Комната точно такая же, как была у меня до момента, пока я не воспользовался расширением. Очень маленькая и узкая. Фактически — шкаф во всю стену напротив двери, небольшая тумба и откидной столик, чтобы можно было заниматься. На этом всё.

— Прошу, — говорит директор, показывая рукой.

Клишенко проходит вперёд. Мы с директором остаёмся в коридоре: вдвоём или втроём в комнате делать нечего — очень мало места.

Следователь осматривается, заглядывает под кровать и резко открывает дверцу шкафа.

На средней полке сидит очень знакомое мне существо. Как раз в этот момент обсасывает коричневую плашку магической мины. Причём эта мина, похоже, прямо сейчас взрывается во рту обезьянки. Её волосы электризуются, а сама она смешно подпрыгивает и пялится на следака.

— Какого чёрта⁈ Это ещё что такое⁈

Обезьянка замечает меня. Обманчиво медленно вытягивает изо рта плашку, взвизгивает и тут же ныряет спиной вперёд в стену шкафа. Пальцы рванувшего за ней следака натыкаются лишь на холодную стену Академии.

— Я бы на вашем месте не стал бы всякое непонятное хватать руками, — замечает Генрих Олегович. — Вот правда, а если бы мартышка откусила бы вам пальцы?

Следак отдёргивает руку и поворачивается к нам.

— Но вы же здесь, — недоумевает он. — Разве мне нужно волноваться?

— Мы-то здесь, но за вашей спиной почти ничего не видно, — объясняет директор. — Я ведь даже магию не стал применять, опасаясь вас задеть. А стояли бы вы сантиметров на двадцать ближе к нам, мы бы без проблем поймали эту живность. Зачем только вы к ней полезли?

Этот вопрос меня тоже интересует. Бритый следак никак не похож на специалиста по отлову магических существ, да и на охотника не тянет. Если судить по внешнему виду и общению, довольно успешный офисный работник, наверняка умный и опытный. При этом, сталкиваясь с необъяснимым, делает сущую ерунду, еще и не в первый раз. Что тогда в городе, что сейчас.

— А что это у вас в Академии за тварь такая, что сквозь стены ходит? — интересуется Клишенко.

Следак несколько раз закрывает и открывает дверцу шкафа, будто это поможет поймать бесёнка.

— Это не твари, а существа прорыва, — поясняет директор. — Чаще всего хищники. Как я уже говорил, ловить их нужно по-другому. А конкретно эту мы бы и ловить не стали, а просто уничтожили бы.

— И как часто по вашей Академии носятся такие странные существа? — уточняет Клишенко, осматривая шкаф со всех сторон.

— Нечасто. Непонятно, как эта мартышка столько продержалась, — ворчит директор. — Уже не первый день ловим.

Как мне кажется, Генрих Олегович не особо-то и хотел поймать тварюшку. Иначе бы воспользовался магией, несмотря ни на что. По словам моих одногруппников, директор на занятии замораживал время в отдельно взятой аудитории. Тут у него было на порядок больше возможностей и площадь воздействия значительно меньше. Нет, он определенно просто этого не хотел.

— Мартышка ушла сквозь стену, господин следователь. Давайте всё-таки взглянем на вещи нашего студента, — предлагает Генрих.

Я уже из коридора видел кое-что знакомое — плашка в лапах у мартышки.

Следак снова аккуратно открывает дверцу шкафа, но за ней, как и следовало полагать, никого нет. В шкафу только большой кожаный рюкзак с распотрошённым замком и лямками. Скорее всего, мартышка брала плашки именно оттуда. Кстати, ту плашку, которую она обсасывала, животинка прихватила с собой.

— Очень интересно, — размышляю вполголоса. — Похоже, она ищет магию, но не просто магию…

— Именно, Ларион, не всякую магию! — согласно кивает директор. — А конкретно структурированную магию, которую можно залить в накопитель. Обычной магии у нас за воротами Академии навалом. С одним большим «но» — пока её студенты через себя не пропустят, магия, в общем-то, никакой существенной пользы для этого существа не имеет.

Клишенко достаёт из шкафа рюкзак, рассматривает его со всех сторон и перекладывает на кровать.

— Вы так уверенно взаимодействуете с потенциальными проблемами, — ворчливо замечает Генрих.

Ему очевидно претит желание следака все потрогать и изучить здесь и сейчас. Никаких ему опасений и страхов.

— Непуганый следак пошел, — еле слышно говорит директор. Так, что слышу его только я.

— Не переживайте, Генрих Олегович, вряд ли здесь активированы ловушки или защитные амулеты, — проговаривает следователь. — А если стояла приспособа от воров, то уже разрядилась в мартышку. Игорь Мякишев сегодня никак не планировал, что мы заглянем к нему в гости, правильно? — рассуждает следак.

— Да, это вряд ли, — подтверждаю.

Возможно, следак по большей части руководствуется логикой и здравым смыслом. Просто не тратит время на лишние выяснения и перепроверки. Чего, в общем-то, от менталиста и ждешь.

— Ну вот, значит, ничего страшного для непрошенных гостей в комнате первокурсника не предусмотрено, — хмыкает Клишенко. — А защиты на рюкзаке нет, сами видите. Была или нет, нас уже мало волнует. Это проблемы мартышки.

Согласно киваю. Генрих Олегович только вздыхает — спорить со следователем себе дороже. Хочет рисковать — пусть, его дело.

— Посмотрим, посмотрим, — бормочет следак, вытряхивая содержимое рюкзака.

На кровать одна за другой вываливаются коричневые плашки. Штук десять или пятнадцать. И, видимо, они действительно деактивированы, поскольку ничего похожего на взрыв не следует, и очевидная готовность директора к проблемам не пригождается. Несколько плашек оформлены под амулеты — более длинные и покрыты затейливой вязью. И не факт, что они сделаны именно для проломов пространства.

Вместе с плашками на кровать падает ещё одна непонятная прямоугольная конструкция примерно двадцать на тридцать сантиметров. Она больше напоминает рамку от экрана с пометками и небольшими встроенными амулетами.

— Что это? — удивляется следак. Вертит рамку в руках, но, очевидно, что такую штуку видит впервые.

— Что-то вроде трафарета, — мгновенно понимаю назначение штуковины. Мозг, пока Клишенко вертит рамку, неожиданно соотносит отметки с не единожды увиденным. И тут же выдает ответ на старый вопрос.

— В смысле? Какого ещё трафарета? — переспрашивает Клишенко.

— Ловушки в замке были сделаны практически с идеальной точностью, — объясняю. — Думаю, именно с помощью этой рамки оформлены опасные участки коридоров. Видите пометки? — кручу трафарет в руках. — Примерно на этом расстоянии, если сопоставить с коридором, ставились выпирающие из стены камни и рисовались трещины и черточки. Наверняка и расстояние какое-нибудь стандартное. От большого пальца до мизинца или от одной руки до другой. В общем, тот факт, что Игорь причастен к ловушкам в Академии, можно считать доказанным.

— Жаль, — произносит директор. — Очень жаль… Я ведь привык доверять своим студентам. И встретить подобное… У меня нет слов. Раньше о таком даже думать было странно, а сейчас. Тьфу!

— Думаю, в пределах Академии подобное и сейчас невозможно, — пожимаю плечами. — Тут что-то другое. Слишком уж навязчивые мысли были у парня. Да, наверняка Игорь отчасти считал так, как считал, но его тревожность явно усилили и сделали основой характера — это очевидно. Так что не корите себя.

Генрих Олегович поджимает губы, но в ответ ничего не говорит.

— Вы будете предъявлять ему обвинения? — спрашиваю следователя.

— Нет, — качает головой мужик. — Это бессмысленно. Да и, кроме того, на территории Академии власть не моя, — кивает на директора. — Это вопрос к вашему старшему.

— Ларион, мы бы выкупили у вас жизнь этого человека, если ситуация встала таким боком, — поясняет директор. — Вы Игорю ее спасли, и тут я не могу аппелировать к контракту Академии, — кивает на обнаруженные амулеты.

— Я не в том смысле, господин директор, — говорю. — Мне бы просто понять будет ли он наказан?

— Наказан? — задумывается директор.