут и так все подлежало «сносу» и обнулению, так что — нестрашно. Разве что… я немного перестарался в извлечении магии, сделав воздух в комнате… словно бы немного прохладным, излишне занизив уровень маны в воздухе, после обсасывания остатков контуров в полу и стенах.

— Брат! — возмутилась голая сестра, на другом конце кольца, где ногами топталась, и встала в позу, глядя на меня, и упирая ручки в бока, — Если ты мог все сделать вот так вот, то зачем было меня посылать⁈

— А ты что, не могла? — отфутболил я ей её же претензию, — Зачем был весь этот цирк, с затаптыванием пламени, и нудис шоу, прощай последнее платье?

— Я… — воскликнула она, желая сказать что-то типо «Да, я не могла!» Или же «Я не ты, тупой брат!», но запнулась, и задумалась, как видно осознала, что и правда, могла.