Когда утренний свет пробил пелену тумана, наёмник присмотрелся к железнодорожному полотну и напрягся. Ржавчина на старых рельсах была стёрта до ослепительного, зеркального блеска. А рядом, в размокшей глине насыпи, виднелись глубокие, продавленные следы от тяжёлых многоосных платформ и гусеничных дронов охранения.

Мобильный Командный Центр Синдиката, проект «Левиафан», не просто проезжал здесь когда-то. Огромный бронепоезд уже курсировал по этой закрытой ветке, подминая под себя остатки старого мира. Шрам хладнокровно проверил магазин автомата, слушая хриплое дыхание Крида. До прибытия состава оставались считанные часы. Охота на Директората переходила в терминальную фазу.

LI

Густой утренний туман, скрывавший подступы к станции «Лесная», внезапно разорвался ослепительной, режущей глаза вспышкой кустарной светошумовой гранаты. Оглушительный хлопок выбил остатки стёкол в кирпичной будке стрелочника. Шрам, чьи рефлексы были намертво вбиты годами африканских мясорубок, мгновенно перекатился от окна, вскидывая КС-23. Но вместо тактического, выверенного штурма элиты Синдиката, в дверной проём хлынула дикая, неорганизованная, но абсолютно фанатичная масса тел.

Это не были наёмники. В помещение ворвались люди, закованные в гротескную, собранную из кусков броню. Поверх элементов тяжёлых армейских экзоскелетов были наброшены грязные, изодранные рясы, а на грудных пластинах криво, свежей кровью, была намалёвана эмблема, напоминающая стилизованную печатную плату, вписанную в треугольник. Отколовшаяся секта фанатиков «Монолита», поклоняющаяся технологиям корпорации как божественным дарам.

Ветеран нажал на спуск, снеся ближайшему сектанту голову вольфрамовой шрапнелью, но узкое пространство будки сыграло против него. Второй фанатик, не обращая внимания на ошмётки товарища, бросился прямо на ствол дробовика, наваливаясь всем весом. Шрам ударил титановым коленом, с хрустом ломая рёбра нападавшему, но в ту же секунду в помещение влетела тяжёлая электромагнитная ловушка — кустарный ЭМИ-генератор, собранный из микроволновки и конденсаторов.

Мощный импульс ударил по помещению. Интегрированные в затылки чипы «Эгида» конвульсивно коротнули. Шрама пронзила чудовищная вспышка боли в позвоночнике, словно в спинной мозг вбили раскалённый гвоздь. Ветеран рухнул на колени, парализованный наведённым спазмом нервной системы. Последнее, что он увидел перед тем, как тяжёлый приклад обрушился на его голову, погружая мир во тьму, — это как сектанты с благоговейным трепетом поднимают с пола полумёртвого Крида, бережно поддерживая его за голову с вживлёнными корпоративными портами.

LII

Сознание возвращалось медленно, сквозь густую, пульсирующую боль в затылке и привкус ржавчины на губах. Шрам лежал на холодном, промасленном бетоне. Его руки были намертво стянуты за спиной толстыми пластиковыми стяжками и промышленным кабелем. Ветеран приоткрыл глаза, оценивая тактическую обстановку сквозь узкие щёлки опухших век.

Они находились в колоссальном, уходящем во мрак ремонтном депо для локомотивов. Пространство было освещено неровным, мерцающим светом десятков костров, разведённых прямо в железных бочках, и тусклым неоном уцелевших корпоративных ламп. Архитектура старого советского завода слилась здесь с безумным техно-религиозным культом. Вдоль стен возвышались гротескные тотемы, сваренные из искорёженных дронов Синдиката, ржавых шестерён и человеческих костей. Воздух был пропитан запахом ладана, машинного масла и палёной плоти. Сектанты в рясах, увешанные связками старых микросхем и проводами, вживлёнными прямо в бледную кожу, монотонно раскачивались, распевая молитвы, состоящие из обрывков бинарного кода и корпоративных лозунгов.

Шрам попытался пошевелить ногами. Левая лодыжка была стянута, но правая, пневматическая, оставалась свободной. Фанатики, очевидно, не поняли природу грубого советского механизма, посчитав его не богоугодным куском старого железа. Пшш-клац. Наёмник беззвучно проверил ход клапанов. Давление в норме. Оружия не было, броня изорвана, но кинетика оставалась при нём.

Взгляд реликта сфокусировался на центре депо. Там, на возвышении из бетонных плит, искрил и гудел тяжело модифицированный, украденный у Синдиката полевой плазменный генератор. Он служил алтарём. И прямо перед ним, на расстеленном куске красного бархата, лежал Виктор Крид.

LIII

Связной Синдиката находился в полубреду от токсического шока химеры, но его грудь тяжело вздымалась — он был жив. Вокруг Крида суетились высшие чины секты. Лидер культа, высокий, истощённый человек, чьё лицо скрывал модифицированный шлем передовой группы «Омега» с припаянными к нему зажжёнными свечами, благоговейно водил руками над телом блондина.

Для фанатиков Виктор представлял собой святую реликвию. Его кожа была испещрена аккуратными, хирургически точными портами нейроинтерфейсов высшего качества, а вживлённые под кожу золотые нити корпоративных проводников слабо мерцали в свете костров.

— Узрите! Мессия из Сети снизошёл к нам! — надрывно, через хрипящий внешний динамик шлема, возвестил лидер культа, воздевая руки к прокопчённому потолку депо. — Его плоть пронизана святым кремнием! Он несёт в себе протоколы истинного Директората!

Слова проповедника пробились сквозь горячечный туман в мозгу Крида. Лощёный функционер, годами манипулировавший жизнями через графики рентабельности, медленно открыл глаза. Его корпоративный инстинкт выживания, более сильный, чем любой яд, мгновенно проанализировал ситуацию. Он понял, кто перед ним, и понял, чего они хотят. Синдикат учил адаптироваться под любую целевую аудиторию.

Блондин с трудом приподнялся на локтях, его лицо было мертвенно-бледным, но голос, когда он заговорил, прозвучал с ледяной, властной сталью топ-менеджера:

— Вы… нарушили периметр безопасности, — медленно, чеканя каждое слово, произнёс Крид. — Ваши IP-адреса не авторизованы. Я — Администратор. И я пришёл обновить ваши прошивки.

LIV

Толпа фанатиков ахнула и синхронно рухнула на колени, касаясь лбами промасленного бетона. Даже лидер культа в шлеме «Омеги» неуверенно отступил на шаг, поражённый наглостью и терминологией «божества». Крид, превозмогая ломоту в сломанных рёбрах и тошноту, медленно сел на алтаре, с презрением оглядывая паству. Он играл ва-банк, используя IT-жаргон как религиозные догмы.

— Ваш сервер осквернён, — продолжил Крид, указывая дрожащим, но обличительным перстом на гудящий генератор. — Фазовые смещения в цепи питания. Вы кормите Великий Алгоритм грязной энергией! Кто дал вам права рут-доступа к этой святыне⁈

Проповедник судорожно сглотнул, его синтезированный голос потерял былую уверенность:

— О, Администратор… Мы лишь смиренные драйверы… Мы очищаем эту землю от аналоговой скверны, чтобы подготовить пути для Священного Бронепоезда…

— Ложь! — рявкнул Крид, входя в роль. — Система выдаёт ошибку критического сбоя! Чтобы восстановить пинг с Директоратом, требуется перезагрузка.

Шрам, наблюдая за этим сюрреалистичным спектаклем из своего тёмного угла, криво усмехнулся. Манагер тянул время, и делал это виртуозно. Но культ Зоны всегда требовал крови, а не только слов.

Лидер секты внезапно выпрямился, и в его позе появилась хищная угроза.

— Истину глаголешь, Администратор. Системе нужна очистка. Антивирус требует жертвы. — Проповедник резко развернулся и указал закованным в броню пальцем прямо на связанного Шрама. — Эта плоть осквернена старым, мёртвым металлом! Он — вредоносный код! Аналоговая гниль! Мы удалим его в Яме Очищения, и тогда Великий Алгоритм примет твою прошивку!

LV

Сектанты с фанатичным воем бросились к Шраму. Острые лезвия ритуальных ножей перерезали пластиковые стяжки на его руках, но лишь для того, чтобы грубо вздернуть ветерана на ноги. Его потащили к центру гигантского депо, где зиял глубокий, круглый провал — старая поворотная яма для локомотивов, переоборудованная под гладиаторскую арену. Стены ямы были обиты ржавыми листами железа, с которых хлопьями свисала запёкшаяся кровь предыдущих жертв.