Наташка

Заходим в дом. Показываться Марку в таком виде — в рубашке Ильи и с «отпечатками» нашей страсти на бёдрах — точно не стоит.

Илья кивком указывает на лестницу и одними губами чеканит: «Первая дверь справа». Я быстро поднимаюсь, слыша внизу, как к Илье с восторженным воплем выбегает Марк… Невежливо сразу не поздороваться, но у меня тут форс-мажор: «бык» порвал мулету в клочья, и тореадор в моём лице вынужден спешно ретироваться с арены.

Комната — абсолютное отражение Ильи. На прикроватной тумбе забыта книга «Искусство архитектурной прививки».

Сразу считывается лаконичность пространства. Здесь нет избыточного размаха городской квартиры, зато архитектура работает на уют. Огромное панорамное остекление превращает сосновый лес за окном в живое, постоянно меняющееся полотно — лучший декор, который только можно придумать.

Интерьер не перегружен лишними объёмами: кровать, пара тумб, комод и глубокое кресло в углу. Никаких громоздких шкафов — всё встроенное, скрытое, чтобы не дробить плоскость стен. Сценарии освещения продуманы тонко: направленный свет для чтения у изголовья и мягкие бра, создающие камерную атмосферу вечером.

Отделка тактильная: фактурное дерево в сочетании с холодным белым глянцем. Красиво. Пространство не «давит», оно дышит и служит лишь обрамлением для вида за окном. Здесь чувствуется не временное пристанище, а настоящий, основательный дом.

Из размышлений меня вырывает Илья:

— Я предложил Марку мороженое, у нас есть немного времени, чтобы принять душ и потом спуститься к нему. — Илья с намёком подёргивает бровями. — Может, вместе? Все мыльные процедуры беру на себя…

Ну и как ему отказать, если ноги как вата и мозги такого же состояния… Илья не даёт мне особо подумать: подхватывает и заносит в ванную.

Одним рывком снимает с себя верх, другим — низ. Всё отпинывает в сторону. Это точно мой Ольхов-педант? Видимо, когда речь о сексе и есть лишь минимум времени, все мужики превращаются немножко в гиббонов…

Он снимает с меня рубашку через голову и откидывает её туда же, в гору белья. Пара прикосновений — и он готов. Какой же красивый его «стальной дружбан». Не сказать, что я много видела вблизи и в натуральном виде, это единственный экземпляр, но, мне кажется, совершенный. Всегда была убеждена, что метод проб и ошибок в этих вопросах — хреновый путь познания. Возможно, потому, что мне повезло сразу и с «носителем», и с искусным пользователем…

От моих мыслей щёки покрывает румянцем. А Илья уже действует, и всё во мне откликается.

— Малышка, мы быстро, без прелюдий. — Он ведёт по моим складкам. Я влажная. Ольхов сглатывает. — Тебе и не нужно. Ты всегда готова для меня.

Капли душа стекают по телу струйками, но кажутся прохладными в сравнении с ладонями Ильи, которые жгут. С губами, которые опаляют… Это какой-то нереальный кайф. Быстрый, страстный, влажный…

Мой финальный стон Илья топит поцелуем, и мы растворяемся друг в друге.

Я чуть не теряю равновесие, но он подхватывает меня, прижимая к себе.

— Расслабься. Я держу.

Одной рукой поглаживает мои плечи и спину, другой массирует голову. Я постепенно прихожу в себя и начинаю чувствовать опору под ногами. Мы быстро намыливаем друг друга, стараясь не «уплывать», а концентрируясь на утилитарной потребности — помыться. Выходит плохо. Заигрываемся. Тела, скользкие от геля, трутся друг о друга, и новое желание разгорается с прежней силой.

Илья чуть хрипло:

— Наташка, как оторваться-то?

— Расставляй приоритеты, Ольхов.

— С тобой все планы летят под откос.

— Не планируй. Просто живи моментом.

Из нового витка разгорающейся страсти нас возвращает на землю звонкий голос Марка где-то на лестнице и топот его совсем не детских пяток… Приближающихся, судя по нарастающему звуку…

— Илья, па… ты где?

Мы быстро заканчиваем наши водные процедуры. Ничто так не приводит в чувства, как ребёнок, который вот-вот ворвётся к вам в самый ответственный — и совершенно не предназначенный для его глаз — момент.

Я хохочу, стоя под струями воды и глядя на Ольхова-отца, который хватает полотенце и, прикрыв самые желанные для меня части тела, ретируется за дверь. Как раз в тот миг, когда в спальню влетает Марк.

Ольхов — настоящий рыцарь. Защитил свою даму.

А я уже неспешно заканчиваю принимать душ.

Илья

Марк заныривает в спальню. Так, с парнем точно пора поговорить о границах личного пространства. Наташка теперь будет часто бывать у меня, и нам нужно оговорить правила, чтобы никого не смущать. Только сейчас я начал понимать родителей, которые врезают в двери спален замки… Какое великое изобретение!

— Ты был в душе?

— Да, Марк. Я сейчас оденусь и спущусь. Тебе что-то срочно нужно?

Мелкий немного смущается:

— Не… Я подожду в гостиной.

— Я сейчас спущусь.

Он «угукает» и вылетает вихрем. Снова слышу топот его пяток, удаляющийся от двери. Быстро натягиваю джинсы с футболкой и иду на поиски.

Марк, как и обещал, сидит на диване в гостиной.

— Ещё мороженое? Или сначала что-нибудь приготовим?

— А Натали не приехала?

— Приехала, сейчас спустится. — Лицо парня озаряет улыбка.

— А я её не видел.

— Она в душе. — Блин, проговорился.

— Но, но… — Грозит он пальцем и закатывает смешно глаза. Игнорирую его намёки.

— Так, Марк, у нас в гостях девочка. Что мы должны делать?

— Не знаю. Я никогда не принимал дома гостей. — Парень и правда растерян.

— А где же ты встречался с друзьями?

— На занятиях… — вот бедняга.

— Ничего, будем учиться. Здесь к тебе часто будут приезжать гости. Итак, правило первое. Накорми.

— А! Это как в сказке. Накорми. Напои. Спать уложи. А потом спрашивай…

Смеюсь в голос, представляя, как такой шикарный и незамысловатый план сегодня реализую с Наташкой.

— Да, именно. — Даю ему «пятюню». — Пошли готовить обед.

Марк соскакивает с дивана и несётся на кухню с воплем:

— Сейчас будем «накорми»…

Я иду следом, посмеиваясь.

— Правильно говорить: «Сейчас будем кормить». — И мне доносится от Марка:

— Кормить!..

И тихо уже себе под нос:

— А там и напоить, и уложить… Про спрашивать можно и не говорить. Наговорились за четыре года…

Наташка

Вещей моих здесь нет. Вообще. Я же не думала, что нам так припечёт, и сейчас моё платьице, разодранное этим «быком», таскается где-то в салоне авто. Ну правда, Андриевская, как шлюшка…

Закидываю своё бельё в стирку и сушку — через час будет готово. А пока заимствую в гардеробе Ольхова футболку и трусы. Последние мне как шорты, только со странным бугорком спереди, но если их надеть задом наперёд, то почти не смешно… Носки повыше. Волосы подвязываю платком — и вперёд. Красотка!

Спускаюсь к ребятам. Иду на звук. Эти два мужичка что-то колдуют на кухне. М-мм… Но пока ничем не пахнет.

Марк стоит на стуле и пытается резать огурец. Илья рядом присматривает и разбирается с другими овощами. А ещё на столе лежит внушительных размеров филе сёмги — той самой, что Ольхов «сам выловил» в магазине. О! Он отлично впишется в нашу семью Андриевских! У нас деда Коля тоже такой же «великий рыбак» магазинного развеса…

Улыбаюсь своему умозаключению. И на меня поднимают взгляд две пары одинаково серых глаз… И так же схоже ухмыляются. Только «мелкоштучный» ещё и кричит:

— Буэнас ночес! Натали!

— И тебе, Марк, добрый вечер!

Парнишка так улыбается… что хочется его всего расцеловать.

— Ты такая красивая!

Голубой платок контрастирует с моими рыжими волосами, в цвет него и футболка, а вот «шорты» и носки белые. Ольхов тоже отмирает. В глазах — искорки и смешинки. Он показывает жестом, что образ хороший, и подмигивает мне.