Интересно, о каких тяготах речь?

Не о том ли случае, когда завтрак запоздал на час? Или он о том, что вода в умывальне была недостаточно горячей? Или когда к чаю подали не совсем свежие булки?

Хотя… какая разница.

«Карлайл обсуждал с тэрой Наир последние веяния моды и оба сошлись во мнении, что сюртуки с подбитыми плечиками — это совершенно моветонно»

Помниться, тэра Наир высказалась куда резче.

Мол, снаружи вроде приличный человек, а сюртук сними и задохлик редкостный. Хуже только прежняя мода на вату в кюлоты.

« В то же время Киньяр обнаружил у себя много общего с прелестной Элоизой, с которой он весело проводил время, беседуя на литературные темы. Тэра при расставании подарила Киньяру несколько книг, но Кицхен забрал их, пообещав вернуть уже в крепости. По его мнению, читать в дороге вредно для глаз».

И для дороги в том числе.

Обшивка у вагона деревянная и сомневаюсь, что люди, которые экономят на корме для лошадей, расщедрятся на приличную защиту.

« Сам же я нашёл приятной беседу с тэрой Ульрикой, которая также, как и я, увлекается шитьём и вязанием. Мы обменялись с ней некоторыми узорами, в том числе она научила меня особому киннарскому шву золотом, который у меня до того никак не получался. Оказывается, там имелась одна маленькая хитрость, которая в значительной мере облегчила процесс. И главное, стало намного проще регулировать натяжение трунцала. Я в свою очередь подарил ей кое-что из своих узоров и немного того бисера, с золочением, который вы мне привезли в прошлый раз»

Я покосилась на братца.

Но нет. Вроде спокойный. И рифмы не бормочет. Глядишь, и обойдётся.

«Мы обменялись адресами настолько, насколько это возможно, и надеюсь, что в будущем я смогу поддерживать с ней связь. Всё-таки довольно сложно найти человека, который в полной мере разделяет твои увлечения или хотя бы понимает, чем ювелирный бисер отличается от обычного, а бисер от стекляруса»

А чем, к слову?

Ладно, потом спрошу. Когда совсем уж будет нечего делать.

«И мне искренне жаль, что путешествие это подходит к концу. В городе нас встретили местные жители, которые проявили к нам немалое внимание. Особенно выделялся один тэр. Ему очень понравился наш конь, и после долгих уговоров Кицхен разрешил прокатиться на Скотине».

Надеюсь, этой поездки хватит, чтобы мозги на место встали.

«Сейчас же мы движемся к крепости и Карл очень переживает о том, как его примут. Но мне очень хочется верить, что мы сумеем произвести приятное впечатление и оставить в сердцах будущих сослуживцев свой след»

Я вздохнула.

И подумала, что хорошо же написано.

Успокоительно.

— Ты молодец, — похвалила я братца.

— Правда?

— Безусловно.

— Как ты думаешь, если я напишу Ульрике, то это будет прилично?

— Смотря что напишешь?

— Она упоминала, что хочет сделать подарок тётушке, вышить перчатки, но никак не могла найти подходящий узор. Ей хотелось с пуантессией и ягодами остролиста, но чтобы не слишком вызывающе. Я обещал пересмотреть альбомы, и мне кажется, у меня есть подходящая схема, но…

— Конечно, прилично, — заверила я, складывая письмо. — Более того, ты ведь обещал. А Каэр…

— Всегда держат слово, — Киллиан улыбнулся. — Спасибо.

Не за что.

— И всё-таки я пойду пешком! — Карлуша натянул сапог и добавил. — Но потом. Когда уже приблизимся к крепости. Возьму Скотину за повод, будто я его веду…

Скотина резко нырнул в траву, падая на колени.

— Бабочка? — возница аж шею вывернул.

— Да не, на этот раз, похоже, мышь…

— Господин! — мальчишка влетел, запыхавшись. — Там это… того!

— Чего? — Трувор отпустил лейтенанта, которого держал за шкирку, и тот снова рухнул на пол. Падение выбило из тела воздух и лейтенант завозился, приподнимаясь, вдохнул, перевернулся на бок и захрапел.

— Оптограмма пришла! Из города! Там это… пишут, что маги прибыли! И кого-то прибили!

Тут Трувор магов понимал. Ему самому с первого дня хотелось кого-то прибить.

Но он же сдерживался.

В отличие от некоторых.

— Кого?

— Я не понял. Там они как-то скоренько передавали. А у нас машина старая. Сигнал проходит плохо, вот и получается ерундень какая-то. То ли коня, то ли об коня, то ли конём. Но про коня там точно было.

— А где… — Трувор хотел спросить, где офицер связи, но потом вспомнил и пнул неподвижное тело. Тело всхрапнуло и перевернулось на другой бок. — Ладно. Чего ещё передавали?

— Требовали, чтоб вы их задержали. И взад послали.

Взад послать хотелось городских.

— Ну, вроде как на суд то есть. Стало быть, — добавил парень.

Ага. Сейчас вот.

Бросит всё и побежит выполнять.

— Хрена, — сказал Трувор, чувствуя, как нарастает раздражение.

— Так и передать? Ну, в смысле, в ответку?

— Ничего не передавай.

— Совсем? А там это… градоначальник.

— Где?

— Ну… — мальчишка задумался над вопросом, потом махнул рукой. — В городе?

— Правильно, — если дышать глубже и спокойнее, то всё одно не помогает. Говорят, горный воздух обладает невероятною целебною силой. Но, видать, Трувор ещё недостаточно надышался. — А мы где?

— А мы тут! — радостно выпалил мальчишка. — А они там! И ничегошеньки нам не сделают! У нас стены и огнемёты!

Вообще-то Трувор имел в виду, что юрисдикции разные, и городские власти не в праве судить офицеров. Но про стены и огнемёты — это тоже хорошо.

Порой даже более доходчиво, чем про юрисдикции.

— Значит так, — Трувор осмотрелся и поморщился. Пахло в комнатушке перегаром и старыми заматеревшими за годы службы носками. Причём нельзя было сказать, чем сильнее. Поэтому сосредотачиваться получалось плохо. — Значит… маги выехали…

Каэр.

Ладно, если оставить в стороне его личную неприязнь, которая по сути является собственной Трувора фантазией, поскольку лично он никого из Каэр не встречал, то в целом это скорее плюс.

Четыре мага — это на четыре мага больше, чем есть в его распоряжении.

Да, молодых, но… может, и к лучшему?

Хотя, конечно, другие проблемы никуда не делись. И не денутся, но что-то же хорошее должно произойти. Когда-нибудь.

— Там это… ещё… — парень сунул палец в нос и вытащил длиннющую соплю. — Ух, какая…

Дурдом.

— Во! Пятеро сбегли!

Снова дезертиры? Тринадцатый иберийский, чтоб его. Гроза и слава Короны. А на деле сборище… вот даже слов подходящих не находится. Ощущение, что среди новобранцев отбор провели на самое большое отребье. И победителей собрали вместе, чтобы вручить Трувору.

Командуй, мол.

— Как? — поинтересовался Трувор без особой надежды на ответ.

— Так, через старую стену. Верёвки связали и всё.

— Когда?

— Утречком ишшо… и люди того, злыя. Говорят, что не хочут боле овёс жрать. Там это… господин… самые такие… наглючие. И хари во! — парень развёл руки шире. — Других подбивают бунтовать.

Только бунта и не хватало.

— А остальные?

— Ну так-то боятся. Вы же ж маг.

Пожалуй, именно это обстоятельство и удерживало солдат от мятежа. Но не могло удержать от бегства. Проклятье. Придётся город предупреждать, потому что дезертиры наверняка к нему пойдут. Больше всё равно идти некуда. А градоправитель не откажет себе в удовольствии пожаловаться командованию на неспособность коменданта управлять своими людьми. И будет прав, как ни печально.

— Оптограмму отправить сумеешь? — Трувор снова пнул лежащего лейтенанта, но тот на сей раз даже пошевелиться не соизволил. Только храп стал мощнее, как и выхлоп. — Сбежали пятеро. Вооружены. Опасны. Движутся к городу. При встрече — стрелять на поражение.

Он потер переносицу.

— И остальным расскажи, что и кому передаёшь. А ещё помнишь, басни рассказывал про людоловов?

— Не басни! Правда чистая! — возмутился паренек. — Туточки в горах сподвизаются! Любого спросите, он скажет! Поймают и всё, конец. Продают проклятым танерийцам! На химер!