И в целом-то народу собралось.

— Кто тут кто? — шёпотом поинтересовалась я у Ошина.

Спешить мы особо не спешили. Братцы выглядели вполне себе целыми. Карлуша оседлал сундук, между прочим, мой, расписной, ногу на ногу закинул, а на колено Лютика поставил. И тот с колен обозревал окрестности, недовольно нахмурившись. Киллиан бродил вдоль горы, проявляя похвальную бдительность. Ну или это вдохновение удачно так накрыло. Со стороны его от бдительности не отличить.

Киньяр же стоял перед тощим типом в бархатном камзоле. С плеча типа стекал короткий плащ. Образ дополняли высокие сапоги, охотничья шляпа с гусиным пером и шпага. На её эфес тип руку и возложил, явно пытаясь показать, что со шпагою знаком.

За спиной типа виднелась группа поддержки в виде пятерых приятелей.

— Этот вот Дагги и есть. Не связывайтесь, господин. Из благородных, чай…

Вот не знаю, почему, но меня никогда за аристократа не принимали. И сейчас Ошин явно беспокоился, что стычка выйдет мне боком. Хотя не столько за меня, сколько за то, что крупный заказ сорвётся.

— Он обязался доставить коня мне!

Ага, а вот тот, в потёртом камзоле с усталым лицом, что Дагги слушает и кривится, — коронный маршал, поставленный за порядком следить.

— Это Нил, — указал на него Ошин. — Мужик так-то неплохой, но над ним своё начальство имеется. А то с баронами местными дружит.

И, подозреваю, не в силу большой взаимной личной симпатии.

— Так что Дагги ему трогать неможно. Без… безо…

— Безосновательно?

— Вот-вот… тот и повадился. Находит кого и давай кричать, что человек его вещицу отнял. И свидетелей, стало быть, тянет. Дружков своих. Тоже благородных. Те и присягают, что видели, как и чего Дагги покупал или там владел. И всё. Иным каторгою грозят.

Надо же, как интересно.

И Скотина, смотрю, внимательно слушает. Я бы сказала, что на морде у него не только полное понимание высокой речи, но и предвкушение грядущего веселья.

А что будет весело не сомневалась и я.

— С простого человека Дагги и откупа требует. Что, мол, вроде как он жалобу подавать не станет за воровство, — Ошин стянул картуз и стиснул в кулаке. — С купцами-то так, своих не трогает, с чужими сильно не наглеет, а вот с благородными прежде не связывался. Но уж больно конь у вас хороший, вот и не утерпел.

— Терпение развивать надо, — сказала я. Между прочим, папенька мне это тоже твердил. И не только мне.

— И я требую, чтобы моё имущество мне вернули! — завершил выступление барон и ногу выставил, принимая героическую позу. Ус вон ещё крутанул.

— А документы у тебя есть? — Нил хмурился. Ситуация ему явно не нравилась.

— Безусловно! Но не с собой. Сегодня же вам доставят в лучшем виде! И купчую, и описание подробнейшее. И расписки мои… всё будет, многоуважаемый Нил. Я чту закон.

Прозвучало насмешкой.

— Вы это, — Ошин коснулся моего локтя. — Так-то на рожон не лезьте. Дагги, пусть и дерьмец редкостный, но маг сильный. Ежели чего не так, то на эту… дуэлю зовёт. И приятели его… и там-то уж всякое бывает.

Киваю.

Вот, стало быть, как. Всякое — оно и понятно, дуэли — вообще вещь на диво непредсказуемая, а уж когда у твоего противника своеобразные представления о чести, то и подавно.

— И давно они тут промышляют? — уточнила я.

— Так третий год уже. Нет, и раньше-то случалось, но так… временами. А после, как дядька его градоначальником стал, Дагги совсем разошёлся…

— И не жаловались?

— А кому? — Ошин напялил шапку на голову. — Так это… вы тут с ним, да? Не поедете?

— Отчего ж не поедем? Ещё как поедем. Киньяр! — рявкнула я, отвлекая братца от созерцания ворон, что, устроившись на крыше старого вагона, что-то делили. — Кин, знакомься, это Ошин. Ошин — это мой брат, Киньяр. Телеги там. Организуй погрузку.

— Я? — в глазах Киньяра появился ужас. — Я не умею!

— Просто постой с важным видом и посмотри, чтоб вещи не растянули в процессе.

— А ты?

— А я пойду, попробую пристроить Скотину в добрые наглые руки.

Глава 19 В которой герои сталкиваются с провинциальным гостеприимством, а также обсуждают некоторые особенности, характерные для отдельных пород лошадей

Было одно что Лили отличало от других детей. У Лили не было родителей. Нет возможно они у нее были, а возможно что они у нее не были.

О том, что у кота Шредингера, возможно, была дочь. А возможно, не было.

— Нет документов, нет и коня, — Нил перехватил маршальский жезл так, словно собирался огреть слишком наглого барончика по башке. — Вот когда предоставишь, а заодно свидетельство…

— Ты мне перечишь?

— Киц, — Киллиан сам подошёл ко мне. — Этот человек утверждает, что мы украли Скотину. И требует отдать его ему.

— А вы?

— А мне сапог натирает! — Карлуша вытянул ногу и пошевелил носком. — И камни через подошву ощущаются!

— А мы подумали, что нужно подождать тебя, — Киллиан прижимал к груди корзинку для рукоделия, из которой торчали хвосты стальных спиц.

— Молодцы, — искренне похвалила я. — А теперь, пожалуйста, помогите Киньяру с погрузкой.

— Ты нашел экипажи? — обрадовался Карлуша.

— Ну… можно сказать и так. С уклоном в местную специфику.

Не буду Карла заранее разочаровывать.

— Прошу прощения, — вежливое покашливание заставило обернуться. — Нил О’Хара. Коронный маршал. Поставлен следить за порядком.

— Кицхен, — представилась я. — Это мои братья. Киллиан, Карлайл и там вон — Киньяр. Вижу, что возникло некоторое недопонимание?

— Недопонимание⁈ — взвизгнул Дагги. — Вы украли моего коня! Я требую вернуть…

— Прям требуете?

— Да!

— И готовы поклясться, что конь ваш? — уточнила я.

Скотина, что-то этакое почуяв, обошёл молодчика и, встав за спиной, положил морду на его плечо.

— Конечно! Видите! Он меня узнал! Хороший мой!

Левое ухо Скотины дёрнулось.

— Я сам его выбирал! Я… я скучал… сейчас… Лоуренс! Дай чего-нибудь!

— Так это… у меня вот, — здоровяк, который держался рядом с Дагги, но в беседу не лез, протянул слегка пожёванную рыбину. Рыбина была высушена до состояния доски и поседела от соли.

— Что ты мне тут… морковку дай!

— Так нету!

Скотина разрешил спор, дотянувшись до рыбины. Он перехватил её зубами и слегка надавил. Рыбья тушка с тихим хрустом разломилась по полам.

— Видишь, Нил! Я не вру! Мой красавчик… ворьё!

— Если у вас имеются документы, подтверждающие право владения лошадью, — начал было Нил, но я его прервала:

— Да ладно, хочет — пусть забирает. Раз уж его конь.

Этакого поворота не ожидал, кажется, и сам Дагги. И Нил тем паче.

— Забирает? — уточнил маршал.

— Ну, если он так уверен, что лошадь его, то… — я махнула рукой. — Пусть вон садится.

Заседлала Скотину я ещё в вагоне, правда подпругу и не затягивала. Вот уздечку он терпеть не мог, но недоуздок имелся, сугубо для обозначения статуса, что конь не дикий.

Хотя бы с виду.

— Хм, — сказал Нил, кажется, решив, что я таким образом хочу доказать, что Дагги не является владельцем. — А и вправду, Дагги. Ежели лошадка твоя, то сядь, прокатись.

— Тут?

— Именно.

— Но…

— Или не твоя?

— Пусть садится или клянётся силой, что лошадь его, — я всегда предоставляю людям выбор. Другое дело, что почему-то этого никто не ценит.

— Я не обязан…

— При возникновении спора между лицами благородными, — Киньяр вернулся в сопровождении Ошина и пятерых суровых мужиков. Конечно, им явно не хватало благородства, которым отличалась поддержка Дагги, но в целом нужную массовость они создали. — Одна из сторон, выражая сомнения в искренности противоборствующей, имеет право потребовать принесения клятвы, подтверждённой силой. В данном случае отказ, сделанный в присутствии свидетелей, может быть расценен как признание неправоты. И в дальнейшем использован в суде.