Хмыкнула, посмотрела на меня повинным взглядом — прости, погорячилась! Дурой была! Забыла, что так можно! И призвала на своё тельце кольчужную юбчонку, чтобы прикрыть срам хотя бы так. Ту юбчонку, что как бы туника, но… малость сломанная! И я все никак не соберусь её починить. Хотя… а надо ли? Сестре, по-моему, итак норм! Да и чинить ЭТО⁈ Проще новую создать!

Хмурый Павел, что прижался к стенке уже после всего, чтобы дух перевести, заодно держась за молотящееся в безумном ритме сердце, видно боясь, что выскочит, уже боле-менее отошел от резких скачков уровня магии в комнате, и наблюдал всю нашу «сценку» со стороны, в нашу мини перепалочку не вмешивался, а только… наблюдал да хмурился! И заговорил лишь тогда, когда кольчужно-юбочная девочка, вновь заняла своё место на стульчике, а сердце его, перестало отбивать набат, как и дыхание вновь стало ровным и размеренным.

— Как понимаю… вы просто хотели поговорить без свидетелей? — поинтересовался он, и мы усиленно закивали, глядя на него. — Чтож… могли бы просто попросить!

— А камеры⁈ — напомнил я то, что сейчас уже итак сгорело, и не работает вот ни разу, и возможно где-то там, уже бьют отчаянную тревогу.

— Но не во всех же комнатах они стоят! — усмехнулся мужчина с гривой, как бы намекая, что не стоит портить пол, и комнату, и оборудование, и его и без того шаткое здоровье! Из-за такой вот мелочи! И ложной скромности! С нежеланием попросить дать поговорить в другом кабинете, без наблюдателей.

— Наверное и не везде… есть предложения? — склонил я голову на бочок, глядя на мужчину, и тот кивнул, ответив, что предложение «переехать» и правда есть, и комнат «без свидетелей» просто валом — выбирай любую!

Выбирать не стали, предложением воспользовались, сменив дислокацию. Не потому, что «нужна более приватная комната!» чем эта вот, с сожжённой всей системой слежения, а потому, что Павлу все равно пришлось нас временно покинуть, чтобы всех успокоить, а группе каких-то ученых, со взором горящим, вот просто вусмерть не терпелось поглядеть на то, что стало с «горящей комнатушкой», и даже страх смерти их как-то не сильно пугал, и не мог стать препятствием к их «великой цели».

А нам так-то все равно где болтать! Мы уступили. И продолжив беседу, узнали о том, что могут нам предложить пара бывалых двоек, что нынче вне закона из-за какого-то компромата, по части их былой жизни и судьбе, а возможно и о том, что они… неправильные охотники по факту рождения. И предоставить они готовы, хех, охрану! Если это слово вообще уместно в случае охраны из двух двоек для двух пятерок.

— Силовую поддержку мы вам не окажем, — улыбнулся Даренг, глядя на нас, поясняя за вопрос, — мы… ничтожны на вашем фоне. Однако, — взглянул он на подругу, — не все вопросы… нужно решать силовым путем. Не так ли?

— У нас большой опыт работы… мягкими секьюрити, — улыбнулась девушка, глядя на нас, — И ситуация, когда потенциальный оппонент сильнее, и драка с ним вообще неприемлема, а надо… успокоить и выдворить, нам хорошо знакома, и мы бывали в подобном положении не раз! Да и охрана территории нам совсем не в новинку, — намекнула она, на наш замок и его территорию.

И мне в принципы не очень то хочется пускать туда каких-то там… охранников! Они нам не очень то и нужны. Но… они правы! И Павел тоже. Не все стоит тащить на своих плечах! Пусть другие тоже поработают. И… возможно, эти двое не самые достойные люди, и не особо достойны доверия, но по крайней мере в разговоре с нами, были честны, выкладывая всё без утайки, всю ту грязь, что… не хотели бы никому и никогда рассказывать.

Возможно, именно существование этой грязи, и заставляет меня думать о них плохо! Как и факт того, что эта парочка, так или иначе — перебежчики! И перебегали уже неоднократно, ища лучшей доли. Но если глянуть на это со стороны иной — они никому в верности не клялись, и служили, как и бегали, не по своей воле.

Но в любом случае, ситуацию мы им обозначим сходу — предательства не потерпим, работать на нас будут до скончания своих дней. И не факт, что их дети и внуки, смогут избавится от этого ярма, не став… навеки заложниками определенной их предками роли.

— Наших дней, не ваших? — поинтересовалась в ответ на эти слова Саманта, хлопая глазами.

Сестра усмехнулась, глядя на неё — глупая девочка! Думает, что в силах пережить почти бессмертных! Даринг хмыкнул, соглашаясь с подругой, и не понимая реакцию нанимательницы, а я только лишь вздохнул.

Проверил комнату еще раз на предмет просушек — не обнаружил. Встал, походил туда-сюда, все равно нет ничего! Но почему жопа так свербит, будто её кто-то лижет? Сестра вон, сидит на месте, и это не она! А чувство… если нас прослушивают, то… как? Как это делают⁈ Не понимаю.

Впрочем, люди везде и во все времена горазды на выдумку! За это я их и люблю. Они всегда могут… удивить! И выдать… что-то вах неожиданное! А Павел, не человек, а человечище! И у него наверняка, есть некие свои… тайные способны подслушать, и я о них, несмотря на все свой опыт, могу даже и не догадываться. Не зря ж он повел нас именно В ЭТУ комнату!

Впрочем, есть пара методов, как заглушить почти любых слухачей! При этом не трогая пространство. Эта комната… тут я бы не хотел ничего портить своей магией! Нам тут… еще работать и работать.

И сестренка достает из своей груди пару барабанов, самодельных, но сделанных не нами, и начинает… лихо по ним молотить, так как игрой это не назвать, но в любом случае этот шум, заглушит почти любое подслушивающее устройство, будь то хорошая электроника, которую можно почуять только в упор, или даже в упор нельзя, или банальная медная трубка, идущая из потолка куда-то прочь, в дальние дали.

— До ваших, до ваших дней. — сказал я, запрыгнув на столик попой, сев в пол оборота к собеседникам, пока сестрица продолжала играть, еще и что-то там напевая.

— Во саду, ли во городе, девушку сношаили…

И явно пошлое!

— В рот ей всякое совали, в попу палкой драли…

Нда…

— И еще ваши внуки будут нам служить, — с усмешкой, и стараясь игнорировать кривоватое горлодрание сестры, сказал я, стараясь удержать внимание собеседников на себе, а не слушать ту пошлятену, что напевает моя сестра.

— Ну а в письку ей потом, завалился целый дом…

— Так что о том, что вы останетесь «у разбитого корыта», можете не переживать, — улыбнулся я, и хлопнул по столу, чтобы сестра прекратила ЭТО петь.

И она прекратила! Заткнувшись на миг. Сменила подобие ритма на барабане, и начала петь совсем иное, но столь же… забористое!

— Гавно, в носках, в трусах, везде! Ообосрался друг! Но где⁈

— Но… — пробормотала Саманта, слегка краснея, и всеми силами стараясь не смотреть на девочку с барабаном, — Вы же… дети?

— И? — вскинул я бровь.

— Дети охотники. — сказал Даринг, смотря на меня с немного снисходительной улыбкой, как на несмышлёного несмышленыша. — Дети охотники не живут долго.

— О! Мы вас удивим! — усмехнулась сестра, сделав короткую паузу в игре и горлодрании о… фекалиях жизни, но тут же продолжила, будто ничего и не было, — Трудился не срал, до кустов не добежал…

— Что… — захлопала глазками Саманта, взглянув на неё, и начав вновь немного краснеть, от песенки этой малявки.

— И в штаны кака упала, но там оно и не пропало, полетело оно дальше, до носков, да до ботинок…

— Сестра права, вы… сильно удивитесь. –улыбнулся я глядя на них, — Но говорить я более ничего не буду. Вы для нас, пока никто. Вам… не положено доверять такие тайны.

Собеседники сглотнули, осознавая, что за тайнами пятерок, обычно идут всякие… проблемы! Переглянулись, думая о том, стоит ли в такое ввязываться. Вздохнули, решив, что — стоит! Просто иного пути для них, как видно, и нет совсем.

— Раз вы решили нам служить, тогда клянитесь в верности! — усмехнулся я, глядя на них.

А поскольку сестра не прекратила играть и горланить, то… отобрал у неё барабан!

— Эй! Ну барабан то хоть оставь!

— Текст клятвы, придумывайте сами. Непринципиально. — улыбнулся я, игнорируя возмущенный крик сестренки, и её надуто-обиженный вид, — Непринципиально, главное смысл.