Больше за завтраком миссис Криви не заговаривала. Шаги, послышавшиеся на гравийной дорожке на улице, равно как и писклявые голоса в классах, свидетельствовали о том, что девочки начали заходить в школу. Они входили через оставленную для них открытой боковую дверь. Миссис Криви поднялась и с грохотом составила посуду на поднос. Была она из тех женщин, которые, передвигая предметы, не могут не громыхать ими. Удары и стуки сопровождали её как полтергейст. Дороти отнесла поднос на кухню, и, когда она вернулась, миссис Криви извлекла из ящика комода грошовую тетрадку и, открыв её, положила на стол.

– Посмотрите вот сюда, – сказала она. – Это список имён девочек, который я для вас приготовила. Я хочу, чтобы к сегодняшнему вечеру вы знали всю группу.

Она намочила палец и перевернула три страницы.

– Теперь видите все три списка?

– Да, – ответила Дороти.

– Ну вот, к сегодняшнему вечеру вы должны будете выучить все эти три списка наизусть, а также знать наверняка, кто из девочек находится в котором из них. Потому что я не хочу, чтобы вы подумали, что со всеми девочками нужно обращаться одинаково. Они все разные, это точно. К разным девочкам разный подход – вот моя система. А теперь, видите вы группу на первой странице?

– Да, – снова ответила Дороти.

Ну так вот, в этой группе родители, как я их называю, хорошие плательщики. Понимаете, что я имею в виду? Они платят без задержек и не упираются по поводу небольших доплат. Из этой группы нельзя отшлёпать никого, ни под каким предлогом. Другая группа, вот здесь – это плательщики среднего типа. Родители платят за этих детей рано или поздно, но если не напоминать им об этом денно и нощно, то ничего не получишь. Эту группу можно отшлёпать, если они начинают безобразничать, но заходить далеко, чтобы оставались следы, которые могут заметить их родители, – нельзя. Если вы примите во внимание мой совет, то поймёте, что лучше всего выкручивать им уши. Вы когда-нибудь это пробовали?

– Нет, – ответила Дороти.

Ну что ж, а я думаю, это подходит больше всего. Дети этого не выносят – а следов не остаётся. Ну а вот эти трое – плохие плательщики. Их папы уже и так просрочили два семестра, и я подумываю написать письмо стряпчему. Как вы будете поступать с этой группой – меня не волнует. Но, естественно, чтобы дело не доходило до судебного разбирательства. Теперь пойдёмте, представлю вас девочкам? Лучше вам взять эту тетрадь с собой. Да и всё время в неё поглядывайте, чтобы ошибки не вышло.

Они вошли в класс. Это была довольно большая комната с серыми обоями на стенах, которые казались ещё серее из-за тусклого освещения, так как густые кусты лавра снаружи перекрывали все окна, и внутрь не проникал ни один солнечный луч. У пустого камина стоял учительский стол. На небольшом расстоянии от него располагалась дюжина парт на двоих, светлая доска, а на камине – чёрные часы, по виду напоминающие мавзолей в миниатюре. В классе не было ни карт, ни картин и, как заметила Дороти, не было даже книг. Единственными предметами в комнате, которые можно было бы назвать декоративными, были прикреплённые к стене два чёрных листа бумаги, на которых было написано мелом красивым каллиграфическим почерком. На одном: «Слово – серебро, молчание – золото», а на втором: «Точность – вежливость королей».

Девочки, все двадцать одна, уже сидели за партами. При звуке приближающихся шагов они затихли, а когда миссис Криви вошла в класс, они, казалось, вжались в свои места, как птенцы куропатки при приближении парящего над ними ястреба. По большей части это были унылые апатичные дети с нездоровым цветом лица; проблема с аденоидами, казалось, была у многих. Самой старшей из них было на вид лет пятнадцать, а самая младшая – совсем малышка. Школьной формы дети не носили, а одежда одной или двух была в крайне плохом состоянии.

– Встаньте, девочки, – сказала миссис Криви, подойдя к учительскому столу. – Начнём с утренней молитвы.

Девочки встали, сложили руки перед собой и закрыли глаза. В унисон, слабыми монотонными голосами они повторяли слова молитвы следом за миссис Криви, которая не спускала с них острого, пронзительного взгляда, проверяя все ли они сосредоточенны.

– Отец наш, всемогущий и вечный, – бубнили девочки, – молим тебя, не оставь нас сегодня в учебе без милости Твоей с святого покровительства. Сделай так, чтобы мы были спокойными и послушными. Снизойди на нашу школу и пошли ей процветание, так чтобы численность её увеличилась, и она была хорошим примером для всех соседей, а не позором, как некоторые школы, о которых Ты, о, Боже, ведаешь. Молим Тебя, о, Боже, сделай нас усердными, пунктуальными и благородными, и во всех отношениях достойными следовать путями твоими. Во имя Иисуса, Господа нашего. Аминь.

Эта молитва была собственным сочинением миссис Криви. Закончив её, девочки произнесли «Отче наш» и сели.

– Теперь, девочки, – сказала миссис Криви, – это ваша новая учительница, мисс Миллборо. Как вы знаете, мисс Стронг вынуждена была нас оставить в срочном порядке после того неприятного случая во время урока арифметики, и, должна вам сказать, что я с большим трудом всю неделю искала вам новую учительницу. Я получила семьдесят три заявки перед тем, как взяла мисс Миллборо, а всем предыдущим кандидатам я отказала из-за недостатка квалификации. Вы сейчас запомните это и скажите вашим родителям, все скажите: семьдесят три заявки! Так вот, мисс Миллборо будет учить вас латыни, французскому, истории, географии, математике, английской литературе, сочинению, грамотности, грамматике, каллиграфии и рисованию от руки. И, как обычно, днём по четвергам, химии вас будет обучать мистер Бут. А теперь, какой у вас сегодня утром первый урок по расписанию?

– История, мадам, – протянул один или два голоса.

– Очень хорошо. Я думаю, мисс Миллборо начнёт с того, что задаст вам несколько вопросов по истории из того, что вы проходили. Поэтому отвечайте ей как можно лучше, все постарайтесь, и покажите ей, что наши труды были не напрасны. И вы, мисс Миллборо, увидите, что наши девочки могут быть очень сообразительными, когда стараются.

– Уверена, что это так, – сказала Дороти.

– Ну тогда я вас оставляю. А вы, девочки, ведите себя хорошо! И не устраивайте мисс Миллборо то, что вы устроили мисс Брюер. Предупреждаю вас, она такого не потерпит. Если я услышу шум в этом классе – кому-то из вас не поздоровится.

Она окинула взглядом всех, включая и Дороти, тем самым показывая, что под «кому-то» подразумевается именно она, Дороти, и удалилась.

Дороти оглядела класс. Она не боялась детей; она так привыкла общаться с детьми, что никогда не боялась работы с ними. Но сейчас она на какой-то миг растерялась. Ощущение, что она не на своём месте (у какого учителя порой не возникало такого ощущения?) навалилось на неё. Внезапно всплыли её ранние смутные подозрения, что, взявшись за работу преподавателя, она пошла на ужасный обман – ведь у неё не было должной квалификации. Предмет, который она сейчас собиралась преподавать, – история, и она, как большинство «образованных» людей, практически не знала истории. Как будет ужасно, подумала она, если окажется, что эти девочки знают историю лучше, чем я! Она осторожно спросила:

– Какой период истории вы изучали с мисс Стронг?

Никто не отвечал. Дороти видела, что девочки обмениваются взглядами, будто спрашивая друг друга, не безопасно ли что-либо говорить, а потому решила не настаивать.

– Хорошо, до какого места вы дошли? – спросила она, предположив, что слово «период» для них – это слишком.

Опять никакого ответа.

– Ну тогда вы, конечно, запомнили что-нибудь об этом? Назовите мне имена людей, о которых вы говорили на последнем уроке истории.

Опять последовал обмен взглядами, и простенькая маленькая девочка из первого ряда, в коричневом джемпере и юбке, с волосами стянутыми в два тугих хвостика по бокам, неопределённо заметила:

– Мы проходили про древних Бритов.