— Да, — ответила она без колебаний. — Оставлю. Я…

Она разрыдалась. Так, как это умеют делать только женщины. По щелчку пальцев, на ровном месте. Кинувшись в мои объятия и заливаясь слезами, Кира рассказала, что уже пыталась завести ребёнка когда-то, но диагноз врачей тогда был жесток. У неё были сильные проблемы с женским здоровьем, которые вылечились незаметно, во время применения навыков, лечения с чужой помощью или эликсира — точно уже и не скажешь, никто за этим не следил.

Выговорившись, Кира заметно расслабилась и вытерла слёзы.

— Тогда нам нужно всё обдумать, — сказала она. — Я не могу больше участвовать в операциях. По крайней мере, в ближайшие месяцы.

— Это понятно, — кивнул я. — Найдём тебе другую работу. Может, аналитика, координация, что-то безопасное. Посажу тебя в штабе где-то. Легиону ведь нужен штаб.

— А ты? — спросила она. — Будешь продолжать рисковать жизнью в порталах?

Этот вопрос заставил меня задуматься. Как говорил Порох — теперь я отвечаю не только за себя. У меня появилась семья, пусть и не в традиционном понимании. Семья…

Так, стоп. Мне что, ещё жениться теперь придётся⁈

Разговор с женщиной начинал становиться опасным. Эту тему я поднимать не хотел, так что попытался съехать с неё.

— Буду осторожнее, — пообещал я. — И постараюсь меньше лезть в самые опасные места.

— Постараешься, — грустно усмехнулась Кира. — Знаю я тебя. Ты всё равно полезешь в самое пекло.

Она была права. Я тоже это прекрасно понимал. Но я стал сильнее, и это тоже стоит учитывать.

— Кира, — сказал я, аккуратно беря её за руку. — Я понимаю, что всё сложилось не так, как обычно бывает. Мы толком не встречались, не узнавали друг друга. Но теперь у нас есть общее будущее. И я хочу, чтобы мы его строили вместе.

— То есть? — спросила она.

— То есть, может быть, стоит попробовать быть настоящей парой? Не только родителями, но и… ну, ты понимаешь.

Кира долго смотрела на меня, словно пытаясь разгадать, серьёзно ли я говорю.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Попробуем. Но у меня есть одно условие.

— Какое?

— Никаких поспешных решений. Мы оба не готовы к такому повороту событий. Давай знакомиться заново, медленно, без давления.

— Хорошо.

Говорить о том, что на самом деле думаю, что времени особо много нет, я не стал…

Мы ещё час проговорили о практических вещах — о её переезде ко мне, как обустроим детскую, какую работу найдём для Киры. Постепенно я начал свыкаться с мыслью о том, что моя жизнь изменится, и мне всё же предстоит стать семьянином. Признаться, поначалу это пугало, даже одна мысль об этом, но теперь, после разговора, стало проще.

Когда я собрался уходить, Кира, которая сейчас начала собирать вещи, спросила:

— А что у тебя с квинтэссенцией? Ты говорил, что с тобой кто-то разговаривает.

Квинтэссенция молчала уже больше суток.

— Не знаю, — признался я. — После возвращения из разлома она замолчала.

— Это не опасно?

— Без понятия, Кир. Я знаю не больше тебя об этом. Просто голос в голове.

Судя по лицу Киры — звучало это как минимум не убедительно, тем более от человека, от которого ребёнка ждёшь. На самом деле, молчание квинтэссенции меня беспокоило. Привык уже к её постоянным комментариям за пару дней, и без них чувствовал себя как-то неполноценно.

Попрощавшись с Кирой, я направился домой. Утро выдалось насыщенным — новые системные вещи, визит к «врачу», разговор с будущей матерью моего ребёнка. Нужно было всё спокойно обдумать.

По дороге забрёл в продуктовый магазин — мой инвентарь был практически пуст. Магазин тоже изменился — теперь часть товаров была системного происхождения. Фрукты и овощи из мира Лавр, мясо каких-то неизвестных животных. Когда успели только? Хотя, если в уже существующее производство просто загрузить другие продукты, то, по идее, всё возможно.

Погрузившись в размышления о мирском, на автомате побрёл домой. По приходу занялся готовкой. Я правда старался не думать о том, что вскоре вновь повсюду откроются разломы и мне вновь нужно будет лезть внутрь. Просто, потому что я чувствую, что до предела силы ещё очень и очень далеко. Что нужно пролить немало крови, чтобы стать реально сильным.

Бесспорно, я уже был мощной боевой единицей. Точно стою уже больше троих обычных людей в открытом бою, и плевать, какое у них оружие. Но…

А остались ли ещё обычные люди на планете? Ну те, которые ни разу не сражались ни с чем системным. Вопрос сложный. Статистически — должны быть исключения. Но у нас, в России, например, к оружию встали все, кто вообще его в руках держать может. Как ситуация в других странах — не знаю, но сомневаюсь, что сильно отличается. Против Системы должны сражаться все и сразу. Иначе мы вымрем. Уже и так погибла треть людей… В Борисоглебске это незаметно из-за того, что он стал островком безопасности, куда тянется огромное количество беженцев из региона. В других городах это должно быть сильно заметно. Мы не везде справляемся, увы.

Пока готовил, мысли были заняты примерно таким. Глобальным. Всё же не зря назвался Императором. Должен думать обо всех и сразу, хотя это плохо умещается в голове. Вот каким образом я могу помочь всем и сразу? Куда мне направить свои новые силы?

Пока жарилась картошка, я попытался честно ответить себе на вопрос о Кире. Что я к ней чувствую? Сложно сказать. Она красивая, умная, сильная женщина. Мы хорошо работали в команде, у нас была химия в бою. Но любовь? Я не знал.

В старом мире люди часто женились по расчёту, и многие такие браки оказывались крепче тех, что заключались по страсти. А у нас с Кирой есть то, чего не было у многих пар — общее дело, взаимное уважение… и теперь ребёнок.

Ребёнок… Я всё ещё не мог в это поверить. Казалось нереальным, что через несколько месяцев на свет появится маленький человечек, наполовину состоящий из меня. Что он будет смотреть на меня и видеть отца. Что я буду отвечать за его жизнь, здоровье, будущее.

И какое будущее его ждёт? Мир, где монстры лезут из порталов? Где люди сражаются за выживание каждый день? Хороший ли это мир для ребёнка? Ответ очевиден — нет.

Я выключил плиту, сел за стол, машинально жуя, и продолжал размышлять.

Вот в чём проблема — я думаю, как обычный человек. Переживаю за своего ребёнка, за Киру, за свою жизнь. Но я же не обычный человек больше. Я — тот, кто может изменить ход войны. Или, по крайней мере, должен таким стать.

Сейчас я на тридцать втором уровне. Это много по человеческим меркам, но что это значит в масштабах Системы? Ничего. Абсолютно ничего. Что если где-то есть существа сотого уровня, тысячного? Где-то ведь наверняка есть те, кто управляет этой войной, кто решает судьбы планет и цивилизаций, кто навязал нам свою игру и Систему. Администраторы.

А я сижу тут, ем пригоревшую картошку и думаю о семейном быте.

Нет. Так дело не пойдёт.

Квинтэссенция молчала, но я и без неё понимал — нужно становиться сильнее. Намного сильнее. И быстро. Плевать, что я первый среди людей. В общей картине это ничего не значит. Пыль в глаза. Меня всё ещё можно убить ножом, если я буду спать… ну, пристрелить… взорвать — уж точно.

Через час в дверь постучали. Я уже знал, кто это — Кира. С собой у неё было две сумки с вещами, и ещё несколько в инвентаре. Выглядела она решительно.

— Я подумала, — сказала она, входя в прихожую, — что если мы решили попробовать быть парой, то и жить должны вместе. Особенно сейчас.

Она осмотрелась, оценивая мой дом. Жильё было приличным, я ни в чём себе не отказывал раньше. Даже сейчас, после прихода Системы, его поддерживают мои домашние.

— Второй этаж, — сказал я. — Комната вперёд и налево. Остальные заняты. Будешь жить со мной.

Она прошла в спальню, раскладывать свои вещи. Я наблюдал за ней, думая о том, как быстро всё изменилось. Ещё вчера я был холостяком, который думал только о том, как стать сильнее. А сегодня у меня есть женщина, которая носит моего ребёнка под сердцем.