Да уж, в такое время по Академии я ещё не шарился.

Пусто и безлюдно. Теперь понятно, как у Игоря получилось незаметно расставить ловушки. В это время как раз никого нет. Кстати, Игорь… а где он? В целительской или в лазарете его не видел. С другой стороны, его вполне могли отправить в центральный госпиталь, как и бойцов, которых мы обработали. Там в любом случае вариантов помощи намного больше. Постоянный уход, медсестры, опять же… Мельком цепляюсь за тёплое воспоминание об Ариадне. Девушка заботилась обо мне как надо. Может, Игорю тоже повезло не меньше. Не думаю, что он, как только придет в себя, захочет как можно быстрее восстановиться. Слишком большой к нему интерес со стороны следаков. Как-никак несколько покушений. И неважно, что парень ничего об этом не помнит — разбираться всё равно будут. Ситуация хоть и не является прямой ответственностью следователей, поскольку всё произошло на территории Академии, но интерес никуда не испарится.

Так. Желудок снова напоминает о себе. С едой у меня, прямо скажем, негусто. Задумываюсь, какие у меня есть варианты. Ломиться к товарищам — не тот повод, столовая откроется через только несколько часов. Кажется, пришло время офицерских пайков, которые я умудрился давным-давно заказать у завхоза. Удачно, что до этого они мне так и не пригодились.

Достаю упакованную коробку и вместе с ней возвращаюсь в лазарет. Вдруг, Пилюлькин решит заглянуть, а меня нет в палате? Мало ли.

Неторопливо иду по коридору — ощущение картонности не покидает. Кажется, толкни стены — и они рухнут, обнажив другую реальность. Делаю крюк и спускаюсь на склад. Легонько дергаю дверь. В общем, не удивлен — тоже закрыто.

В лазарете сажусь на кровать и понимаю, что ни разу не пробовал офицерский паёк — даже интересно, что там. Улыбаюсь своим мыслям — сейчас поем и станет легче. С легкостью разрываю упаковку. Достаю банку без этикетки — похожа на консерву. Вскрываю крышку — внутри липкий пластилин. Без вкуса и без запаха.

Стоп. Вообще не верю. Здесь что-то явно не так. Кручу неоткрытую банку в руках — ни состава, ни срока годности. Больше напоминает обычный муляж. Вряд ли бы Германыч мне такое бы продал.

Несоответствий накапливается много.

Одежда! Вспоминаю. Чек. Никого в лазарете! Чек. Пилюлькин обычно безвылазно сидит в своем кабинете, так же как и Германыч. Ну, тоже — чек. Хотя тут туда-сюда. Они же не прибиты. Так, пусть. Вообще — ни одной живой души в коридорах, возможно? Да, но это не норма. Ладно, пусть тоже — чек! Информер? Туда же в копилку. Чек! Теперь вот это — офицерские пайки без надписей? Не верю. Даже больше, чем отсутствию вкуса.

Следовательно, я в чем-то вроде ловушки разума. Или не ловушка? Интересно.

Как только в голове появляются соображения, у меня меняется настроение. В тот же момент меняется и ощущение от происходящего.

Для сна — слишком детализировано и ясно. При этом — передо мной точно не реальность. Всплывает воспоминание — у менталистов есть подобная техника, но используется она исключительно для защиты или для казни. В зависимости от того, кто является оператором. Вот только реципиент, в данном случае я, при этом не должен осознавать ситуацию.

Так. Память Кольцова доступна. Объяснение есть. Работаем.

Вполне быстро осознаю и доказываю для себя нереальность окружающего. Причем осознание приходит, скорее, с удовольствием, чем со страхом.

Отлично. Считаю почти доказанным, что я после «пробуждения» нахожусь внутри собственного разума. Это раз. Всё происходящее — не работа внешнего оператора. Это два. Достаточно.

Стены палаты неярко светятся, а я начинаю ощущать замок Академии в крайне позитивном ключе.

Более-менее логику понял. Если мне будет нужен выход, нужно просто… а, вот и он — без особого удивления вижу в двух шагах от себя светящуюся арку перехода. Так, будто подсвечиваются черточки-вязи глифов. Выглядит знакомо, но зацепиться не получается. Кажется, мне просто не хватает данных… А если всмотреться в частое мельтешение света? Нет, нельзя. Он тут же тускнеет.

Кажется, для работы внутри сознания мне нужно набирать базу отдельных глифов. Тогда, может, пазл сложиться. Арка светится сильнее.

Ой, да ладно, это же мой разум. Он может отвечать мне текстом, а не только отправлять знаки символами.

Свет арки тут же бледнеет.

Хм. А ведь я знаю существо, которое не могло передать устным текстом свой опыт. И ведь какое совпадение — этот пакет информации тоже находится в моем разуме. Плюс техника менталиста. Хм. А это вполне объясняет происходящее. Даже странноватый диалог без слов ложится в эту теорию.

Так. А если мне самому попробовать проговорить вслух?

— Как мне вернуться сюда, когда определюсь с вопросами и наберу больше информации про глифы? — задаю вопрос и жду.

Логично же. Ну? Уверен, что все это — ответ на мой единственный вопрос, обращенный к лже-Кольцову. Просто за неимением внятного багажа знаний, не могу перевести его на понятный мне язык. Но ответ очевидно есть…

Арка светится ярче, ярче и ярче. И в какой-то момент ломается на мелкие светящиеся части. Кусочки арки перемешиваются в воздухе и перестраиваются в сложный замысловатый символ. Общепринятой пиктограммой или глифом его никак не назовешь. Так понимаю, передо мной тот самый символ, который вернет меня обратно в это место. Разломанная арка превращается в доску воспоминаний с фотографиями и образами. Всё это практически полностью погружает моё сознание в воспоминания тех пары часов, которые я провёл в обществе лже-Кольцова.

Здесь собраны все моменты, на которые обратил внимание я сам: скрипучий диван, рядом Ариадна поправляет плед на практически обездвиженном Кольцове. Окно гостиницы, через которое я выходил в ночь. Всё это помню прекрасно, будто прошло не больше нескольких дней.

Передо мной застывшие картинки нескольких часов. Дом, где я познакомился с лже-Кольцовым собирается в одном образе-чувстве. И ведь на самом деле — воспроизвести воспоминания для меня не составит большого труда. И забыть не получится.

Очень интересно.

Задаю ещё один вопрос, раз уж тем или иным образом всё-таки получаю ответы. Да еще и довольно однозначные.

— Воспоминания о междумирье могут привести меня туда? — спрашиваю вслух.

Символ снова распадается на множество мелких светящихся чёрточек, которые создают арку. Та быстро-быстро мигает.

Ага. Близко к сути, но я не совсем уверен в своих выводах. Что-то явно упускаю из вида. Арка реагирует на мои размышления и тут же загорается ровным белым светом. Понял. Не дурак.

Очевидно, что техника Кольцова использует мой собственный разум. Следовательно, своим разумом она не обладает. А вот пониманием, которое прячу от самого себя, но осознаю — это да.

Значит, ответ у меня есть. Увидеть его не могу, но держу в подсознании. До него нужно добраться. Шагаю в арку перехода.

Можно сказать, что прямое знакомство с наследием существа у меня только что состоялось. Стало понятно еще кое-что. С памятью Кольцова и блоком информации лже-Кольцова, нужно взаимодействовать по-разному.

Память менталиста — человеческая, и она просто легла на мою. Слилась в одну. Вспоминаю информацию и умения Кольцова как собственные. А вот наследие существа — самый настоящий лабиринт. Причем он находится в моём собственном разуме. Более легкого варианта принятия подсознание, кажется, не нашло. Ну и ладно, какой есть. Главное, что выход из лабиринта есть — точно знаю и чувствую. Значит, все обязательно получится, просто чуть позже.

Арка вспыхивает, и слепящий свет разливается по всему сознанию. Открываю глаза.

В этот раз нахожусь в знакомом лазарете. Резко вдыхаю воздух и сажусь на койке. Пахнет препаратами и медицинскими эликсирами — резкий сладковатый запах. Сейчас понятно, что не сплю. Нахожусь не в своем разуме, а в реальном мире. Всё ощущается острее и понятнее. Кстати, интересно, почему я вообще попал в подсознание? Но этот ответ, наверное, подождет.