Блин, это офигительная возможность. Но много нюансов.

Ольхов работал там — и это плюс.

Севи всё ещё трудится там — и это минус.

Илья точно не захочет меня отпускать, но будет делать вид, что одобряет и рад…

А я как та собака на сене…

Блин, что ж делать?

Ответ надо дать до конца недели, поскольку практика в «Велес» заканчивается в эту пятницу…

Надо поговорить об этом с Ильёй. Но что-то эта перспектива меня не радует.

Слышим, что Илья вернулся. Марк бросает всё и несётся, помахивая хвостом своего костюма.

— Папа пришёл!

— О, какой классный динозавр! Я такой же хочу! — шутя говорит Илья, а я не шутя отвечаю:

— Ваше желание уже исполнено. Придётся переодеться.

Когда Илья видит, что у нас одинаковые кигуруми, он не может скрыть такой детской радости. Восторг и чуть ли не слёзы на глазах. В его взгляде я читаю благодарность…

— Спасибо, любимая, — шепчет он мне в ухо и лёгонько касается губами щеки… — Ты замечательная!

Марк не может ждать, поэтому мы все перевоплощаемся в этот «зверинец», и на полчаса квартира превращается в джунгли с динозаврами, которые кормят главного ящера — отца — и делятся с ним всем, что сегодня произошло…

А я не знаю, как нам плавно сегодня с Ильёй перейти от темы дня рождения этого пацана к разговору о знакомстве с дедом и обсуждению моей возможной лондонской стажировки.

Илья считывает моё молчание, принимая нелёгкие думы за усталость. И отправляет меня принять ванну и немного отдохнуть, а сам идёт укладывать Марка.

Лежу в пышной пене, пытаюсь расслабиться, но мысли о письме не отпускают.

Дверь открывается бесшумно, и в ванную заглядывает Илья. Он уже снял свой костюм динозавра, но в глазах всё ещё пляшут искорки после возни с Марком.

— Уснул наш хищник, — тихо говорит он, присаживаясь на край бортика. — Наташ, ты сегодня совершила чудо. Я никогда не видел его таким счастливым.

— Парню, которому не перепадало никакого веселья и безрассудства, любое зайдёт, — утрирую я.

— Нет, ты правда молодец. И вчера, и сегодня утром, и вечером. Ты потрясающая… Хотя ты ведь не должна, — Илья замолкает. — Ты же не его мать…

— Можно и не быть мамой, но быть другом. Я ничего не знаю о материнстве, но в дружбе немного понимаю…

— Спасибо за всё!

Илья наклоняется и нежно целует меня в лоб, а потом касается губ, но я не хочу, чтобы наш вечер пошёл по такому сценарию. Сначала нужно обсудить…

Я вздыхаю, пуская мыльные пузыри по воде, и решаю: сейчас или никогда.

— Илья, нужно поговорить…

Наташка

Сложно решиться, но я продолжаю. Знаю, что разговор будет не из простых.

— Илья, мне письмо пришло… из деканата.

Он напрягается, я вижу, как меняется его взгляд — из нежного становится сосредоточенным.

— Что-то случилось? Стажировка заканчивается, доки твои я подписал, «отлично» поставил, всё отправил…

Забота Ильи меня подкупает. Но надо говорить. Хотя в горле и сохнет, и сердце бьётся от волнения, как у зайца, частит…

— Наоборот. Меня приглашают на стажировку. В «Форест и партнёры». В Лондон, Илья. С октября.

Тишина становится осязаемой. Только капля воды срывается из крана и звонко бьётся о поверхность.

— В Лондон? — переспрашивает он, и его голос звучит непривычно глухо. — К Севилье под крылышко? Угу.

Он проводит ладонью по лбу и волосам, закусывает губу — видимо, чтобы сразу не вспылить и не сказать лишнего.

Я смотрю на него из-под ресниц, понимая, что наш уютный вечер «динозавров» только что закончился. Началась взрослая жизнь, а не игра.

Его голос немного колючий, но видно, что он борется с собой. Всё как я предполагала:

— Наташ, я же сам хотел, чтобы ты поехала в Испанию, может, в Германию… Предложения были… Но Лондон! — он прокашливается. — Чёрт! Тяжело, Наташ. Не думал, что будет так тяжело.

— Я могу отказаться, — неуверенно произношу я.

Илья смотрит мне не только в глаза, но как будто прямо в душу.

— Девочка, ты не должна отказываться. Надо ехать. Но, чёрт возьми, мне сейчас в тысячу раз сложнее на это решиться, когда ты уже моя, когда там Севи, от которой у меня сын… Это какая-то вселенская жопа, прости за откровенность.

Он рывком встаёт с края ванны, руки взмывают в воздух.

— Наташ, я всегда был за то, чтобы ты попробовала себя в качестве архитектора, и Лондон — это отличный шанс и заявка на карьеру. Я не могу, не имею права тебя этого лишить. Я, конечно, тебя поддержу.

— Но… — я не решаюсь договорить за Илью. И он продолжает, стараясь смягчить тон, а глаза кричат о другом…

— Но мне будет сложно. Очень. Без ежедневных «нас». Без тебя…

— И мне…

Илья

Выхожу из ванной. Да уж, откуда и куда… Пять минут назад я влетел в спальню окрылённый, а теперь — с подстреленными крыльями.

Наташа — умница во всех смыслах. Я должен её поддержать, радоваться её достижениям и перспективам, но мне капец как сложно. Червь сомнения точит: а не худший ли это вариант для неё? Возможно, козни Севи… Но скажи я это моей «лисичке», она может понять неправильно. Подумает: либо я наговариваю, потому что не хочу её отпускать (что отчасти правда), либо не верю, что она справится с Севи (и это тоже правда). Севи — каток. Беспринципная, расчетливая стерва. Я не хотел бы, чтобы Наташа ударялась о таких людей, особенно если заранее предчувствую финал.

Нужно подумать и сбросить негатив. Иду на кухню, завариваю чай, включаю в гостиной электрокамин. Языки пламени всегда меня успокаивали. Может, и сейчас они выжгут или хотя бы опалят мои метания.

Сижу на диване, пью чай. Дома тишина. И она не радует — настораживает, заставляет ждать бури. Не хочу… Надо просто позволить жизни быть. Если суждено нам столкнуться с Лондоном и Севи, сделаем это вместе. Я не отпущу руку Наташи. Никогда.

В дверном проёме вижу силуэт моей девочки. Она, как всегда, безумно красива. Идеальная фигура в сексапильном белом пеньюаре, копна рыжих кудрей… Она не старается произвести впечатление, но так кайфово просто смотреть на неё.

— Иди ко мне, пожалуйста, — шепчу я. Она кивает.

Усаживаю её, как ребёнка, на колени, вдыхаю её запах — самый родной и вкусный.

— Наташ, я поддержу тебя. Если хочешь — соглашайся на Лондон. Я с тобой.

Наташка молчит. Целует меня в висок, дышит в унисон со мной.

— Я хочу попробовать силы. Ты был прав месяц назад: прежде чем выбирать, нужно «попробовать блюдо». Я хочу попытаться, но только с тобой…

Она затихает. Слышу только стук её сердца. Я не тороплю. Хочу, чтобы она сама высказалась.

— Илья, я не хочу карьеры любой ценой. Если на другой чаше весов будешь ты, я всегда тебя выберу. Лондон — это не выбор между тобой и карьерой, а между мной с опытом в лондонской компании и мной без него. Я очень хочу, чтобы ты был со мной при любом исходе. Даже если между нами будет пара тысяч километров.

Я тяжело выдыхаю, зарываясь пальцами в её рыжие кудри. Тяжёлый ком в груди наконец-то рассасывается, оставив место лёгкой, колючей иронии.

— Ну всё, пропал Лондон, — наигранно ворчу я, крепче прижимая её к себе. — Бедные англичане. Они же не знают, что к ним едет русская лисица — конец их педантичности и планам. Придётся всё переделывать! Шальная императрица едет!

Наташа тихо смеётся, расслабляясь в моих руках.

— Ты правда не сердишься?

— Сержусь? Я в ужасе, Наташ! — отстраняюсь и серьёзно смотрю ей в глаза. — Ты хоть представляешь, что со мной будет, если какой-нибудь лорд в цилиндре решит, что ты — отличный трофей для его поместья? Я же брошу всё, прилечу и навтыкаю ему прямо в его «высокую панамку». А потом меня посадят, блин…

Наташка улыбается:

— Илья, ты намеренно переводишь всё в шутку. Но я вижу, что тебе трудно. Мне и самой непросто…