— Карл!

— Карлайл! — братец обиженно поджал губы. — Попрошу без фамильярностей. Я всё-таки офицер. Ещё лёгкая панама и так… добавь сюртуки на разные случаи жизни. Кюлоты, панталоны, чулки, перчатки, подвязки…

Чтоб, у меня такого количества одежды не набралось.

— Обувь разная. Несколько свежих журналов. Я ещё не на все рецензии составил, кроме того кое-какие мысли возникли об уместности использования пышных шейных бантов в сочетании с ализийским кружевом. Впрочем, не важно. Образцы тканей, куклы…

Я закрыла глаза.

Вдох.

Выдох.

Ну… в конце концов, ничего-то страшного. Не влезет в один экипаж? Возьмём другой. Точнее подводу. На подводу всё влезет.

— … небольшой запас уходовой косметики, пока я не пойму, можно ли там купить что-то. В конце концов, служба — это ещё не повод себя запускать. Щипцы для завивки. Шелковая ночная маска, чтобы кожа ночью не пересыхала и не обветривалась. Набор посуды.

— А он зачем? — это я так, скорее для понимания масштабов будущей катастрофы, которая постигнет крепость. — Думаю, там есть посуда.

— Фарфоровая?

— Сомневаюсь.

— Я не готов использовать другую. Пища должна питать не только тело, но и эстетические чувства.

— Дорогой, — матушка Анхен умела появляться вовремя. — Давай, посуду я вышлю позже? Как и столовое серебро, скатерти и подсвечники.

Карлайл посмотрел на неё с некоторым недоумением. А я прикусила язык. Подсвечники? Скатерти? Вот… вот даже спрашивать не стоит, зачем ему это.

— Как и покрывала с мебелью. Ты приедешь. Оценишь место службы, увидишь, что именно тебе нужно. И что разрешено.

— Действительно, — Карлайл чуть нахмурил лоб. — Это же армия. С них станется потребовать придерживаться единой стилистики…

— Именно.

— Спасибо, — шепнула я матушке, когда Карлайл перешёл на другую сторону кучи, явно пытаясь понять, что из неё брать сейчас. — А он серьёзно про мебель?

— Велел упаковать два кресла и любимый туалетный столик с инкрустацией. Относительно кровати и шкафа ещё не решил.

— Мам… его же на смех поднимут.

— Сперва — возможно. Потом… — матушка улыбнулась. — Ты же понимаешь, дорогая, что над такими, как вы, смеяться себе дороже.

Главное, чтоб Карлуша раньше ни во что не вляпался.

— Мама, — донёсся из коридора нервный голос Киньяра. — А где моя мандолина⁈ Я её вчера ещё упаковал, а она пропала!

— Кицхен⁈

— Я? — я посмотрела на матушку так честно, как только могла. Но не спасло. — Мам, может, не надо нам мандолину?

— Между прочим, — Киньяр держал в руках пухлую книгу. — Устав крепости допускает проведение творческих вечеров…

Чтоб вас всех…

— А в остальном ты уже собрался? — поинтересовалась я.

— Да. Я книжку взял, — он отлепил это от груди. — И ещё носки.

Чудесно. Книжка и носки — это именно то, что нужно. С другой стороны, окинув гору Карлуши взглядом, я поняла, что без одежды мы точно не останемся.

— Киц, не переживай, его вещи я ещё вчера распорядилась упаковать, — матушка Анхен с трудом сдержала улыбку. — Но мандолину верни. Дорогой, тебе понадобятся не только носки и книжка.

— И бумагу для записей я тоже взял. А вы знали, что особым королевским указом от тысяча пятьсот третьего года крепости Таут-ан-Дан присвоен особый статус подвладетельных земель?

— Нет.

— Который позже подтверждён…

— Киньяр, — матушка подхватила братца под руку. — Идём. Твои вещи уже упакованы, но нужно, чтобы ты понимал, что и где находится…

— Мам! — донеслось сверху. — А ты не видела мой бисер? Тот, новый, с золочением внутри! И ещё нитки! Я помню, что заказывал нитки.

— Их уже упаковали, Киллиан.

— Но я ведь ещё не отложил, что в дорогу возьму! Мне же надо чем-то заниматься, и я подумал, что, возможно, я буду вязать. Или вышью бисером. У Карла новые перчатки и мы выбрали узор, а…

Я отступила, понимая, что ещё немного и сорвусь.

— … верни мандолину, — донеслось следом.

Верну. Куда я денусь-то.

Глава 12 О погрузке, поездке и свиньях

Его параллелепипидровая улыбка звездой отразилась на лице.

О внешности и особых приметах отдельных личностей.

Матушка Нова во дворе руководила погрузкой. Всё-таки сразу видно опытного человека. Сразу два грузовых экипажа наняла. И теперь наблюдала, как два здоровых мужика тащат мой сундук. Сундук достался от папеньки, а потому был массивен, солиден с виду и для пущей красоты расписан рунами. Кстати, смысла они не имели, но в сочетании с пентаграммами смотрелись красиво.

И уважение внушали.

Никогда ещё не видела, чтобы одежду грузили с таким трепетом.

— Что там? — матушка повернулась ко мне. — Готовы?

— Как сказать… Карлуша собирается вывезти половину дома, Киллиан собрал мандолину, а Киньяр — книгу и носки.

— Ну, самое главное взяли. Ты…

— Присмотрю, — пообещала я.

В пятый раз кряду.

Или в десятый?

— И не давай Киньяру читать любовные романы на ночь. Он от них нервничает.

— Конечно.

Матушка кивнула и не сказала, что Киллиан точно растеряется в новой обстановке, а Карлуша будет переживать за внешний вид.

Это мы всё и так знали.

— Я не позволю их обидеть, — сказала я.

— Конечно, — она вздохнула и, потянувшись, рявкнула: — Куда ты это схватил! Видишь! Пометка стоит! Значит, груз хрупкий и поедет отдельно. Там зелья некромантические! Разобьёшь — мигом умертвием станешь!

Зелья из числа особо ценных я упаковала надёжно, да и не в багаже повезу, а в своей карете, потому что там и вправду много всякого, что некроманту в дороге может пригодиться. А лаборатория, пусть и не в полном комплекте, ещё на рассвете отправилась.

Но не вмешиваться же в воспитательный процесс.

— Деньги? — матушка Нова успокоилась.

— Взяла. Часть в своём сундуке, часть с собой.

— Если вдруг понадобятся, то там недалеко городок есть, а в нём моей матушки четвероюродный дядька лавку держит. Я ему отпишу, чтобы вам помог, если нужно будет.

— Всё будет хорошо.

— Просто… как-то неспокойно мне, — призналась матушка Нова. — Ещё и тётка отписала.

— Что-то важное?

— У неё сын ещё когда к танерийцам подался, лавку открыл…

Торгует.

Обычное дело.

— Так вот, написала, что детей сюда отправил. С женой. Вернуться хочет. Что цены на продукты поднялись, особенно на зерно. Лошадей приличных не купить, а ещё дополнительный налог ввели. Это…

Нехорошие признаки.

Очень нехорошие.

Я бы даже сказала, что весьма характерные.

— И закон вышел, что зерно сдавать только короне, якобы для предотвращения спекуляций. Так что там сейчас очень неспокойно.

— Мам, — я обняла её. — Ну мы ж маги и сильные, пусть с придурью.

— Не знаю даже, что меня больше пугает… но ты пиши.

— Буду.

— Каждый день!

— Обязательно. И вы тут… смотрите. Я попросила соседа…

— Да, да. знаю. Давно пора. А то Анхен действительно собралась вдовствовать до конца дней своих, — отмахнулась матушка Нова. — Куда это годится? Молодая, красивая…

— А ты? ты тоже молодая и красивая…

— Спасибо, я как-нибудь обойдусь, — матушка Нова нахмурилась. — Вот я же сказала, сперва грузим те сундуки, а потом… что тут не понятного⁈

Ладно.

Здесь я тоже лишняя.

— Скотину сама седлай, — матушка Нова махнула рукой, рассыпая искры, и мрачный мужик, явно собиравшийся ответить что-то этакое, про бабский ум, которому не постичь суровой правды правильной погрузки багажа, заткнулся. И сундучок подхваченный поставил на место. — До Лис Моор каретой доберетесь, билеты выкуплены, и не только багажные, так что если станут говорить про доплату, то не соглашайся…

— Мам, — я обняла её. — Разберемся как-нибудь. Не переживай.

— Я и не переживаю. Вы только крепость не развалите.

Голос почти и не дрогнул.

— … а то ведь реставрацию на нас повесят. А реставрация крепости — это дорого… — донеслось уже в спину. — И поторопи. Вам через час выезжать, иначе на ночной не успеете…