— Да ладно вам, — я подняла руку и тоже шарик создала, примерно того же размера. Правда, мой выглядел не так красиво. Всё-таки огонь — это огонь. А не мутная болотная зелень.

Вот у папеньки сила была такой, более бледной, и шар получался прозрачным, как драгоценный камень. Благородным.

— Это что такое? — тип вытянул руку, но щупать не стал.

— Шарик, — сказала я, перебрасывая с ладони на ладонь. — Но если про заклятье, то это «Тлен».

— Тлен? — повторил за мной тип, делая шаг назад.

— Тлен, — подтвердила я.

Понимаю, звучит простовато. Но это у стихийников, куда ни плюнь, то «Огненный шторм», то «Великий град» или там «Плеть бури». А некроманты в целом народ простой, фантазии лишённый. В некромантии только проклятия именные бывают, вроде «Чумы Саххала», и то я думаю исключительно для того, чтобы благодарное человечество ненароком не забыла того, кто его этим проклятьем облагодетельствовал.

— Н-некромант? — тип сделал ещё один шаг.

— Ага, — подтвердила я. — Надеюсь, у вас тут нет предубеждений?

Я крутанула шарик, заставив его задрожать.

— Н-нет, что вы… но, знаете, я подумал, что с моей стороны и вправду как-то… неправильно вызывать на дуэль человека, ранг которого не известен. И в целом, вы только прибыли. Устали с дороги. Да и мы перенервничали. Вот и произошло недоразумение.

Огонь исчез.

Зато появилась улыбка. Тип наклонился, разглядывая что-то за моей спиной, и спросил:

— А ваши братья, они…

— О! Поверьте, они куда сильнее меня! Я, если можно сказать, самый слабый некромант в нашей семье.

И главное, не соврала.

Надо же, как быстро люди умеют находить себе важные дела в другом месте. И главное, откланиваются, и вежливо так, и быстро. И в целом стало вдруг как-то пусто. Только Нил не уходит.

— Прошу прощения, — нервы у мужика крепкие, только побледнел слегка. — Вы бы не могли убрать это?

— А? Да, простите, — я развеяла заклятье.

— Не то, чтобы я переживаю за Дагги… но вот ваша лошадка не заблудится?

— Да не должен. Побегает и вернётся по своему следу.

— Да? Просто земли слегка как бы… не совсем обжитые, — Нил явно подбирал слова. — И всякое встречается. Волки. Медведи даже…

— Хрю? — Лютик от любопытства даже на задние лапы приподнялся. Вот уж кто, кажется, был бы не против загнать волка-другого, а может, и на медведя выйти.

— Да не, — я подняла саквояж. — Это ж звери. Дикие. У них, в отличие от людей, мозги имеются. Они на рожон не полезут.

Нил явно хотел возразить. Оно и понятно. Человек служивый. Сверху начальство давит, а на начальство — своё начальство, которое этому засранцу приходится роднёй.

Что ж… убить Дагги никого не убил, так что пускай. Я сунула пальцы в рот и свистнула так, как отец учил. Звук получился резким, заставив Нила отступить. А мужики-грузчики и вовсе сундук уронили.

Нервные тут, однако, люди живут.

Зато и пары минут не прошло, как раздался топот. Всегда было интересно, как это у Скотины получается. Вроде тонкая хрупкая животинка, а грохот такой, что земля трясётся.

— Красиво идёт, — Нил приложил руку к глазам. — Ишь… никогда не видел, чтоб лошадь так…

Скотина передвигался огромными скачками, точно и не конь, а огромная кошка. Причём скорость развивал приличную. Сзади снова раздался грохот.

— Куда⁈ — вопль Ошима заставил обернуться. — Коня напугались? Чтоб вашу… если чего побилося, то платить будете… сами.

И пару слов из тех, что мотивируют на трудовые подвиги, добавил.

Скотина взвился на дыбы, а потом как-то вот отряхнулся, скидывая одеревеневшего всадника на землю. Дагги определённо был жив. Моргал вот, только трясся всем телом, а глаз характерно подёргивался.

— Ишь ты… — Нил присел рядом с телом и поводил ладонью перед глазами. — Не окочурился.

И не понять, радуется ли он этакому повороту, или наоборот, опечален.

— Вы бы отошли, — посоветовала я. И Скотина рыкнул, соглашаясь. Не знаю уж, что повлияло, тон или умение Нила чувствовать ситуацию, но от лежащего Дагги он отскочил весьма поспешно. Скотина же, описав полукруг, остановился над телом и задрал ногу. Мощная струя мочи попала точно в цель. Нет, я знаю, что нормальные лошади так не делают.

Но сдаётся мне, что таковых в родословной Скотины не было.

Глава 20 О том, как опасна жизнь в горах

Руи зевнул и позволил взять себя за руку и увести в гостиную, а сам сходил наверх за книгой.

О том, до чего непросто быть героем книги.

Поскрипывали колёса телеги, и я, вытянувшись на охапке сена, прикрыла глаза. А хорошо. Воздух свежий. Солнышко пригревает. Едем вот… неспешно, правда, но Ошим обещал, что к вечеру доберёмся. Должны по крайней мере.

— И всё-таки это… это просто уму не постижимо! — Карлушу окрестные красоты не радовали. — Это… словами не передать. Я и… на этом. Еду… на этом я еду!

— Можешь не ехать, — я вытащила соломинку и сунула в зубы. — Можешь идти.

— Издеваешься?

— Карл, ну что было, то и нанял.

Телеги.

Три хороших таких вместительных телеги и один фургон, в который сгрузили всё самое ценное, поскольку фургон имел полог из плотной материи, пропитанной особым защитным составом. Правда, при этом размеры его были более чем скромными, а потому даже все шляпные коробки не влезли.

Ну и плевать.

— Мы могли бы поехать в город и отыскать там экипаж! — продолжал нудеть братец. — И купить мне новые сапоги!

— А это зачем?

— Старый порвался. Там подошва тонкая оказалась. Мне кажется, что использование лишь шкур для подошв имеет свои недостатки, — Карлуша отобрал соломинку. — При всём изяществе данного решения, в местах, подобных нынешнему, следует использовать более грубую и даже примитивную обувь.

— Карл, тебе что, скучно?

— У меня душа болит! Мы едем к месту, где будем служить первый год! И просто обязаны сразу произвести впечатление!

Я крепко подозревала, что впечатление мы произведём в любом случае, вне зависимости от желания.

— И такое, чтобы все поняли, что Каэр — это серьёзно! А мы? Мы прибудем на телегах… вокруг бардак!

— Этот бардак сложился из твоих, Карл, сундуков.

— Всё равно! И что увидят сослуживцы? Кого они увидят⁈

— Карл, потише, пожалуйста, — попросил Киллиан. — Я письмо пишу.

Я села и зевнула. Странное дело, спать не хотелось. Всё же два дня безделья в дороге сказались. Скотина вон хоть ноги размял и теперь бежал рядышком легко и с видом пренезависимым.

— О! — я указала на него. — Хочешь, перед крепостью в седло садись. Въедешь красиво, на чёрном жеребце.

— Издеваешься, — братец сделал правильный вывод. — Я уж лучше на чемодане въеду, чем на этом.

Скотина подпрыгнул и клацнул зубами, заставив нашего кучера нервно дёрнуться.

— Не обращайте внимания, — сказала я. — Это он бабочек ловить пытается.

На меня покосились, но ничего не ответили.

— А что пишешь? — я пересела к Киллиану, понимая, что еще немного и тоже дурить начну. Папенька вот был уверен, что бездельничающий некромант опасен для окружающих. И кстати, собственным примером демонстрировал свою же правоту. — Можно?

— Да. Тут ничего тайного. Матушки просили. Сказали, что ты писать будешь, но кратко. А им интересно, как оно и что, в подробностях. Вот я и решил.

Это да. это они правильно.

Не то, чтобы я не хотела. Я вот даже отправила ворона с запиской, что мы добрались и выезжаем к крепости. И честно думала, что бы этакого ещё написать. Но в голову ничего не приходило.

И вообще…

Не умею я писать долго и пространно. А вот Киллиан — другое дело.

« Дорогие матушки, — почерк у братца тоже был красивый, мелкий и с изящными завитушечками. — Спешу уведомить вас, что мы почти добрались до места. Дорога была лёгкой и приятной. Нам крайне повезло с попутчиками. Мы познакомились с удивительно очаровательною тэрой Наир и двумя её воспитанницами, которые своим присутствием и беседой скрасили тяготы этого путешествия»