Понимаю, что речь идет исключительно обо мне. Всё, что говорит целитель вполне логично и похоже на правду. Бойцы, считай, нашли таблетку от все болезней. Не воспользоваться — глупо.

— У них есть возможность на нас надавить, — вторит моим размышлениям целитель. — Вариантов отказаться у нас нет. Мы обязаны им помогать.

Пилюлькин имеет в виду договор с Академией.

— Я не обязан, — пожимаю плечами.

— Да, ты не обязан. Это правда, — соглашается целитель. — Но ведь будешь?

— Обещаю подумать на свежую голову. — Чувствую, как накатывает усталость. — Главное, не в ущерб сну или другим занятиям.

— Стазис может держать бойцов в замороженном состоянии достаточно долго, — прикидывает Пилюлькин. — Сможешь работать с пострадавшими, когда будет возможность. Можем провести эту идею через директора.

Предложение неплохое. По крайней мере, лучше, чем выходы с внезапными нападениями. Тут примерно знаешь, чего и откуда ждать. В тандеме с целителем получается неплохая тренировка и практика. При это времени занимает всего ничего. Плюсов достаточно. Пока обдумываю, как раз будет время поторговаться. Правда, если так посмотреть, мы прямо сейчас делим шкуру неубитого медведя. К тому же без самого медведя.

— То, что вы делали сегодня, было невероятно красиво, — перевожу тему, чтобы хоть немного разбавить разговор.

— Согласен, — довольно говорит целитель. — Иногда ради таких моментов стоит продолжать практику. Ладно, Орлов, иди. Я с тобой полностью согласен. Эта работа должна быть оплачена. Уверен, что директор сумеет предложить то, что тебя полностью устроит.

Усталость то накатывает, то отступает. Достаточно бодро встаю с кушетки.

— Это до тебя ещё откат от ускорителя не доехал, — замечает Пилюлькин. — Я же говорил: принимать не чаще, чем раз в неделю. Скоро поймешь, почему.

— А вы? — уточняю.

— А я взрослый, — грустно улыбается Пилюлькин. — Мне никакой откат уже не навредит. Ладно, иди, если совсем будет невмоготу, решим.

Усталость продолжает накатывать волнами.

Вот вроде в один момент я чувствую себя совершенно замечательно и в некоторой степени бодро. Даже строю планы на расширение своей каморки… А вот я медленно поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Странно. Какие-то неприятные ощущения. Напрямую провалом памяти это не назовешь. Всё ещё могу отследить и вспомнить, что делал до этого. Просто приходится анализировать медленно и концентрироваться на конкретном деле. Мозг неожиданно перестает воспринимать контекст и воспринимает исключительно задачу. Очень некомфортно.

Слышу, как по коридору разносится дикий крик боли. Он резко прерывается, а меня захлестывает кратковременной волной адреналина.

Точно понимаю, что кричит человек, и ему в данный момент очень больно. Человек не сдается. Смущает одно — абсолютно непонятно откуда раздается резкий звук.

Оглядываюсь. Обычный коридор. Никто больше не кричит, всё вполне обычно, но и мой мозг придумать такого точно не мог. Разум я свой неплохо контролирую.

Из-за поворота выходит группа новых студентов. Сразу понимаю — старшекурсники, о которых говорил Германыч. Лица незнакомые, выглядят на пару лет старше меня. На удивление никто из них заполошно не оглядывается и ничего не ищет. Будто странный крик слышу только я.

Студенты, скорее всего, прибыли в Академию только этой ночью. Они мило общаются между собой и, очевидно, что знакомы друг другу уже не первый год. Крик они тоже не слышат, иначе непонятно, почему вообще не дергаются.

Списать ситуацию на галлюцинацию не могу. Наследие Кольцова говорит об этом вполне определенно. Кажется, мое новое состояние дает возможность коснуться чего-то неоднозначного.

Голос разума подсказывает, что с ускорителями тоже стоит повременить. Лучше раскачивать усиление тела. Благо, оно тоже довольно сильно ускоряет мышление.

По ощущениям проходит не больше десяти секунд, и вот я снова обнаруживаю себя стоящим перед дверью своей каморки. Неизвестно, с каких пор я тут стою. Может быть все эти десять секунд, а, может, несколько минут или дольше.

Выпивать ускоритель даже раз в неделю — чревато. Но спасибо Пилюлькину, что дал возможность попробовать и оценить. В моменте ускоритель бесспорно дает выигрыш в скорости мышления и скорости реакций. Да, мы поняли, что иногда это может спасти жизнь. Только, зная об откатах этой штуки, лучше сто раз подумать перед тем, как повторить. Передвигаюсь прогнозируемо, но с неприятными провалами.

Захожу в каморку и почти сразу падаю на кровать. Разобраться с криком в таком состоянии нет ни единой возможности. Восстановитель тоже решает взять своё. По-хорошему, все последствия должны пройти после сна. С этими мыслями вырубаюсь.

Получается, что сложности в случае повторного обращения армейцев для меня довольно приличные. После употребления ускорителя нужно закладывать как минимум полдня на восстановление.

Хотя пост-эффекты в общем-то ничего. Лучше, чем ожидалось — просыпаюсь в очень хорошем настроении. И опять-таки, несмотря на поздний отход ко сну, почти полностью отдохнувшим. Вдобавок еще и рано.

Секунду-другую не понимаю, что меня разбудило, поскольку чувствую себя замечательно. Потом накатывает вчерашнее воспоминание.

До сих пор не понимаю, что произошло. Крик слышал явственно. При всех вводных, непорядка в разуме не заметил.

Чёткого понимания, почему я проснулся так рано, всё еще нет. Хотя, может быть, пост-эффекты от ускорителя. Потягиваюсь и сажусь на кровать.

Что-то с этим криком нечисто. Мало того, что слышал его только я, так ещё и сама ситуация добавляет тревожности. Есть четкое ощущение, что крик либо обращен ко мне, либо напрямую меня касается. А ведь относительно близких людей в замке у меня не так, чтобы сильно много.

Дядька погиб. Ариадна сейчас в Академии менталистов. С Олесей мы виделись вчера только на ужине, по поводу неё не переживаю. Да и крик был… не то, чтобы женский.

Разве что отец.

Мысль приходит неожиданно, и уходить не собирается. Остаётся на задворках. Тревожность из-за того, что я перебрал все возможные варианты, никуда не уходит. Скорее, становится более плотной. Фактически, мужской крик, если человек мне близок, может быть только один.

Ну ладно, два.

Первый вариант — это отец. В таком случае вопросов столько, что по порядку не разберешься. Как он попал в Академию и что с ним произошло? На сердце неспокойно.

Второй вариант менее реалистичный, но исключать его нельзя. Что если я слышал собственный крик просто из будущего? Так, если в качестве некоторого допущения. Здесь уже ничто не удивит.

Слышу навязчивое жужжание информера.

Кажется, теперь понятно, из-за чего я проснулся. Сердце пропускает удар.

Быстро достаю устройство из-под сложенной одежды. Копаюсь недолго.

А ведь обычно мне никто не пишет.

Удивительно, но получается совсем противоположная история. И вот так неожиданность — только сейчас ее вспоминал.

Захожу в личную зону и непроизвольно улыбаюсь. На моё письмо отвечает Ариадна.

Первая светлая мысль — девушка в порядке. Читаю много простых и общих слов о том месте, куда её привезли. Не удивлен. Навряд ли менталисты будут давать чёткие ориентировки своей альма-матер. Дальше идут общие слова про жесткую дисциплину, контроль еды и беспрестанное наблюдение за каждым движением. Из чего напрашивается вывод: девчонку чётко контролируют в сам момент написания письма. А раз цензура ничего не изменила, то пакет с умениями Кольцова у нее работает значительно качественнее, чем у меня.

И ведь при всем при этом Ариадна всё-таки находит время и возможность написать мне. Что тоже в определенном смысле послание. На душе становится тепло.

Особенно меня радует постскриптум: «Спасибо тебе, Ларик, за слова про новый и старый дом. Они пришлись очень вовремя и кстати».

В столовую иду совершенно воодушевлённый. Рад, что получилось проснуться пораньше. При этом тревога никуда не исчезает. Сделать с навязчивым ощущением ничего не могу, поэтому усилием воли отодвигаю его на задний план.