Прорицание, видимо, сделано совсем недавно, потому что отец, по словам юриста, был в дозоре несколько лет назад. Если бы прорицание получили еще тогда, то захватить отца было бы проще, да и детей у него на тот момент было меньше. Значит, всё случилось в промежутке этих пяти лет. Но ведь я тогда был на попечении дядьки, а мои племяши сейчас на попечении мачехи. Если она будет за ними нормально следить, никуда они не сбегут.

Хорошо, уже легче. Теперь второй вопрос. Почему скелеты плохо горят, но некоторые из них взрываются огнём? То есть шансы убить их с первого раза пятьдесят на пятьдесят. Думаю, и в сторону некроманта должно сработать так же. Усмехаюсь про себя. Ну да, то ли встречу динозавра, то ли не встречу. В данном случае шансов у меня других нет — придется щупать конкретно этого динозавра и надеяться, что сработает.

Стоять и не шевелиться сложнее, чем кажется. От скуки глаз перескакивает с вещи на вещь, со шкафа на шкаф. Тело не двигается, но зрение не блокируется — уже неплохо. Чудится движение справа.

Пытаюсь скосить глаза в сторону. В поле зрения попадает только часть двери. Вижу, как сквозь неё пролезает очень знакомая лапа. Да ладно! Потом появляются тело и голова знакомого монстрика.

Мартышка никак не может вытащить из двери вторую лапу. Морда ныряет обратно за дверь, и в этот раз бесёнок появляется весь. Он вытаскивает изо рта знакомую магическую мину. Не может быть! Снова удивляюсь.

Бесёнок словно понимает, что здесь происходит, и аккуратно прячется за шкафом. Забавно. Ладно, вернемся к нашим динозаврам. Все твари прорывов горели от любого моего росчерка. Не имеет значения, какой силы он был. Попробовать в любом случае нужно.

Глиф росчерка получится сформировать не только рядом с собой. Пробовал уже. Надо хорошенько рассчитать и дотянутся так, чтобы точно попал.

С трудом переключаю внимание и концентрируюсь на самом маленьком глифе, какой только могу представить. Меньше нельзя, чтобы он не разрушился… тянусь чуть ли не всем застывшим телом.

Рисую глиф со стороны горелки, чтобы можно было подумать, что это просто плеск из посудины, если вдруг не сработает.

Из позитивного — вижу, что некромант не держит над собой никаких щитов. Не вижу проявлений магии, разве только возле рук. Над ним ничего не летает и не висит. Есть активные амулеты, но что за амулеты — непонятно. Точно не защитные. И это прекрасно. Хотя, по идее, чего ему бояться?

Наконец формирую глиф и бахаю росчерком мужику в шею.

— Что это? — некромант трет место, куда ударяет росчерк.

Характерно, что оборачивается он не ко мне, а в сторону горелки.

— Что происходит⁈ — растерянно спрашивает сам себя. — Кто здесь⁈

Его тело трясётся — секунда, две, три. Кажется, мне везёт. Помню, как мы с Пилюлькиным работали с крысами. Те особи, которые ещё не мутировали, но уже имели порядка двадцати-тридцати процентов заражения, вели себя очень похоже. С поправкой на то, что ничего не говорили — только пищали.

Мужик крутится, не понимая, что происходит, и поочередно активирует разные амулеты. Кое-что получается: отчетливо вижу, как некроманта волнами накрывает магия. Видимо, перед ним лежали амулеты от различных воздействий, например, против отравления. Отсюда мне не особо видно.

Молча слежу за тем, что происходит. С места двинуться по-прежнему не могу. Мужик дёргается в одну сторону, потом в другую, снова вертится внутри рисунка. Кажется, он забывает о том, что происходило на его столе. Некромант замирает и испускает дикий вопль.

Он раскидывает руки в стороны. Вены по всему телу вздуваются. Крик переходит в хрип, и вены поочередно лопаются: сначала на руках, потом на лице. Разорванное тело испускает клубы дыма. Тело трясётся ещё несколько секунд, полностью выгорая изнутри. Огня не вижу, но серый дым сочится из-под хламиды мужика, отовсюду, где порвались вены.

Некромант превращается в умирающий паровоз. Дым или пар вырываются с сильным напряжением. Ещё секунд десять — и полностью выгоревшее тело мужика падает на пол. То же самое происходило с крысами в кабинете Пилюлькина.

Тут же пробую пошевелиться. Получается. Кажется, некромант всё-таки помер, иначе как объяснить спавшее оцепенение? Да и тело мужика не похоже на пышущее здоровьем.

Делаю шаг назад и выхожу из ритуального рисунка.

Теперь надо найти обратный путь в Академию. Как — хороший вопрос. Главное, чтобы сейчас сюда никто не заглянул на огонек. Прислушиваюсь — вроде тихо.

Снова кидаю взгляд на ритуальный рисунок. Магия внутри него перестаёт циркулировать и застывает, словно тщательно прислушиваясь к происходящему. Пробую затронуть её ногой — вроде ничего не происходит.

Кидаю внутрь ритуала первую попавшуюся стеклянную колбу. Опять же никакого движения. Магия в ритуале становится спокойным недвижимым болотом. Для начала вместо меня лучше бы запустить туда кого-нибудь другого. И желательно более живого, чем местные обитатели. Но где же его возьмешь? Существо за шкафом живым может считаться очень условно, раз умеет проходить через стены. Да и выловить мартышку — та еще задача.

Кроме меня пробовать некому. Лысый некромант лежит возле стола и напоминает груду прожженных вещей. Орк возле стены так и лежит серой кучей.

Камень с распластанным человеком никак не меняется — всё происходящее никак на нем не отражается.

Делать нечего. С опаской залезаю в ритуал и направляюсь к отцу.

*Да-да. Зеленый маленький сморщенный философ с инверсией — все как помнится.:)

Ритуал не отзывается, ничего не происходит. Магия полностью инертна.

Отец перестаёт кричать в моём разуме, но в сознание он так и не приходит. Это к лучшему. Сбиваю с его рук кандалы — благо, запоры на них простейшие. Следом освобождаю ноги. Переваливаю отца через плечо и выношу из ритуального рисунка. Кладу на освещённый пол. Всё тело графа покрыто фигурными разрезами — и капля за каплей кровоточит.

Разрезы похожи на странные письмена. Язык незнакомый.

Обращаюсь к памяти. Структуру стазиса, которую кидал Пилюлькин, прекрасно помню. Вот только никогда не делал ничего подобного. Несколько раз просчитываю и создаю глифы.

Возможно, мне помогает эмоциональный подъём после смерти некроманта, и у меня получается создать и удержать несколько непростых глифов. Кокон стазиса тут же улетает к отцу, оплетает его руки и ноги, полностью закрывая тело. Понимаю, что пока защитный кокон соединён со мной, он будет существовать. Ему нужна постоянная подпитка магией. Как только отойду на достаточно большое расстояние, он тут же рассыплется. Это понимание прорисовывается сразу же, как только создаю кокон. Очень интересно, откуда бы?

И на этот вопрос у меня приходит ответ — это одно из воспоминаний Кольцова.

Кокон стазиса создаю больше не по памяти, а по принятому опыту менталиста. Значит, вот таким образом можно попробовать вытащить техники, которыми владел сам Кольцов. Не одну технику, и даже не две: я могу получить все, что у него были. Просто напоминать себе вычитывать и проговаривать их про себя. В нужный момент они всплывают из памяти.

Однозначно нужно заглянуть в библиотеку, когда вернусь.

Встаю и осматриваю шкафы.

— Ну, выходи, я не буду в тебя стрелять, — обещаю.

Из-за шкафа выглядывает мордочка обезьяны.

— Выходи, выходи, — повторяю. — Не бойся

— И-ии? — существо хрипло пищит и ковыляет в мою сторону на трёх лапах. В четвертой держит украденную из сумки Игоря пространственную мину.

— Да, это нам тоже понадобится, — киваю. — Тащи сюда. Договоримся.

— Ииии, — тварюшка согласно пищит, и быстро подбегает ко мне.

— Ладно. — Беру магическую мину в руки.

Бесенок тут же отпрыгивает на метр, но не убегает.

— Теперь бы понять, как эта штука работает.

Рассматриваю мину и нахожу входы и выходы магии. Видимо, магия сохраняется внутри и так просто вывести её из плашки не получится. Мартышка очевидно знает и чувствует магическое наполнение, но высосать как накопитель, не может. Вот и держит плашку во рту.