— Ты же хотела… погромче? — шепчет он, обжигая дыханием мочку уха.

Я лишь крепче впиваюсь ногтями в его напряжённые плечи. Да, я хотела. Я хочу его всего, до последней капли, здесь и сейчас. Он одним рывком проникает в меня. И искры из глаз от удовольствия — моё тело только этого и ждало: буквально пару движений, и я отлетаю. Илья продолжает…

— Расслабься, — хрипит он мне в губы, прикусывая и оттягивая их. А я подчиняюсь, и мы финалим вместе.

Это одурительно прекрасно! Силы меня покидают. Я обмякаю на Илье.

— Я держу тебя, малышка.

Он притягивает меня к себе, ставя мои ступни на свои. Водит рукой по моей спине, волосам, прикасается к лицу. Мы снова целуемся, но уже без спешки. Нежно. Долго. Это возвращает мне «почву» под ногами… Я прихожу в себя.

Илья поднимает мой подбородок жестом, призывая посмотреть ему в глаза:

— Ты замечательная девочка. Люблю тебя. Очень.

— И я… тебя…

Нам не до длинных речей: мы увлечённо намыливаем друг друга гелем. Илья с видом опытного стилиста умудряется помыть мне голову и даже профессионально нанести маску для волос, приговаривая:

— Обожаю твои рыжие локоны. Они меня прошили навылет с первого взгляда. Что за контрабандная красота такая⁈

— Всё для тебя! — смеюсь я, уворачиваясь от пены.

Последние штрихи — и мы, идеально чистые и окончательно разнеженные, выбираемся из душа. Илья по-хозяйски заматывает меня в пушистое полотенце, как ценный экспонат, сам наскоро вытирается и, подхватив меня на руки, несёт в спальню.

Укладывает на кровать, устраивает мою голову на своём плече и продолжает лениво поглаживать плечо. Его пальцы такие чуткие, что каждое касание отзывается внутри уютным теплом.

— Наташ, как ты вообще умудрилась всё это провернуть? — он обводит свободной рукой мои «баррикады» из шаров и плакатов. — Это же был бы позор года. Я ведь документы на опеку заполнял, цифры видел, но из головы вылетело напрочь. Как ты-то дату запомнила? Шпионские навыки?

— Ой, ну не надо так активно набивать мне цену, а то зазвезжусь, — фыркаю я. — Мы с Марком вчера секретничали, и он выдал, что у него скоро «денюха». Я же понимаю, что ты у нас великий архитектор и в голове у тебя сплошные чертежи. Вот и проявила инициативу.

— Спасибо, любимая. Правда, спасибо. Ты даже не представляешь, как это для меня важно…

— Смотри, захвалишь — заставлю каждый день в душ на руках носить!

— Есть за что хвалить. Ты чудо. А торт… — Илья мечтательно замычал. — Ммм, я когда его в холодильник заталкивал, чуть сам за свечкой не побежал. Это же мечта любого пацана! Мне в детстве таких не дарили, я всю жизнь о такой тачке грезил.

Я едва сдерживаю смех, глядя на его абсолютно детское лицо в этот момент:

— Договорились, Ольхов! На твой день рождения закажу тебе такую же тачку. И даже разрешу съесть в одно лицо!

— Ловлю на слове! Жду не дождусь.

— Ну что, отец года? — я легонько толкаю Илью в бок. — Время два часа ночи, пора выходить на дело. Встаём, пока нас не срубило окончательно.

Мы выбираемся из-под тёплого одеяла, стараясь не шуметь, и превращаемся в двух заговорщиков-ниндзя. Илья подхватывает огромные мешки с шарами, я — тот самый плакат и скотч. Мы крадёмся по коридору на цыпочках, замирая от каждого скрипа.

В детской темно, только слабый свет ночника выхватывает край кровати, где спит Марк. Он разметался по подушке, обнимая одеяло, и тихо сопит. Совсем ещё маленький, несмотря на свои будущие «шесть».

Илья, как заправский архитектор, начинает руководить процессом шёпотом:

— Плакат давай над столом, чтобы он сразу его увидел, как глаза откроет… А шары? Куда этот склад динозавров?

— Давай прямо к кровати, — шепчу я в ответ, сдерживая смешок. — Чтобы он утром в них буквально утонул.

Мы работаем в четыре руки. Илья аккуратно клеит плакат, выравнивая его по горизонту (перфекционист!), а я расставляю связки гелиевых шаров. Илья своими «граблями» чуть не сбивает лампу. Тихих звон. Мы замираем, глядя на Марка… Но тот только смешно причмокивает во сне и переворачивается на другой бок.

Фух, пронесло.

Через полчаса комната преображается. Ярко-зелёные шары, огромная цифра «6», плакат с гуашью, растяжки с флажками и шары, надутые мной, ковром на полу — всё это выглядит как кадр из фильма про идеальное детство.

Илья обнимает меня со спины, положив подбородок на плечо, и мы оба смотрим на спящего именинника.

— Знаешь, — едва слышно говорит он мне на ухо, — кажется, это будет самый крутой день рождения. И не только для него.

Мы тихонько выскальзываем из комнаты, закрыв дверь до самого утра. Завтра будет шумно, весело и очень сладко…

Илья

Мы с Наташкой затаились в коридоре, приоткрыв дверь на пару сантиметров. Я всё ещё в пижамных штанах, со взъерошенными волосами, но с такой улыбкой, будто это мне сейчас исполнилось шесть. Она держит телефон наготове, чтобы заснять этот момент.

В такой позе мы уже минут пять. Марк всегда просыпается сам в 7:00 — 7:15. Вот и сегодня: его милая мордашка с приоткрытым ртом, дыхание становится глубже. Всё, просыпается. Лениво открывает один глаз, закрывает… Потом рывком садится в постели. Сонным взором оглядывает всю комнату и расплывается в улыбке до ушей. Встаёт на кровати и начинает подпрыгивать. Красавчик!

А мы с Наташкой сами как дети. Тоже светимся. У моей девочки на глазах слёзы.

Пора рассекречиваться! Видео потом посмотрим, оно — огонь.

— Пап! Наташа! — шёпот Марка переходит в восторженный писк. — Динозавры! Настоящие!

Мы заходим в комнату, стараясь сохранять торжественный вид. Я делаю шаг вперёд, подхватываю сына и подбрасываю его вверх, прямо в облако шаров.

— С днём рождения, мужик! Шесть лет — это тебе не шутки.

Марк хохочет, обхватывает меня за шею, а потом переводит взгляд на Наташку. В глазах столько чистой, незамутнённой радости, что у нас обоих ком в горле.

Марк с придыханием:

— Наташа, это ты? Ты всё это сделала? Для меня?

— Мы вместе с папой, — подмигивает она. — А теперь главный вопрос: готов к праздничному завтраку с тортом прямо сейчас?

Марк вскакивает с кровати, запутываясь в ленточках.

— Торт-машина⁈ Пап, а можно сначала колёса съесть?

— Можно! Беги умываться, именинник. Сегодня можно всё!

Он по пути в ванную умудряется пообниматься с каждым динозавром, прикоснуться к плакату, обнять Наташку за ноги и пронестись вихрем дальше. А я притягиваю к себе мою волшебницу и целую в нос.

— Спасибо! Это лучший день рождения не только для Марка, но и для меня.

Задувание свечей на торте и поедание этого шедевра кулинарного автопрома поднимает настроение на двести процентов!

К Марку приезжает няня, а мы с Наташей собираемся в офис. Много дел.

Основной подарок мы выберем с Марком в выходной. Найдем ему подходящего друга-пса. И маленькую вечеринку устроим в поместье в выходные. А теперь — работа.

Наташа ослепительно прекрасна. Вроде ничего особенного — просто черный костюм. Юбка-карандаш до колена с ох каким разрезом сзади и приталенный короткий жакет с глубоким вырезом, подчеркивающим грудь, и, конечно, шпильки. Красная помада и ее аромат, пробивающийся в мои ноздри задолго до нее самой.

— Едем?

— Подожди, — беру ее за руку и оборачиваю вокруг себя. — Бесподобно выглядишь! — целую быстро в губы. — Едем.

Наташка

Глаза боятся, а руки — крюки.

Презентация по проекту шале проходит с Кармазиным отлично. Он даёт несколько весомых замечаний по дизайну и оснащённости комплекса, и я строго беру пожелания заказчика на карандаш. Мы ещё немного обсуждаем материалы. Договариваемся о новой встрече — уже с визуалом и презентацией с нашей стороны.

Ольхов рядом, но не «отсвечивает».