В общем, денег на цветы и конфеты нет и, вероятно, не будет. Так что придётся обойтись стихами.

— Так вдвоём веселей, — Персиваль снова сунул флягу.

— Надеялся, что ты за нашими приглядишь, — причина для отказа не находилась. Категорически.

— Тю, чего за ними глядеть? Чай, не дети. И вообще, Эдди тебе на что? Нет, нет, не отказывайся! Я действительно хочу помочь! Заодно в деле на Вулкана посмотришь!

— Ты его взял?

— А то… на самом деле не собирался, но это вот назначение. А Белка моя захромала некстати. Рыбка жеребая…

Чтоб его.

И лошадей. И собственную Дагласа мягкотелость. Надо было молчать. И о поездке. И о лошадях. И о жизни тоже.

— … я раньше думал, что ты — та ещё погань занудная.

— Все так думают.

— А что о тебе ещё думать-то? Ходишь сам себе, глядишь исподлобья. В блокнотике своём только чёркаешь непонятное.

Даглас вздрогнул.

— Говорят, записываешь, кто и чего утворил, а потом доносишь начальству.

— Нет.

— Вот и я никогда не верил. Ты, конечно, та ещё зануда… нет бы с людьми пообщаться. В компании посидеть…

На компанию деньги нужны. А Дагласу порой и ужинать приходится тем, что удаётся с дворцовой кухни тишком вынести.

— Но ничего! Я теперь вижу, что ты славный парень! — Персиваль хлопнул по плечу. — Уверен, мы подружимя!

Не было печали.

— Конечно, — выдавил Даглас, нервно улыбаясь.

Глава 15 Где продолжается поездка и происходит знакомство с приятными людьми

Он живёт обычной жизнью: утром уходит на работу, а вечером приходит домой, где его ждёт жена и йети.

О том, что понятия обычности могут различаться.

— Киц, вставай, — меня трясли за ногу. — Вставай, Киц, там завтрак подают.

Волшебные слова. Насквозь правильные. И организм отозвался на них весёлым бурчанием в животе.

И глаза открылись сами собой.

— Где? — спросила я у братца. Киньяр вздохнул и указал на дверь.

— Там. Карл переживает.

— Что не покормят? — я зевнула и потянулась.

А диванчики оказались на диво удобными. Конечно, до домашней пуховой перины несколько не дотягивают, но уж точно лучше трактирных соломенных матрацев. Мышцы и то не затекли.

Я потянулась.

— Карл не подумал, что проведет в дороге несколько дней и не захватил утренний туалет. И теперь ему придётся выходить к завтраку во вчерашнем сюртуке.

Трагедия.

Хотя вполне в духе братца.

— Скажи, — я снова зевнула. — Что я разделяю его скорбь. Но у него есть вариант.

Какой?

— Не завтракать.

— Он думает, — Киллиан кивнул.

— А ты?

— А я есть хочу, — братец сложил руки на коленях. — И мне кажется, что в пути допустимы некоторые вольности.

— Это точно. Скажи Карлуше, что на одних ужинах он два дня не продержится. И я сейчас…

Отдельным сюртуком к завтраку я не запаслась, но привести себя в порядок всё одно стоит.

Ресторан располагался в центре вагона, разделяя его на две части.

— Боже мой, какой позор, — Карлайл вздыхал и глядел на меня с укоризной, мол, именно я и виновата, что не предупредила. — А если меня увидят?

— Не хочу разочаровывать, но тебя совершенно точно увидят.

— Кто?

— Кто-нибудь. Мы вот видим.

Он издал нервный вздох и рукой дёрнул, словно комара отгоняя.

— Издевается, — пожаловался он Лютику, которого держал под другой рукой. — Она…

Сказал и скривился. Проклинал матушка хорошо, от души.

— Он никогда меня не понимал, — поправился братец.

— Хрю, — согласился свин, в котором от свина остался разве что пятак да весьма характерной формы уши. Дэр Туар предупреждал, что свин обрастёт, но не так же. Всё упитанное, округлившееся тело Лютика покрывала шерсть. И какая! Таких аккуратных завитков я и у Карлуши не видела. А уж цвет и вовсе умопомрачительный — нежно-сливочный, с золотистым отливом, с блеском каким-то.

— Это с ним что? — уточнила я.

— Это? Ах это… это просто чудо! Пощупай, какая нежность, какая шелковистость, — Карлуша забыл о сюртуке и сунул свинью мне в руки.

Главное, что Лютик на это отреагировал с профессиональным равнодушием опытного диверсанта. Только глаза чуть прикрыл, мол, мы оба понимаем, что это лишь маска.

Я даже кивнула.

Потом спохватилась.

Нервы у свиньи, однако, крепкие. Интересно, это случайно? Или сосед осознавал, с кем его питомцу придётся иметь дело?

— Я всего-то слегка расчесал, добавив каплю минерального масла для блеска, немного пудры для того, чтобы убрать жирность от корней и придать объема. Капля золотистой пыльцы, чтобы создать перелив.

Очень крепкие.

— Смазал копыта вытяжкой из…

Вот под этот бубнёж мы и вошли в столовую. Пахло здесь теми же благовониями, но слабо, почти не мешая. Я сделала глубокий вдох, сосредотачиваясь на других ароматах.

Мёд.

И корица. Острые специи. Кофий, причём хороший. Вот, выходит, за что с нас содрали такую сумму. Прям даже жизни начинаю радоваться, что, между прочим, не совсем нормально для некроманта. Особенно поутру. Ладно. Вру. Нормально. Это всё стереотипы и местами — подлая клевета. Бывают и жизнерадостные некроманты. Где-то там наверняка бывают.

— Здесь мило, — произнёс Киллиан и отобрал у меня свинью. — Тише, хороший, не волнуйся. Уверен, что и для тебя найдётся что-то подходящее.

— Хрю? — деловито уточнил свин, и был удостоен почёса за ухом. Кстати, на кончиках ушей у него появились кисточки.

— Конечно, можно. Смотри, вон там сидит милая дама с милой собачкой. Подойдём познакомиться?

— Не стоит, — остановила я братца, когда тот уже сделал шаг в сторону той самой дамы во вдовьем платье. На завтрак она явилась со свитой — две унылые девицы и псина, которая точно нас заметила.

Или не нас?

Круглые глаза впились в Лютика. Губа дёрнулась, обнажая клыки, и из пасти донеслось гулкое рычание.

— Арчибальд, веди себя прилично! — голос у вдовы оказался сухим и строгим. Псина тотчас умолкла, вытянувшись на стуле. Девицы, ковырявшиеся в креманках, выпрямили спины и ложки отложили. А вдова повернулась к нам. В руке её появился механический лорнет с артефакторным усилением. Надо же, какая штучка интересная.

— Нет, нет, это вовсе невозможно… — просипел Карлайл и попятился было, но я успела перехватить братца за рукав. — Она не просто смотрит! Она… она меня разглядывает!

— Доброго утра, — сказала я и рукой помахала, отчего круглое лицо дамы, в котором просматривалось нечто такое, бульдожье, слегка вытянулось. — Тоже завтракаете? Мы с братьями вот решили присоединиться. Не подскажете, что тут стоит попробовать? Кстати, позвольте представиться…

— Манеры у неё… него, — осёкся Карлуша и снова поморщился. — Совершенно отвратительные.

— Ты не прав, — Киллиан покачал головой. — Когда отвратительные, это значит, что они всё-таки есть.

Ну-ну, я им это ещё припомню.

— Кицхен из рода Каэр, — я даже поклон изобразила, правда, на почтенную даму впечатления он не произвёл. — А это мои братья. Тот, который самый длинный — Карлайл. А это вот Киллиан. И Киньяр.

— Доброго утра, — Киллиан тоже поклонился и получилось у него много лучше, чем у меня. — Какой у вас очаровательный пёсик…

— Р-р-р, — произнёс бульдог мрачно, и явно не нам.

— Подойдите, — велено было нам. — Девочки, будьте любезны, позовите кого-нибудь, чтобы организовали стол. А вы, молодые люди, присаживайтесь.

И веером нам указали, куда именно присесть.

Девица, сидевшая с краю, выскользнула и унеслась куда-то вглубь вагона.

— Баронесса Ульрика Фердинанда Августа Иоланта дэр Наир, — меж тем представилась дама, откладывая монокль. — Следую в Дрихад-Нуо.

— Госпожа собирается навестить сына, — пискнула бледная девица и замерла.

Но баронесса не стала гневаться, а кивнула и вновь обратила взор на нас.

— А вы куда собрались?