— Дэра Туара я возьму на себя, — сказала матушка Анхен и слегка порозовела. Вот! Я так и знала, что его свиньи не просто так к нам заглядывают.

Но вообще… почему бы и нет?

Он не так и стар.

Холост.

А что с придурью, так не нам на это жаловаться.

— Подыграет? — Карлуша задумался. — Хотя… если ему взятку дать?

— Взя́тка — это принимаемые должностным лицом материальные ценности, как то предметы, деньги, услуги, иная имущественная выгода за действия либо бездействие в интересах взяткода́теля или третьего лица… — начал было Киньяр, но осёкся. — Я о том, что поскольку герцог не является должностным лицом, то классифицировать подарок ему как взятку нельзя.

— Тогда тем более надо дать, — Карлуша мыслил практично. И в данном случае я была всецело с ним согласна.

— Подарок. Мы сделаем ему подарок, присовокупив к нему маленькую просьбу, — матушка улыбнулась. — Помнится, он весьма восхищался моими розами…

Розами ли?

Пускай себе и розами.

— А если добавить баклагу твоего особого удобрения, думаю, просьба прозвучит куда более… значительно.

— Добавим, — Киара вздохнул. — Стало быть… чтоб… Карлуша! Никаких кружев, ясно!

— Приличные девы любят кружева!

— Тогда я буду неприличной девой! — рявкнул Киара. — Если платье будет с кружевом, я его не надену!

— Ладно, ладно, понял. Будем создавать стиль провинциального минимализма с лёгким налётом эльфийскости. С поправкой, так сказать, на кровь, — Карлуша поднялся. — Думаю, получится интересно… только, братец, ты, главное, не позволяй этому гвардейцу юбки задирать. А то неудобно получится.

— Закон и Кодекс не запрещают носить женскую одежду, — подал голос Киньяр и получил мрачный взгляд.

— Знаете, — протянул Киара презадумчиво. — Я вот даже не знаю, то ли мне смешно, то ли мне прибить вас хочется.

Глава 10 Кое-что о прошлом

На груди моей россыпью покоились шрамы, словно меня разобрали собаки или резали очень долго ножом.

Из очень личного дневника.

К дэру Туару было решено отправиться вместе. Во-первых, матушке без сопровождения как-то неприлично. Во-вторых, хотелось обсудить некоторые вопросы с глазу на глаз.

И не только мне.

— Что ты обо всём этом думаешь? — спросила матушка, щёлкнув языком, и лошадка припустила бодрой рысью.

— Пока не знаю, но мне не нравится. Слишком всё внезапно. Да и одновременно. Почему сразу всех четверых? Ведь можно было призывать по одному. Или вдвоём? Прошли бы службу не за год, а за два… — я озвучивала мысли и убеждалась, что легче не становится. Напротив, облечённые в слова, они обретают куда больший вес.

— Именно. Нова такого же мнения.

— Формально они правы. Мы должны были отслужить в восемнадцать, а нам уже по двадцать. Через год — двадцать один. Но всё равно как-то глупо. Забрать из семьи всех магов, а взамен, для охраны отправить гвардейцев. Это накладно. Они ведь не у нас квартировать станут.

Не хватало ещё.

— В городе, — подтвердила мои мысли матушка Анхен.

— Именно. То есть казна платит за перевозку, за постой, прокорм лошадей… чего ради?

— Нова говорит, что трое её дальних братьев сворачивают дела в Танерии. Что там всё становится… сложно, — матушка Анхен всегда выбирала слова помягче.

— Очередное обострение?

— Да.

А нас отправляют в приграничье, всех скопом.

— И к чему она пришла?

— А ты?

— Я… да, пока ни к чему нормальному. Отправить четырёх братьев куда подальше, девица останется одна-одинёшенька. Будет в тоске и печали. А тут кавалер из столицы с серьёзными намерениями.

Это не интрига, это… это даже обидно.

— Ты поэтому поддержала идею? С тем, чтобы я ехала.

— Не скажу, что она мне нравится, — матушка Анхен чуть поморщилась. — Извини, Кицхен, я знаю, что ты умная, и сильная, и способная. Но порой мне кажется, что ты нарочно пытаешься быть более мужчиной, чем оно нужно. И дело не в проклятье. Дело в том, что тебе почему-то отчаянно не хочется быть женщиной. А это не совсем правильно.

Может, и так.

Как-то не задумывалась.

— Но сейчас, пожалуй… видишь ли, если этот человек приедет тебя очаровывать, то как знать, чем он воспользуется. Есть зелья, способные внушить чувство. И да, я знаю, что отец позаботился, что ты мало восприимчива к ядам. Но не все они яд. И есть такие, которые распознать сложно.

Запретные привороты?

Да, это действительно может быть проблемой.

— А Киара? Если его приворожат?

Прямо захотелось остаться и понаблюдать за процессом.

— Мужчины всё-таки иначе устроены. Любая ведьма знает, что приворот, сваренный для женщины, на мужчину не подействует. И наоборот. Разные травы. Разные заговоры. Разные силы. А уж если мужчина наполовину эльф…

Лошадка фыркнула и оглянулась.

— Нет, — сказала ей матушка. — Пока не надо бежать, дорога неровная. Вечно ей неспокоится. Но я скорее за вас волнуюсь. Без тебя мальчики не справятся. Они… сильные, но…

Но сила — это ещё не всё.

— Я присмотрю, — пообещала я. — Всё будет хорошо.

— Хотелось бы.

— А тут… вы тогда, если что, пишите. Камни заряженные я оставлю. Ключ-слова вы знаете. Если вдруг, не стесняйтесь активировать.

Матушка кивнула. И ответила мне моими же словами:

— Всё будет хорошо.

И мы сделали вид, что верим друг другу.

Нет, я верила. Не матушке, но отцу, который годы потратил, чтобы защитить новый дом. Камней надо будет зарядить побольше. Проверить перед отъездом спящие ловушки. И воронов оживить, чтобы была связь. А то сокола эти вечно половину забудут, половину переврут.

К тому же кроме Киара их никто не понимает.

А с воронами проще. Привязал к лапке записку и пускай себе летит. Мертвый ворон ни на охоту, ни на другие глупости не отвлечётся.

— К слову, как тебе наш сосед? — я решила сменить тему.

— Очень достойный человек, — недрогнувшим голосом произнесла матушка Анхен. — Обходительный. Начитанный. Увлечённый…

Ага, последнее особенно мило.

— Ты ему нравишься.

Вздох.

Значит, не секрет. С другой стороны, если даже я этот интерес заметила, то матушка Анхен и подавно.

— А он тебе? — уточнила я.

— Он весьма видный мужчина, у которого всё-таки имеются определённые обязательства перед родом.

— Что-то он не спешит их исполнять.

А то давно бы женился, потому как неженатый герцог — это, можно сказать, нонсенс. Даже при всех его увлечениях.

Ещё один вздох. И взгляд в небеса.

— Или он тебе не нравится? — а то может, я тут зря планы строю и строить надо совсем иные.

— Он мне цветы поднёс. Розы.

— Не те, случайно, которые Скотина сожрал?

Неудобненько тогда получилось. Но кто ж знал. Прежде Скотина предпочитал жрать вещи более приземлённые и доступные. А тут отмахал пяток миль и всё ради роз.

Душа его, видите ли, прекрасного захотела.

— Нет, конечно. Те обычные были.

Ага, а встали нам, как элитные.

— Доннал вывел уникальный сорт. С нестойким окрашиванием. Концентрация пигмента зависит от солнечного света. И днём розы становятся почти чёрными, но с наступлением вечера светлеют. Он поднёс два куста. В вёдрах.

— А ты?

— А я… я глупость сделала.

— Отказалась?

— Приняла.

— А почему тогда глупость?

Глупостью было бы отказаться, потому что подарки — дело такое. Нечасто они нам перепадают.

Матушка поглядела с печалью.

— Или ты до конца жизни по папеньке страдать собираешься?

— Кицхен!

— Ма, в самом деле… может, у вас и была любовь, но давно уже сгинула. Я же не слепая. Видела.

— Он был хорошим человеком.

— По-своему, но вот не сочиняй, что святым. Он ведь ни одной юбки пропустить не мог.

На том, собственно, и погорел.

Впрочем, матушка нисколько не огорчилась, глянула на меня и, улыбнувшись, сказала: