Первыми посетили этих полукровок. Ими оказались известная нам парочка охранников из Сиэльской ассоциации охотников — Саманта и Даринг! Ребятки, которым мы подогнали материалы для пару первоклассных пуленепробиваемых костюмов, которые они… уже умудрились где-то покоцать. Не сильно, но… обидно! Мы им дар, а они… его по назначению используют! Пули на грудь принимают, тело защищают… где ж это видано!

И как выяснилось, эта парочка, давно хотели пойти под нас, служить нам, а не кому-то там! Стать… верными вассалами двух пятерок! Но нас дома не было! Спали мы, как видно, в обнимочку — и сестренка получает от меня весьма красноречивый взгляд. Говорит в ответ глазами «А я что? Я ничего! Они сами виноваты!» и мы продолжаем слушать их рассказ, о злоключениях в Сиэле, и… тяжкой доле, что выпала на их плечи. Впрочем, не только их, если подумать.

— Эта сцка, Мила, — говорит Саманта, не стесняясь в выражениях, — совсем опухла, тварь! Она, ман… — и тут вспоминает с кем она общается, и смотрит на наши детские моськи, задумчивым взглядом, а мы сохраняем выражение беспристрастных судей, что только слушают, но никак не реагируют.

И можно сказать всем своим видом говорим — продолжайте! Продолжайте! Мы записываем! И она продолжает, но уже «фильтруя базар».

— Она считает всех охотников ассоциации своей собственностью! Своими… рабами! — почти выплюнула девица это слово, — Особенно тех, кого есть за что подцепить! У кого есть грешки за душой!

— А кто не без греха? — вздыхает Даринг, — Даже тех, кто давно покаялся, можно привлечь к ответственности, — вздохнул он, явно намекая на себя, и свою подругу, — А других… всегда можно поставить им в вину, выполнение её же приказа. А она…

— Она всех там перепачкала кровью. — вздохнула охотница с большими грудями, и её давний друг, закивал в подтверждение её слов.

— Когда, как пример, прилетели летающие монстры, — вздохнул мужчина, — мы вместо того, чтобы помогать воякам, с их отстрелом и обороной, занимались… — тут Саманта слегка толкнула товарища под столом по носку ботинка каблуком, и мужчина заткнулся, едва не прикусив язык.

Но не от удара, или неожиданности, а от осознания, что он тут сейчас хотел взболтнуть. Девушка с бидонами, начала максимально мило, и неестественно, улыбаться, всем своим видом буквально умаляя, чтобы мы «ничего не услышали» или хотя бы сделали вид, что не слышали. А парень… просто стал о чем-то усиленно думать, соображая… что-то. И оба так или иначе начали косится на стоящею у двери истуканчиком нашу провожатую.

Провожатая намек поняла, и вышла прочь, встав по ту сторону двери, но определенно не прекратила греть уши. Впрочем, я сомневаюсь, что она из болтливых, скорее… просто доносчик для председателя! Человек, что должен будет рассказать ему потом всё, что она тут услышала — вдруг нам скажут что-то то, что не скажут ему! Или мы… что-нибудь эдакое взболтнем или сделаем. Например… вот это!

Сестра выходит из-за стола, и обходит немного удавленных и напряженных людей по кругу, я тоже выхожу, и тоже обхожу их полукругом, потом мы идем обратно, синхронно, вместе, начав ходит туда-сюда, вперед-назад, по некому ровному радиусу, словно бы мы кончики стрелок поломанных часов, или крутилка замка на неком сейфе.

Ходили, ходили, озадачивая всех и вся, в том числе и оператора камер видеонаблюдения, у которого наверняка возникла чувство, будто картинка в запись попала! Настолько точно мы повторяли почти одни и те же действия! А движение голов Даринга и Саманты, наблюдавших за нашими движениями, в попытках понять, что мы делаем и зачем, можно и не заметить — мы полностью отвлекаем все внимание на себя.

А потом картинка на их камерах наверняка тупо пропала! И наверняка они даже сообщили по рации тетеньке-охраннице-сопровождающей, чтобы та проверила что тут, и та даже заглянула… увидела пустую комнату, где нет даже стола, не говоря уж о людях. Попятилась, нахмурилась, и аккуратно прикрыла дверь, решив для себя, что-то там своё. Решив, что соваться в аномалию — это не её ума и компетенции дело!

— Теперь можете говорить, — сказал я, садясь обратно на свой стульчик пред столиком, — Вас никто и ничто не услышит, и не подслушает, и… тут только мы. Хотя выходить за пределы круга, — кивнул я на сияющий магией круг вокруг стола и сидящих за ним людей, — я бы не советовал.

— А что, — сглотнул мужчина в дареном интеллигентном и слегка мятом костюме, из шелка мерзкого шелкопряда, и несмотря на новый тычок от своей подруги, не удержал любопытство и поинтересовался, — будет, если выйдем?

— Вы потеряетесь. — беззаботно пожала плечами сестра, и собеседники захлопали глазами.

А потом сглотнули уже оба, осознавая, что может прятаться, за такой безобидной фразой, сказанной такими «безобидными» детьми, что творят тут… далеко не безобидную магию.

— Так что продолжайте свой рассказ, — добродушно улыбнулась сестренка, и собеседники вдруг поняли, что они угодили на самый настоящий допрос.

Просто пока еще без пыток, а тупо в клетке с парой львов.

И они рассказали! Вывалив на нас… кучу грязи, которую не особо то и хотелось «щупать руками». О том, как охотников используют как пушечное мясо на левых заказах. О том, как их шантажируют и ими помыкают. Как прикрываются вышестоящими инстанциями, службами, и… устраивают «показательные порки» на тех, кто казалось бы всесилен.

Ведь охотники разобщены, и так или иначе они — просто сборище одиночек! Или кучки малых групп. И если кто-то из них идет против системы… их же друг на дружку можно и натравить. И это совсем несложно сделать.

Как самый банальный вариант, довести некого неугодного до ручки! Что бы тот… «слетел с нарезки» и начал творить откровенную дичь, резню и безумие. И мы уже испытали это на себе! Попытку нас самих довести до этого самого состояния, пусть и в не самой жесткой форме, и почти что нежно.

Почувствовали, прессинг слежки, работу системы глупых штрафов, и активность «каждого встречного», что так и норовил унизить и чем-нибудь задеть. Принижал навыки, одаренность, или что чаще и банальней — игнорировал проделанную работу, даже не думая за неё по достоинству платить.

А мы ведь сами по себе ни разу не дети! Сами по себе довольно сильные, взрослые и состоявшиеся личности! Если можно так вообще сказать про двух людей, что любят претворятся несмышленышами-детьми. Мы уравновешены, стабильны, терпеливы! Совершенно самостоятельны, и почти автономны.

У нас есть ресурсы и возможности, за пределами известных всем. Внутренние резервы, возможности ходить в Хаос вне порталов, добывать там ресурсы, и даже, по части денег простого валютного фонда этого мира, у нас тоже. Всегда были «некие левые накопления» — родители! Что помогли продержатся и выжить, не оставшись без последней Юнь в кармане. Родители… что помогли все перетерпеть… и тот факт, что до нашей семьи добрались все же далеко не сразу, тоже, многое значит и многое даёт.

Другие охотники такой роскоши не имеют! И семья, деньги, еда и ресурсы — боль и максимально эффективные «точки давления», работая с которыми, можно кого угодно заставить делать что угодно! Правильно чередуя кнут и пряник, страх, угрозу, поощрения за проделывания нужного… можно сделать рабом, и почти животным! Что будет прыгающим под дудочку хозяина, с готовностью исполнить любой приказ. И в идеале — послушная пешка даже не будет осознавать, уровень зависимости и неволи, живя словно бы в пузыре, не осознавая, что её ведут как телка, и что все случайности вокруг, ни разу не случайны.

А даже если вдруг, на неугодного не удалось давить через те же деньги или семью, прижав через них «к ногтю», не удалось загнать в пузырь, и вообще — охотник больно борзеньким попался! Да умненьким сверх меры, хвосты, слежку, прочее, с себя стрясает словно бы грязь с ботинок — его просто доводят до ручки! А потом… объявляют маньяком, сумасшедшим.

Ну и… этого «психа» оказываются вынуждены убирать свои же, его же бывшие соратники, иные охотники, так как у них тоже есть родственники и семьи! И для них, кровожадный и обезумевший охотник на «соседней улице», близко к родным и знакомым людям, вот ну ни разу ни к чему. Угроза! Опасность! И… требует принятия меры, для защиты своих.