Прикидываю число лежащих тут бойцов. Получается, что в лазарете прямо сейчас находится около пяти или семи процентов численного состава. Прилично.

— Тут только бойцы? — спрашиваю.

— Молодец, что задал этот вопрос, — хвалит Пилюлькин, расчищая поверхности для новых коконов. — Нет, не только. Здесь в том числе маги и бойцы пятёрок. Если спрашиваешь про боевой состав, то да, здесь только боевой состав.

— Почти семь процентов? — удивляюсь.

— Нет, около двенадцати. Привезли пятьдесят человек в таком виде. Здесь только половина, — говорит целитель. — Ещё не всех принесли.

Не нахожу слов, чтобы ответить.

— Разве мы сможем их здесь разместить? — уточняю и тоже помогаю убирать вещи со всех поверхностей, сдвигать тумбы и кровати.

— Нет, не сможем, — качает головой Пилюлькин. — У нас здесь будет только предварительная обработка. Готовься работать на износ.

Мы сдвигаем несколько кроватей, чтобы разместить как можно больше бойцов. Целитель скидывает в коробки ненужные вещи и освобождает шкафы и тумбы, чтобы сделать из них подобие столов.

— Какие у нас основные цели? — интересуюсь.

— Основные цели… — на ходу прикидывает Пилюлькин. — Большая часть из них заражена именно тем видом тварей. Я подсвечиваю — ты уничтожаешь. Потом подлечиваю самых тяжёлых, чтобы снова разместить в стазис и отправить в центральный госпиталь. Дальше — не наша забота.

— Понял, — киваю. — Думаю, сделаем всё, что в наших силах.

— Куда ж мы денемся, — подтверждает целитель. — Между госпиталем и Академией будут постоянно курсировать винтокрылы. Наша с тобой задача — обработать большую часть заражённых. В госпитале их поставят на ноги. И, очевидно, быстрее, чем у нас. Мы-то здесь, конечно, качественнее отработаем, — качает головой целитель, — но мы всё-таки не рассчитаны на такой поток бойцов. — Так! Что тебе нужно для работы?

— Ничего, — отвечаю. — Собраться и ускориться, чтобы успевать за вами. Вроде все.

— Это я уже продумал. Значит так. — Пилюлькин выдаёт мне шесть эликсиров и замирает в раздумьях. — Ладно. Выпиваешь всё по очереди, начиная с восстанавливающего.

— Сразу же с восстанавливающего? — удивляюсь, но не перебиваю. — Что потом?

— А потом суп с бойцом, — поддерживает боевой дух целитель. — Нас ждет четыре часа жёсткой работы. Как только действие восстановителя кончится, тебя отрубит. Поспишь где-нибудь здесь. С занятий я тебя отпросил. Потом проснешься, поешь… или как получится. — Пилюлькин оглядывается. — Так, студенты! Вероника! Мне нужна помощь!

Старшекурсники на секунду отвлекаются.

— Я звал только Веронику, — уточняет целитель. — Иди сюда скорее.

К нам подбегает девочка-распределитель в белом халате. Видно, что волнуется, но держится. Нервно поправляет светлые волосы и крутит пуговичку на халате. Вижу её, кстати, впервые.

— Мы начинаем работу, — сообщает Пилюлькин. — Организуй студентов так, чтобы мгновенно по моему знаку бросали стазис и выносили бойцов из диагноста. Потом все то же самое со следующим коконом. Задача понятна? Вероника, это важно! — целитель ещё раз концентрирует внимание девушки на своих словах.

— Да-да, я слышу. Организую, — подтверждает девчонка.

— Активная работа у нас будет не больше четырёх часов, — предупреждает Пилюлькин. — Очень важно, чтобы вы чётко и точно следовали друг за другом. Меня отвлекать только в экстренном случае. Таком, где уже ну никак не справиться. Я могу на тебя положиться?

— Конечно, Константин Иванович, сейчас всё будет, — обещает Вероника и объявляет все вводные другим старшекурсникам.

Голос у нее звонкий, уверенный. Со студентами она ведет себя без стеснения. Видно, что держит всех в кулаке, и все слушают её беспрекословно.

— Отлично. Если мы переживём всё это безумие, рекомендации у вас будут замечательные, ручаюсь, — обещает Пилюлькин.

— Спасибо, Константин Иванович! — Девчонка аж пышет энтузиазмом. — Мы и без этого бы справились.

— Конечно. Но так — ещё лучше. Начинаем. — целитель оборачивается ко мне. — Пойдём к диагносту. И сними пока что револьвер. Вряд ли он тебе пригодится.

Думаю, здесь целитель прав. Вряд ли в Академии я прямо сейчас начну от кого-нибудь отбиваться. Как только захожу в диагностический зал, освобождаю себя от лишнего груза.

— Так, вроде всё, — вздыхает целитель, заканчивая подготовку. — Ты готов, Орлов?

Прислушиваюсь к себе. Не очень хочется всем этим заниматься, но, похоже, выбор невелик. Обращаюсь к наследию Кольцова с тем, чтобы в ближайшее время запомнить всё, что делает Пилюлькин. В идеале — каждое действие. И ведь получается автоматически, словно сто раз так уже делал. Мысль слегка пугает, но отодвигаю ее на попозже. Сейчас не до этого.

В моих глазах словно растекается пустота, поглощая стены комнаты, пол и шкафы. При этом я будто расширяю угол обзора. На секунду всё вокруг замирает. Вижу каждую пылинку в воздухе. Такая кристальная ясность длится недолго. Видимо, именно так запускается этот режим моего внимания.

— Да, готов, — отвечаю.

Про такое состояние у менталистов очень много памяти. Практически любой из них может искусственно ввести себя в этот режим. Они добиваются подобных изменений долгими тренировками. Но и польза у такого состояния огромная — в процессе активно двигаться сложно, но наблюдательность и все, что связано с магией или разумом, в этом режиме получают сильнейшее усиление и выходят на новую ступень. Запоминаешь почти всё, что происходит. Правда, время в этом режиме очень сильно зависит от человека. Не всем дается.

Так. Мне нужно четко поставить перед собой задачу.

В первую очередь — максимально запоминать все целительские глифы. По возможности — еще и диагностику. Основное внимание отдавать все же глифам, поскольку нигде в другом месте мне их не встретить.

Мысли проносятся за мгновения. Но целитель все равно прекрасно замечает паузу.

— Точно готов? — на всякий случай переспрашивает Пилюлькин, замечая моё состояние. Он терпеливо ждет, пока я определюсь. Не подгоняет.

— Точно — киваю.

— Чего тогда стоишь? Пей, — говорит мне.

Одну за другой опрокидываю в себя колбы с эликсирами.

Пилюлькин останавливает меня с интервалами примерно десять секунд — ждет, пока каждый эликсир подействует. К обычным настоям эти эликсиры точно не имеют никакого отношения, поскольку каждый из них взрывается у меня в желудке и мгновенно разносится по всему телу. Отчетливо это чувствую. Примерно так же в своё время я ощущал себя в больничке после уколов медсестры.

Первые четыре колбы не оказывают особо заметного и понятного действия, а вот после пятой происходит очень интересная штука. На секунду цвета передо мной меняются, картинка становятся еще чётче, как в момент включения режима внимательности. Моргаю. Всё почти возвращается к норме.

Шестой эликсир взрывается внутри меня яркой гранатой. Время замедляется. Всё вокруг двигается в полтора раза медленнее. Вливаю магию в усиление — мозг набирает ускорение.

— Не переусердствуй, — говорит Пилюлькин чуть быстрее, чем обычно.

Целитель опрокидывает узнаваемые, но другие эликсиры вместе со мной.

— Заносите первого! — громко обращается к студентам.

Непривычно громкий голос Пилюлькина неприятно ударяет по ушам. Непроизвольно морщусь.

— Да, да, я понял, — замечает мою реакцию целитель. — Постараюсь говорить тише. Побочный эффект.

Движения целителя становятся рваными. Видимо, так кажется из-за ускорения. Думаю, начинают действовать и его эликсиры, только он чуть быстрее меня.

На стол перед нами студенты укладывают первый кокон стазиса.

— Ну, понеслась! — командует Пилюлькин.

Раз. Боец в стазисе приподнимается над полом. Следующая секунда — снимается сам стазис. Вижу, как внутри живого бойца шевелятся нити твари прорыва.

Два. В бойца влетает глиф — скорее всего, обезболивающий. Чтобы боец не чувствовал, что с ним происходит. Боевая броня осыпается на пол, передо мной подсвечиваются три разных зоны.