— Тяжелые занятия? — замечает дамочка в фартуке и сама подает мне два морса.

— Типа того, — соглашаюсь.

Ставлю поднос и заказываю чашку кофе в уже полюбившемся заведении. Девушка за стойкой в этот раз меня узнает — видимо, мало кто до этого просил сварить сразу шесть порций.

— Вы присаживайтесь, я принесу, — предлагает она. — Студентов все равно нет.

Кафетерий из-за стоимости размещения не пользуется особой популярностью. Занят всего один столик — за ним сидят два незнакомых мне препода. Женщина с пышной прической и усатый мужик. Они пьют уже по второй чашке кофе и, очевидно, полностью погружены в беседу. Да, для уединения кафетерий — лучшее место. Замечаю, что на стойке появилось новое меню — очень напоминает городское. Подобные блюда я уже видел в ресторане с аквариумом. Видимо, теперь здесь можно заказать особенный ужин, не за бесплатно, конечно же.

Сажусь за столик в общей столовой и привожу мысли в порядок. Не совсем понятно, зачем в Академию пожаловала служба безопасности. По большому счёту, мы вроде как работаем в плюс армейским. Пилюлькин выглядел раздраженным — он точно не ожидал увидеть сегодня серого дядьку. Да еще тот факт, что он захотел побыть свидетелем нашей работы — тоже странно.

С другой стороны, любые нестандартные проявления всегда интересуют безопасность. А мы находимся близко к расположению очага, да и к самим бойцам батальона.

— Ваш кофе, — девушка ставит на стол чашку ароматного напитка.

— Благодарю, — киваю и выпиваю чуть ли не залпом.

Все тарелки с обедом тоже быстро пустеют. Рассиживаться не собираюсь. Ни к какому вразумительному для себя выводу не прихожу, поэтому возвращаюсь в целительскую.

Как я и предполагал, серый уже свалил. Пилюлькин сидит за столом и угрюмо перебирает бумаги.

— Константин Иванович? — обращаюсь к целителю.

— Заходи, — со вздохом отвечает он.

— Кто это был? — спрашиваю.

— Армейское СБ, — говорит Пилюлькин. — Да ты и сам уже догадался.

— Да, только непонятно, зачем мы ему сдались, — подвожу к нужным размышлениям.

— Мы немного превысили свои полномочия, — говорит целитель. — Вот если бы мы дали сдохнуть всем бойцам, которых к нам привезли, это было бы точно по уставу. Тогда никакого превышения, — с горечью в голосе объясняет Пилюлькин. — А так…

— Ну и чего они хотели? — интересуюсь. — Мы же спасли их людей. По большому счёту, они должны радоваться и быть благодарны.

— Если бы мы спасли их по уставу, то безопасники, наверное, даже порадовались бы. И то не факт, — заверяет целитель. — Но мы спасли, превышая собственные полномочия, — как будто передразнивая серого дядьку говорит Пилюлькин и поднимает на меня уставший взгляд. — Понимаешь, Ларион, я вообще не имел права тебя привлекать. Использовать тебя не имею права, как по уставу нашей Академии, так и по воинскому. Поэтому они, конечно, хотели поставить меня в позу виноватого, но только у них ни черта не получилось. Потом хотели проделать это с тобой, но по закону ты им никак не подконтролен.

Удивляюсь, но слушаю дальше.

— Утерся наш дорогой гость — у Академии и батальона зачистки есть официальный договор, ты представляешь? — задает вопрос целитель и чуть привстает с кресла.

— Представляю. А что им не понравилось? — уточняю.

— Им не понравилось, что ты делаешь то, что не могут сделать военные медики. Это первое. А второе — то, что ты с точки зрения армейского «Молчи, молчи» молодой щегол, — перечисляет Пилюлькин. — Ты, кстати, молодец. Они ведь действительно такие предложения по поводу аналитического отдела не каждому делают. Да и потом, ты его прекрасно уел, — усмехается целитель. — За это тебе отдельное спасибо. Ему даже возразить было нечего, потому что ты никак в его вертикали подчинения не вписываешься. Академия тебя попросту не отдаст.

— Всё равно не понимаю, в чем дело, — признаюсь. — Им же самим это выгодно. Сорок человек вернутся в строй, будут продолжать зачистку. Больше людей — быстрее результат.

— Ой, — машет рукой Пилюлькин, — кого это нынче интересует? Чем выше люди, тем меньше они задумываются о других. Списать бойцов всегда проще, чем выделять средства на их восстановление в госпитале. Думаю, даже горючку для вездеходов выписать сложнее от очага до нашей Академии, чем списать бойцов… Да еще и несколько перелётов винтокрыла тоже вылетают в копеечку. В общем, мое мнение такое — СБ просто зацепились за перерасходы.

— Ничего не понимаю, — признаюсь. — Нелогично же.

— Это армия, парень, — снова вздыхает Пилюлькин. — Нормально. Круглое несём, квадратное катим. Не бери в голову, главное, что он утёрся. По всем фронтам. Подлости от них можно не ожидать. Если бы он что-то накопал, предъявил бы сегодня и сразу, далеко не отходя. А так проверил, всё нормально. Никакой криминал не увидел, убрался. Теперь будет писать отчёт.

— Ммм, да, — задумываюсь.

— Поверь моему опыту, — грустно ухмыляется целитель. — Одна беда — нервов моих за утро съел больно много. Но это мы поправим. Ты сам с чем пришёл?

— Да, собственно, хотел узнать, что за мужик, и, возможно, поработать с оставшимися, — озвучиваю. — Силы восстановил, уверен, что потяну.

— Знаешь, — вздыхает Пилюлькин, — слишком уж мне этот армейский проверяющий нервы выкрутил. Сегодня, наверное, не будем. Есть у меня к тебе другое предложение, раз ты так жаден до знаний.

— Говорите, — внимательно слушаю целителя.

— Там, в процедурной, это первая дверь после целительской. Сразу напротив столовой, — объясняет Пилюлькин. — Ты в ней еще не был, да и мало кто из первогодков туда заглядывал. Там сейчас Вероника рассказывает кое-что интересное.

— Так я ж не целитель, — удивляюсь.

— Она и не для целителей, а для общего развития. На лекциях подобного не услышишь, вся информация вне общего обучения, — говорит Пилюлькин. — А я, пожалуй, воспользуюсь несколькими часами спокойствия до ужина.

На столе целителя почти полный порядок. Видимо, он наконец разобрался со всей текучкой и взял себя в руки после встречи с менталистом.

— В лазарете еще несколько коконов, — напоминаю. — Мы же до выходных управимся?

— По поводу бойцов не переживай, — улыбается Пилюлькин. — Завтра тебе можно будет принять лёгкий вариант усилителя. Отмерю, чтобы четко на полчаса хватило. Мы всех оставшихся за это время спокойно отработаем: без надрыва и лишней спешки.

Вспоминаю, как мы за прошлые четыре часа обработали почти сорок с небольшим бойцов. Если работать в два раза спокойнее, то будущая работа звучит не более, чем легкая прогулка.

— Я просто переживал, что они ещё бойцов пришлют в таком же состоянии, — добавляет Пилюлькин. — Но, как видишь, повезло. То ли армейские нашли способы противодействия очагу, то ли просто теперь не привозят. В общем, пока нас никто не беспокоит. Ты бы поторопился, а то пропустишь что-нибудь важное.

Замираю на месте, обдумывая полученную информацию. Если бойцов больше не подвезут — всё успеваю. Поездку в город отменять не придется, а то все-таки с усилениями были риски. Своей группе ни о чем не говорю — не хочу, чтобы девчонки лишний раз расстраивались. Они там настроили грандиозные планы с активным выходом — пусть помечтают. Вероятность, что все получится так, как они загадали все равно достаточно невысокая, но как план — почему бы и нет?

— Узнать что-то новое, да ещё и вне программы, это же просто праздник какой-то, — говорю целителю.

— Всё, студент, скройся с глаз моих, — выдыхает он.

Дверь в целительскую открывается сама. Намёк понимаю, собираюсь и тут же выхожу из кабинета.

Как там сказал Пилюлькин? Следующая дверь после целительской и напротив столовой. Замечательно. Быстро нахожу нужную дверь. Раньше не обращал на не никакого внимания, сворачивал чуть раньше. Но это и понятно — в столовую бегаю намного чаще, чем в библиотеку. Здесь ещё целый коридор.

Аккуратно заглядываю в дверь. В кабинете сидят четыре человека: два наших призванных целителя — Синегорский и Майя, рядом с ними Аглая и Олеся. Ничего себе, девчонки ни словом не обмолвились о внештатной лекции. Если только сами узнали по факту.