Я протянул ей устройство. Она прицелилась в дальний конец коридора, где мигал аварийный индикатор, и нажала кнопку. На дисплее чётко высветилось: «Расстояние: 47.8 м».

— Беру, — отрезала она, и в её голосе впервые прозвучало удовлетворение. — Триста пятьдесят, как указано?

— Как указано, — кивнул я, чувствуя странную гордость.

День шёл, сгущаясь в калейдоскопе лиц, цифр и железок. Каждая сделка, каждый оживший девайс были ещё одним кирпичиком в фундаменте моего скромного благополучия. И гудящие стойки с заряжающейся техникой, и довольные лица покупателей — всё это было моим миром.

Я немного расслабился, наблюдая, как к моей двери подкатывает автономная транспортная платформа со знакомым шильдиком — возврат невыкупленных товаров с площадки. Рутина. Оставаясь на своём рабочем месте, я дистанционно открыл решётчатую дверь и вышел в полумрачный коридор, чтобы забрать ящик.

И это была роковая ошибка.

В тот момент, когда я наклонился к контейнеру, я почувствовал резкий, жгучий удар в спину. Всё моё тело содрогнулось, мышцы свело судорогой, и на секунду я полностью онемел, застыв в нелепой позе. Шокер! — пронеслось в помутневшем сознании.

Этой секунды хватило. Спереди, из-за угла, выскочил человек и хлёстким, размашистым ударом ударил меня по лицу. Удар был смазанный, кривой — сразу видно, что технику ему никто не ставил. Поэтому сознание я не потерял, но и оправиться от коварного удара со спины не успел.

На автомате, всё тем же парализованным телом, я махнул за спину сжатым кулаком. Ощутимая, глухая боль в костяшках просигнализировала, что попал по чему-то мягкому. Тут же я услышал хриплый, сиплый вздох, подтверждающий мою догадку.

Недолго думая, я ринулся вперёд на того, что бил по лицу. Сделав короткий подшаг, я подпрыгнул и с разворота ударил коленом в грудь. Получилось. Мужик с глухим стоном отлетел, сгибаясь пополам.

Но тот, что был сзади, уже пришёл в себя. Едва я к нему повернулся, он взмахнул странной дубинкой. Я попытался уклониться, но было поздно. Острый, жгучий разряд ударил меня по ключице. Боль, знакомая и оттого ещё более мерзкая, снова парализовала тело. Похоже, ему удалось провернуть тот же фокус. На этот раз я разглядел короткую, ядовито-синюю электрическую дугу на конце его оружия. Да, шокер, мать его...

Этот коварный удар, снова сковавший меня, дал время второму нападающему опомниться. Он уже поднялся и с диким рыком занёс свою дубинку, целясь мне в висок. Каким-то неимоверным напряжением воли я смог отвести голову. Дубинка со свистом пролетела мимо и обрушилась мне на плечо. Хруст, тупая боль разлилась по правой стороне тела.

Но это было не всё. Второй нападавший нанёс сильнейший удар шокером в спину, прямо в почки.

Мир поплыл. Я пошатнулся и рухнул на колени. Дальше всё было как в страшном, размытом кошмаре. Меня втаптывали в грязный пол коридора. Методично, без злобы, с холодной жестокостью. Ботинки и кулаки обрушивались на рёбра, спину, голову. Они не брезговали использовать шокер снова и снова. Тело выкручивалось в немом крике от каждого разряда. Я не знаю, сколько терпел, пытаясь закрыться, свернуться калачиком. Потом долгожданное и всепоглощающее беспамятство навалилось на меня чёрной, беззвёздной, тягучей массой.

Не знаю, сколько прошло времени. Я очнулся от пронизывающего холода, исходящего от металлического пола. Встать не получилось — тело не слушалось, отзываясь на каждую попытку двинуться волной тошнотворной боли. Поэтому я пополз.

Ползком, оставляя на сером металле мазки тёмной, почти чёрной крови, я добрался до своего магазинчика. Мне даже не нужно было смотреть на витрины. Я знал. Пустые полки, развороченные ящики, оборванные провода. Их обнесли полностью. Меня ограбили. Чисто.

Как только я попытался встать на колени, оперевшись на руки, они соскользнули. Ладони были в крови — по всей видимости, я ими инстинктивно защищался от ударов. И конечно же, я чувствовал боль. Но как-то притуплённо, издалека — скорее всего, сработал травматический шок.

Кое-как, ползком и цепляясь за стойки, я добрался до своей каморки. До кровати. Но взобраться на неё не смог, сил не хватило. Я рухнул на холодный пол рядом, и мой взгляд упал на тот самый артефакт ушедшей империи. Он лежал там, где я оставил его накануне, рядом с кроватью, словно невидимый для чужих глаз.

Не знаю, что на меня нахлынуло — отчаяние, боль, потребность хоть в чём-то твёрдом и настоящем. Я протянул окровавленную руку, взял холодную коробку и прижал её к груди. Скрючился в позе эмбриона. Наверное, это единственная ценная вещь, что осталась в моём магазине. Та, что не нашли грабители.

И только я начал проваливаться в болезненный сон, как почувствовал новую боль. Страшную, обжигающую, будто мне в грудь вогнали раскалённый докрасна гвоздь. Она исходила от того самого места, куда я прижал артефакт.

Собрав последние силы, я оторвал голову от пола и взглянул на грудь. Чёрная коробка светилась. Не тусклым, а ядовито-фиолетовым, пульсирующим светом, который вырывался из её краёв, словно лава. А посередине, на её гладкой поверхности, замигали, сменяя друг друга, резкие, угловатые, непонятные мне символы.

«Да твою мать... — прошипел я, чувствуя, как жар прожигает кожу и уходит куда-то глубоко внутрь, в самое нутро. — Ну давай, непонятная хрень. Теперь ты меня добей».

И тьма, на этот раз странно тёплая и живая, снова поглотила меня.

Мне снилось странное. Кадры мелькали, как на ускоренной перемотке.

Вот дом — не казённое помещение на станции, а настоящий, наземный, с гаражом. Рядом — колёсные транспортные средства неизвестной мне конструкции. И откуда-то из глубин сама память шептала: «Это твой дом».

Вот женщина с девочкой, в чертах которых я смутно узнавал себя. Картинка замерла на пару секунд, и мне показалось, что они что-то говорят, улыбаются.

Потом неширокая речка, и я плыву по ней на каком-то плавательном средстве, и чувствую, как мне это безумно нравится, этот покой, этот свежий ветер.

И вот я уже внутри огромного сооружения, и снова этот тихий голос из памяти подсказывает: «Ковчег». Огромный космический корабль-колония.

Ускоренная перемотка. Теперь я лечу на небольшом межзвёздном корабле, короткий, яростный бой — и память выдыхает: «Пираты».

Потом гигантская орбитальная станция, люди в спецовках, какое-то промышленное предприятие. Воспоминания обрывочны: «Звёздный утиль». Чёрное космическое пространство, усеянное островами разбитых гигантских боевых кораблей.

И снова станция, но уже другая — суета, огни, калейдоскоп лиц. Калейдоскоп картинок ускорился до боли: космические перелёты, сражения, станции, люди...

Снова та женщина с ребёнком, рядом с ними — высокий парень...

И снова полёты, космические битвы, бой на огромном корабле, боевые роботизированные системы, странного вида враги, напоминающие богомолов...

Темнота. Чёрнота космоса.

2

«Артём... Артём...» — чей-то голос пробивался сквозь хаос в моей голове. «Артём, очнись».

Я открыл глаза. Я лежал на холодном полу в своём магазинчике «Скупка». Но одновременно я узнал этот голос — чёткий, металлический, звучащий прямо в сознании.

«Тёма?» — мысленно, с трудом сформулировал я.

«Артём! Ну наконец-то. Я очень рад, что ты пришёл в себя».

И тут в моём сознании что-то взорвалось. Те картинки, обрывки снов — это не просто сон! Это были воспоминания, обрушившиеся на меня лавиной. Мой разум чуть не лопнул от этого напора информации. Реальность магазина и призрачные миры моего прошлого накладывались друг на друга, сливаясь и снова расползаясь. От этой каши в голове было невыносимо тяжело.

И снова я ощутил на груди резкую, пронизывающую боль. Я перевёл взгляд и увидел ту самую чёрную коробочку. Она всё так же лежала на мне, но теперь не просто светилась — она мерцала сложными узорами, переливаясь огнями, которые пульсировали в такт моему учащённому сердцебиению.