Да бля…

— Мы не ссорились. Но если ты о том, буду ли я вместе с твоей мамой, то нет, мы не будем…

Парень показательно глубоко вздыхает.

Как бы ни было ему больно, правда в таком случае лучше, чем ложь. Жить в иллюзиях хуже, гораздо хуже. Мне ли не знать?

— Марк, давай, садись есть. Я сейчас приду.

Усаживаю парня, накладываю ему в тарелку рыбу и салат.

— Начинай.

На дам бросаю короткий взгляд и отхожу глубже в сад. Надо позвонить.

Наташа, конечно, не берёт трубку. А меня самого внутри рвёт на части: от её побега и от того, что она стала свидетельницей тех флешбэков, которыми меня буквально затопило появление Севи в этом белом наряде, от её парфюма и алых губ… На мгновение я «упал в прошлое». Всё как и тогда…

Флешбэк (7–8 лет назад, Лондон)

Илья

Мы осматриваем пространство под новый проект. Солнце слепит, природа дышит покоем. Я медленно веду взглядом по ярко-зелёному полю, и вдруг время замирает. Из марева выходит она.

Вся в белом. Летящие брюки, невесомый жакет. На шее мерцает жемчуг, а тёмные волосы тяжёлыми волнами рассыпаются по плечам. Но ярче всего — алая помада: дерзкий акцент на фоне этой чистоты. Внутри всё предательски дрожит. Кто это? Коллега?

Она подходит вплотную, и ветер приносит её аромат — дурманящий коктейль из корицы, горького кофе и жасмина. Странно, остро, глубоко. Она медленно проводит кончиками пальцев по моей щеке вместо приветствия. И меня прошивает током — её запредельной уверенностью, её тягучей, почти животной энергетикой, которая засасывает, как омут.

Её голос — низкий, бархатный, вибрирующий где-то под рёбрами:

— Буэнос. Илья?

Я не нахожу слов. Воздух в лёгких кончается.

— Я Севилья. Будем работать вместе.

В ту секунду я погибаю. Просто рушусь в её эстетику без страховки.

Сегодня

Появление Севи сегодня — как удар под дых.

На мгновение меня швыряет в то прошлое, в ту беспомощность перед её красотой. Стоит её пальцам коснуться моей кожи, и на мгновение я падаю… Но ветер обрывает эту связь. Я открываю глаза и выныриваю. Холодно. Резко. Осознаю: это не те руки. Не то тепло. Не та искренность, которую я жаждал каждой клеткой.

Я отшатываюсь, и в голове набатом бьёт одно имя: Наташа. Где она?

Смотрю на Севи и не чувствую ничего, кроме едкой горечи.

Духи, от которых когда-то кружилась голова, теперь душат. Красная помада на её губах кажется ядом, а этот белый костюм… Это же траур. Настоящий траур по нашей сдохшей любви.

На что она надеется?

Слезьте с лошади, леди, она давно испустила дух.

Зачем ты пытаешься реанимировать труп, Севи? Ты опоздала на целую жизнь!

Оглядываюсь по сторонам. Наташки и Марка нет.

Надеюсь, они не видели этого помутнения…

Сейчас

Илья

Она видела…

Илья

Пока Марк ест, а дамы в отдалении переговариваются, отхожу вглубь сада, чувствуя, как под рёбрами разгорается тупая, тягучая боль. Вновь набираю Наташе. Сбрасывает. Сжимаю телефон так, что костяшки пальцев белеют, а корпус аппарата жалобно скрипит. Она точно всё неправильно поняла. Пишу сообщения — не читает.

Так. Пиздец запущен!

Парня сломали. Мою девочку уже начали бить наотмашь, а я… Сам я тоже не лучше.

Надо её найти.

Но как оставить Марка с этими змеями?

Уже уползли бы в Европу! Поделили же мы когда-то с ними пространство. Они не частят в Москву, я — в Лондон. Какого⁈ В затылке начинает пульсировать тяжёлая, ритмичная боль.

Звоню юристу, назначаю встречу. Надо запускать процедуру опеки. Хотя уверен, что слова, брошенные Севи тогда, — полная херня. Она не отдаст мне просто так опеку над сыном. Но я должен проконсультироваться, какие у меня есть варианты.

Чего тебе надо, женщина?

Я ведь явно тебе нужен с целью, а не вопреки. Зачем херачить жизнь Марку, зачем разбивать отношения мне с Натальей? Скажи, что надо — отдам!

Всегда отдавал!

Надо проект — забирай.

Захотела, чтобы я ушёл из «Фореста» — ушёл.

Чтобы уехал из Лондона и вообще из Европы — сделано.

Зачем снова явилась?

По телу проходит ледяная судорога, сменяясь волной ядовитого жара.

И ещё интересный вопрос: при чём здесь моя мать?

Заступница за сирых и убогих? Не её кредо!

Хочет лучшего для меня, её сына? Херня!

Ищет выгоду для себя? Вот это уже ближе к правде.

Но что ей нужно?

Ведь тоже всё отдавал! Что ни попросит!

Захотела свободы — я с десяти лет жил с отцом.

Захотела, чтобы я жил ближе к ней и помогал ей с проектами — переехал в Лондон.

Отправила подальше от девочки Севи, поскольку той нужно делать карьеру, а я с ребёнком ей, оказывается, мешал? Сделано!

Чувствую, как по спине стекает холодный пот. Воздуха в саду внезапно становится мало, он кажется плотным и липким.

Что вам сейчас-то нужно⁈

Пальцы непроизвольно подёргиваются, хочется что-то сломать, крушить, выжечь эту фальшь с собственного газона.

Челюсти свело так, что зубы скрипят, а в висках бьёт тяжёлый молот.

А ещё невыносимо хочется к ней, моей девочке…

К той, которая никогда ничего не просила, не требовала… Даже сейчас она молча ушла.

Жар за грудиной сменяется ледяным холодом от осознания её потери.

Никогда не бился с женщинами, даже не конкурировал, но, думаю, пора. Для себя не стал бы. Но за сына и Наташу я готов вступить в борьбу…

— Сын, ты поел? — Марк, довольный моим обращением, кивает. — Поедешь со мной?

И он, не раздумывая, ляпает:

— Да!

— Тогда собираемся. — Подхватываю его на руки и несу в дом. Нужно собрать кое-какие вещи на случай, если придётся остаться в квартире. Мотаться в поместье каждый день — не ближний свет.

Когда спускаюсь с сумкой и Марком, Севи с мамой уже тут как тут.

— Куда вы? — спрашивает леди в «саване».

— Севи, мы едем в квартиру.

— Это с чего вдруг?

— Ты же завтра с утра в аэропорт и улетаешь на неопределённый срок в Японию по проекту.

Мнётся.

— Эм… Проект отменили!

— Ты меня за идиота держишь? Он не может быть так внезапно отменён! Любой проект готовится несколько лет, а тут перед самым отлётом — бах! — Хлопаю в ладоши перед её лицом так, что она шарахается. — И отменён! Да? Не лги, Севи! А лучше делай то, что обещала. Улетай отсюда. В Японию, в Лондон, куда, блядь, хочешь! У тебя же отпуск подходит к концу! Давай, до свидания! А ещё вот эту «заступницу» с собой забери, — тычу я пальцем в сторону матери.

— Если я уеду, то с Марком!

— А ты попробуй⁈ Марк, прыгай в машину.

Кидаю парню ключи, и он бежит открывать авто, по-мальчишески радуясь такой почётной задаче и доверию с моей стороны.

Я склоняюсь близко-близко к самому уху Севи. Выглядит крайне интимно, но на деле в неё летит свинец:

— Если попытаешься, у меня тоже на тебя много чего есть, не забыла? Проект в России? Проект в Катаре? И мои исходники с сохранёнными датами твоего слива! Не думаю, что ты будешь рисковать карьерой, которую так старательно выстраивала эти десять лет.

Вижу шокированную мать. Она всегда была фанаткой авторского права и в этих вопросах — крайне щепетильна.

Странно, да?

На остальное её предвзятости уже не хватало? Ну, как есть!

— Севи, кто покусится на моё — тот поплатится. Сейчас только так!

Бросаю на этих змей взгляд. А теперь можете друг друга съесть.

Мать никогда не знала о сливах Севи. Вижу, что её брови летят резко вверх… Хороший признак! Разбирайтесь!

Покусаете друг друга — мне меньше разгребать.

Может, не по-мужски, зато правда.

И сейчас я сохранил несколько лет жизни себе. И Марку. И Наташе…