— А чего переживают? — интересуюсь у девчонки. — Я спрашивал Пилюлькина, он говорит, что все пучком.

— Это да. Критичного ничего не случится, особенно для целителя, — кивает Олеся. — Ему-то что? Старшекурсники вот переживают, что на время закрытия очага Академию могут тоже прикрыть. Меры безопасности и все такое. А всех студентов временно перевезут в город.

— Да уж, неприятно, — подтверждаю. — Только недавно более или менее разместились. Ещё и капитана снова гонять. Ему больше всех достанется.

— Ну вот и я про то же, — говорит Олеся, заполняя поднос. — Дирижаблем не всех смогут перевезти. Нам, собственно, особенно некуда ехать. Отсюда сложно выбраться, но военные оставили два вездехода, сказали, если вдруг что — подгонят ещё, так что вывезут. А вот в каком виде потом встретит нас Академия после зачистки очага — большой вопрос. Об этом и переживают.

— Будем надеяться, что ничего такого не случится, — киваю девушке.

Постепенно в столовую подтягиваются остальные ребята из нашей группы. Мы уже успеваем прикончить половину завтрака. Последней за стол садится Аглая. Как раз, к её приходу, на столе появляется шесть чашек кофе.

— Ну и что это за рекламная акция? — удивляется девчонка и недоверчиво смотрит на кружку.

Остальные ребята делают по глотку.

— Не переживай, нас не пытаются ни на что агитировать, это я заказал, — усмехаюсь.

— Ого, какой вкусный кофе! Вот это спасибо, — Макс спокойно принимает подарок и наслаждается напитком.

— Будем считать так, — с лёгким недоверием, соглашается Аглая и тоже благодарит.

Остальные ребята тоже некоторое время обсуждают напиток, но все остаются довольны.

— Олеся говорила, что тебя вчера на весь день Пилюлькин забрал, — вспоминает Макс.

— Было такое, — соглашаюсь. — Сегодня после пар тоже к нему пойду.

— И как? — интересуется Марк.

— Не знаю, — отвечаю. — Сложно. На самом деле очень выматывает. Работаешь как автомат. Полнейшая концентрация. Очень быстро втягиваешься, но потом жесткие откаты.

— Нам сказали, что ты упал без сил, — говорит Аглая и косится на Олесю. — Сегодня как?

— Намного лучше, — честно говорю. — Проснулся, правда, раньше всех. Видимо, такой пост-эффект от эликсиров Пилюлькина.

— Говорят, имперского мага позвали, — заявляет Аглая. — Видимо, что-то готовится.

— Кто говорит? — уточняю.

— Я проходила мимо физрука, — рассказывает девчонка. — Он обсуждал это с завхозом. А еще сегодняшние пары, как вы помните, должен был вести Генрих Олегович. Их поменяли. Больше того — директора со вчерашнего вечера никто не видел.

— А куда он мог уехать? — удивляется Макс.

— Пилюлькин обмолвился, что наш Генрих может остановить любой очаг. Я думаю, что ушёл в усиление к остальным магам, — предполагаю.

— Наверное, это хорошо, — говорит Марина. — Раз позвали имперского мага, то можно особо не беспокоиться.

— Я тоже так думаю, — соглашается Аглая, но видит мою реакцию. — Таак… ты снова что-то знаешь?

— Пилюлькин сказал, что после имперского мага тут останутся только пустоши, — передаю слова целителя.

— Я уж рассчитывала, что, наоборот, заработаем, — грустно говорит Марина. — Но если имперский маг закроет очаг, то где мы будем брать тварей прорыва? Они же не просто так здесь появляются — очаг их поддерживает.

— Так здесь же ещё останется целых три очага, — говорю ребятам.

— Как три? — удивляется Макс.

— Я карту видел, — сообщаю. — У нас вокруг Академии целых три очага, а никак не один. Первый ближе всех. Его, видимо, сейчас отрабатывают. Два расположены чуть подальше. Около пятидесяти километров плюс-минус.

— Тогда, конечно, лучше, чтобы имперский маг всё-таки пришёл, — заявляет Аглая. — Пятьдесят километров для этих тварей вообще ни о чём. А так — прорыв закроют и на этом всё. Магия наверняка позволит вырастить новый лес. Да и заработок будет.

— Про какой заработок говорите? — удивляюсь.

— Как про какой? Про части тел и про ингредиенты, — поясняет девчонка. — Мы вполне сможем через некоторое время выходить раз в неделю в леса. Ты что, не слышал? Всем студентам разрешают, если группы полностью сформированы — даже, скорее, сами предлагают.

— Это вчера рассказывали, тебя же не было, — подхватывает Макс. — Стандартная практика: если принесешь из леса что-нибудь хитрое и интересное, могут засчитать как пройденный экзамен. Правда, это к нам это не совсем относится — только со второго курса.

— Мы можем только по твоему приглашению, — кивает на меня Марина.

— Мне пока об этом ничего не говорили, — пожимаю плечами. — Да, и самой Академии сейчас не до этого.

— Но ты всё равно на всякий случай имей в виду, что мы готовы, — напоминает Аглая.

После занятий, как и договаривались, захожу к Пилюлькину. Решаю не тратить время на обед — всё равно потом пропишет мне что-нибудь восстановительное. Опять захочется жрать как не в себя.

Занятия неожиданно проходят вполне неплохо. Заметно, что преподы беспрерывно беспокоятся и нервничают. При этом довольно уверенно читают лекции и совершенно спокойно проводят расчётные и практические лабораторные.

Да, сегодня у нас отменили уроки директора и его любимое амулетостроение. Зато с самого утра начинается блок по ритуалистике под руководством физрука с обязательной отработкой десятка стандартных узлов. Это что-то новенькое и интересное.

Оставшееся время напрочь забивают лабы по тому же предмету.

— Вы должны понимать, какая ответственность лежит на вас при создании ритуалов, — объясняет физрук. — Каждый узел должен быть на своем месте. В противном случае, вы нарушаете концепцию ритуала. Отработка материала после занятий тоже крайне обязательна — иначе из вашей головы тут же все выветрится, а на следующем занятии будете сидеть и смотреть на меня как бараны на новые ворота.

К репликам физрука все давно привыкли. Как и к тому, что его советы лучше выполнять. На ритуалистику несколько часов нужно обязателньо выделить, причем каждому из нашей группы.

Новых преподавателей нам пока не представляют. Видимо, мы еще не познакомились с основами, и предметов нам достаточно. По крайней мере, на сегодняшний день. Спокойная, не сказать, что сложная программа.

После пар решаю не брать приступом столовую вместе с большинством моих однокурсников. Иду в кабинет к Пилюлькину.

В столовую, скорее всего, пойду после. Вдруг мы сможем обработать не одного, а сразу несколько бойцов. Всё-таки на кону выход в город, который целителю не так уж важен, в отличие от меня.

— Можно? — заглядываю в дверь и, похоже, прерываю довольно эмоциональный разговор Пилюлькина в диагностической.

На стуле напротив целителя сидит серый невзрачный и очень спокойный человек. Я бы сказал излишне холодный. У Пилюлькина немного растрёпанный вид. Кажется, он только что доказывал свою точку зрения. И, судя по реакции серого человека, к общему знаменателю они не пришли. Успеваю уловить момент, как Пилюлькин от избытка эмоций трясет эликсиры в руках, но уже ничего не говорит. Узнаю восстановительные комплексы.

— Можно? — повторяю, продолжая стоять в дверях.

— Уже пришел? Заходи, — машет рукой целитель.

Пилюлькин поворачивается к серому человеку и уже спокойнее говорит:

— Ладно, бесы с вами, оставайтесь. Садитесь вон туда, — указывает на кресло возле стены. — Чтобы не мешать.

Холодный серый дядька молча кивает и отходит в уголок. Садится, складывая руки на колени. Кидаю непонимающий взгляд на целителя.

— Да, да, Ларион. Придётся работать при свидетеле, — кивает на мужика.

Чувствую лёгкое касание моего разума. Хорошо, хоть наследство Кольцова — позволяет постоянно ощущать лёгкую отстранённость. Да и пелена тоже даёт о себе знать. Прочитать меня и тогда не могли, сейчас уж тем более. За границу разума у меня не выходят даже поверхностных мысли.

А дядька, очевидно, менталист… Оценивающе смотрю в его сторону.