— Алексей, — сказала Кира, вернувшись ко мне. — Ты пойдёшь?..
Я задумался. Прямо сейчас у меня не было конкретных планов. Легион пока что не нуждался в моих услугах, о чём мне прямо сообщили в капитанском чате и попросили, цитирую: «Сидеть на жопе ровно хотя бы с месяц, ждать саммита». Но новые разломы могли появиться в любой момент, и их надо кому-то закрывать, даже несмотря на повысившуюся сложность.
— Пойду, — честно признался я.
Кира села на кровать, положив руки себе на живот. Не знаю, был ли этот жест осознанным, но я его заметил.
— Мне страшно, — призналась она. — Не из-за ребёнка. Из-за тебя. Ты всё время лезешь в самые опасные места. Рано или поздно тебе не повезёт.
— Кир, — начал было я, но она перебила:
— Нет, послушай. Я знаю, что ты считаешь себя особенным. Что должен спасать мир. Но мир большой, а ты один. Не можешь же ты лично всех спасти…
— А я попробую, — сказал я.
— Что? — Кира посмотрела на меня как на сумасшедшего.
— Я серьёзно. Кому-то же надо вытащить людей из этой задницы. И я могу стать достаточно сильным, чтобы это изменило что-то в глобальном масштабе.
— Лёш, ты себя слышишь? Один человек не может…
— А кто сказал, что я человек? — спросил я, и в голосе моём прозвучало что-то, что заставило Киру замолчать.
Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Потом я отвёл взгляд.
— Извини. Не хотел тебя пугать.
— Ты меня не пугаешь, — тихо сказала Кира. — Я боюсь не тебя, а Системы…
Она была права. Я это чувствовал. Каждый уровень, каждое новое умение, каждая поглощённая квинтэссенция делали меня менее человечным. Не в плохом смысле — я не превращался в монстра. Но я отдалялся от обычных человеческих забот и проблем. Вот что я сейчас должен делать? Рвать жилы, переживать, просматривать каждую крупицу информации? Не знаю. У меня нет чёткого ответа, нет плана действий. Я просто хочу, чтобы Система исчезла из нашего мира. Нам и без неё было не очень. Но опять же — кому это решать, мне? Или человеку, которому двадцать лет назад ноги на войне оторвало, и который недавно вылечился? Старикам, ставшим моложе? Раковым больным, оторвавшимся от кроватей, в конце концов?.. Вопрос был очень сложным.
— Может быть, это и к лучшему, — наконец сказал я, выбираясь из размышлений. — Обычный человек не справится с тем, что происходит в мире.
— А ребёнку нужен отец-человек, а не отец-бог войны, — ответила Кира.
Этот разговор заходил в тупик. Мы оба понимали друг друга, но не могли прийти к согласию. Кира, кажется, хотела стабильности, семьи, нормальной жизни. А я… я хотел точно того же, но иным образом. Я хотел силы. Достаточной, чтобы эта нормальная жизнь стала возможной.
— Кира, — сказал я, садясь рядом с ней на кровать. — Я понимаю твои опасения. И правда хочу быть хорошим отцом, я не против этого. Но сначала мне нужно убедиться, что у нашего ребёнка будет безопасный мир.
— И сколько времени на это потребуется? Год? Десять лет? Всю жизнь?
Я не знал ответа на этот вопрос. Может быть, года. А может быть, после двадцати, отпущенных нам Системой, мы все разом погибнем. А может, я погибну завтра в каком-нибудь разломе, и тогда вопрос решится сам собой.
— Не знаю, — признался я. — Но альтернативы, как обычно, нет. Мы перестали быть хозяевами жизни.
Кира вздохнула и положила голову мне на плечо. Я приобнял её и запустил пальцы в чистые шелковистые рыжие волосы. Как же сильно они отличаются от тех, какими они были в разломе.
Так, успокоиться… она беременна, нужно воздерживаться.
— Хорошо. Я не могу тебя остановить, и не буду пытаться. Но обещай мне одно.
— Что?
— Будь осторожен. И возвращайся домой. Всегда.
— Обещаю, — сказал я, обнимая её.
Мы сидели так некоторое время, каждый думая о своём. Потом перенервничавшая Кира заснула у меня на плече. Я осторожно уложил её на кровать, укрыл одеялом и вышел из комнаты.
На кухне налил себе чай и сел у окна. Город жил своей жизнью — люди ходили по улицам, работали, строили планы на будущее. Наверное, они надеялись, что вся эта война закончится, что всё вернётся к нормальному состоянию.
А я знал, что этого не произойдёт. По крайней мере — не само собой. Кто-то должен был сделать так, чтобы это стало возможным. И этот кто-то — я…
Настало время подготовки к очередному выходу.
Первым делом я пересмотрел свой арсенал. Стрелковое оружие в последнем портале показало себя откровенно слабо — даже патроны повышенной пробиваемости с трудом пробивали костяные пластины скелетов, особенно тех, что выше 15-го уровня. Обычные пули просто застревали в их рёбрах или отскакивали от черепов, нанося минимальный урон. А вот Меч Охотника… Он резал всё как масло. Кости крошились под его лезвием, словно они были сделаны из песчаника, а не из какого-то прочного материала. Особенно когда я активировал усиливающие навыки — тогда даже самые крупные костяные воины разлетались пополам от одного удара. Ну а что вытворяла квинтэссенция Зла — это уже отдельный разговор.
Физическая сила тоже очень сильно выросла после моего импульсивного решения. Сейчас я мог голыми руками сломать металлическую арматуру — уже проверил, а удар кулаком пробивал бетонную стену — тоже проверил. Усиливающие навыки делали меня сильнее ещё на порядок — в таком состоянии я превращался в настоящую машину смерти. В человеческом понятии, по крайней мере.
Но совсем без огнестрела обходиться не планировал. Абакан остался со мной — любовь к этому автомату никуда не делась. Да, против скелетов он работал так себе, но всё равно иногда выручал. Особенно когда нужно было добить повреждённого противника или прикрыть отход. К тому же, против человекоподобных противников стрелковое оружие всё ещё работало неплохо. Патронов взял немного, больше полагаясь на холодное оружие и системную магию.
Основную часть инвентаря заполнил едой и водой — в длительных походах это было критически важно. В том портале со скелетами мы провели всё же почти две недели, и к концу запасы были на исходе — приходилось сильно экономить. Добавил взрывчатку — тротиловые шашки, гранаты, мины. Вот они всё ещё действовали как надо, и не шли в сравнение с автоматом. Иногда проще взорвать что-то, чем рубить его мечом. Особенно если нужно сражаться с ордой.
Всякие мелочи тоже пригождались — верёвки, карабины, фонари, аптечка. Самая обычная, не системная. Регенерация — это, конечно, хорошее дело, но бесконечно на неё полагаться нельзя.
Из техники на этот раз снова выбрал БТР-82А. Та же восьмиколёсная машина с тридцатимиллиметровой пушкой, что использовал в прошлый раз. Она себя просто прекрасно показала — броня держала удары костяных воинов, пушка крошила их группы, а пулемёт отлично подходил для зачистки мелких скелетов. Помню, как я давил целые толпы костяных псов — такое не забудешь, слишком уж громко.
БТР был надёжным спутником в том аду. Единственное, что меня беспокоило — горючее. В том портале я израсходовал почти весь топливный бак, а заправиться было негде. На этот раз взял дополнительные канистры с соляркой.
Закончил сборы как раз вовремя — по всему городу начали вспыхивать характерные разрывы пространства. Новые разломы открывались один за другим. Замелькали системные сообщения во всех чатах. Борисоглебск расцвёл десятками светящихся трещин, каждая из которых обещала смерть и опасность. Или награду тем, кто справится.
На этот раз я шёл один. Хотелось бы взять с собой Морфея — его способности могли бы очень пригодиться. Или кого-то из других полезных бойцов. Но жертвовать людьми было бы глупо с моей стороны. Мы и так чудом выжили в том портале со скелетами. Если бы не квинтэссенция, моя деус экс махина, которая победила Алаиса — мы бы точно померли. Там без вариантов.
Стоя у окна и наблюдая за этим зрелищем, я с грустью подумал о том, что был бы не против просто посмотреть какой-нибудь фильм или поиграть в компьютерную игру. Раньше я мог себе позволить такую роскошь — просто расслабиться, отключить мозги, провести вечер за чем-то бессмысленным и приятным. Погрузиться вечерком в виртуальный мир, где можно было быть героем без реальных последствий. Или просто включить телевизор и смотреть сериал, поедая пиццу.
