А как на первом курсе Диана запнулась и случайно порвала пуховик Антону? Парень-мажор потребовал с неё новый. Ещё и обматерил на глазах у всех. Очень грязно.

А тут вообще ничего. Вообще! Может, Даня псих и ничего не чувствует? Нет, в голове не укладывается. Посматриваю на него и пытаюсь понять.

В интернете писали, что такая машина стоит тридцать-тридцать пять миллионов, а на меня даже голоса не повысили. Как так? Ещё и сказал тому мужчине, что я того стою. Обалдеть.

За своими размышлениями не замечаю, как мы въезжаем в коттеджный посёлок и машина останавливается у калитки.

В глаза сразу бросается густая высокая изгородь из туй. Как в Юрмале у самых ухоженных домов.

Вылезаю из машины и следую за Даней. Мне очень интересно посмотреть, как живёт семья, у которой получился такой сын. Если Даня когда-нибудь познакомит меня со своими родителями, я, наверное, им оды буду петь.

У них красивый светлый дом с коваными балконами и молдингами на тон темнее. Мне нравится, как в нём сочетаются классические и современные элементы. Сдержанно, не кичливо, со вкусом.

Заходим в кованную калитку, и моему взору открывается безумно красивый осенний сад. У Игоря безупречный ландшафт, но слишком большой масштаб. Ощущение, что ты в дворянской усадьбе, у Дани же на относительно небольшом участке такая концентрация красоты, что эффект сильнее.

Сегодня серый пасмурный день, но яркие растения сразу его преображают.

— У вас очень красивый сад! Уютный! — Говорю Дане, пока он закуривает. — А можно мне тоже?

— Держи, — Даня протягивает мне сигарету и с интересом смотрит на меня. — Бля, какая ты сексапильная!

— Я? — Смущённо улыбаюсь от его взгляда. Только он умеет так смотреть. С нежностью, с желанием, с интересом и восторгом одновременно. Замечаешь этот взгляд и паришь.

— Ага, — выпускает густое облако дыма, — сигареты в твоих ангельских губах это пиздец эротично.

Даня берёт меня за руку и ведёт вокруг дома по саду. У меня глаза разбегаются от гортензий с меня ростом и соцветий размером с Данину голову, от разноцветных кустарников и густых пихт. Ярко-алые листочки сменяются оранжевыми, бордовыми, золотистыми, розовыми. А на многочисленных вечнозелёных, от которых идёт крышесносный аромат хвои с ягодами, лимоном и мятой, отдыхает глаз.

Даня подходит к яблоне с крупными красными яблоками и срывает мне самое красивое и нахально улыбается. Чувствую себя Евой, когда протягиваю руку и встречаюсь с его потемневшими от желания глазами.

Откусываю холодное яблоко, из которого аж брызжет сок, похожий на ледяное розовое вино, и отмечаю, что так курить ещё вкуснее.

Смотрю на надвигающегося на меня Даню и поверить не могу. Как же мне с ним хорошо. Каждое мгновение. Он просто дал мне яблоко, а я готова умереть от счастья. Яблоко…

У него сейчас буквально «Хуй, да душа», а мне больше ничего и не надо.

Даня наклоняется, откусывает подаренное яблоко и впивается в мои губы. Голова кружится от никотина, нахлынувших эмоций и взыгравших гормонов. Меня уже не то что ведёт рядом с ним, меня уносит. Встаю на мысочки, подтягиваюсь к нему ближе и углубляю поцелуй. Вкладываю в него всё своё вчерашнее отчаяние, и кажется, он понимает. Знает о моих чувствах, о моей любви, хватает меня за руку и тащит к дому.

Целуемся как сумасшедшие, пока он открывает дверь и отключает сигнализацию. Скидываем обувь и не раздеваясь бежим на второй этаж. Краем глаза замечаю, что и внутри дом светлый и просторный. Даня открывает дверь в спальню, в которой царит хаос, и тут же её закрывает.

— Сладкая, — вздыхает, — у меня в комнате жуткий бардак. Мне стыдно перед тобой. Я сейчас уберусь и позову тебя. Подожди полчаса внизу.

— Полчаса? — Смеюсь и представляю, что у него там за бедлам. — Давай я помогу тебе быстро убраться. Не переживай.

Из-за меня ему машину спалили, а он переживает за разбросанные носки и грязную посуду?

— Бля, нет. У меня сейчас член взорвётся, пойдём в комнату сестры, — Даня тянет меня к двери в конце коридора.

— Думаю, она будет не в восторге, — вспоминаю его злобную сестру-цацу и представляю её реакцию.

— Да она тут больше года не живёт. Забей! — Даня вталкивает меня в спальню, которая очевидно принадлежит девочке, и толкает на атласное серое покрывало. В голове проносится мысль, что мне нравится запах его сестры. Пахнет нежным Даней. Ой, маммите! Какими ещё генами ты меня наградила? Мне хочется немного посопротивляться из-за неловкости, но он с таким вожделением целует мне шею, что я забываю про всякий стыд перед его сестрой. — Потрогай моё лицо, я сегодня побрился и сделал скраб с маской.

— Я уже отметила, — глажу идеально выбритое гладкое лицо Дани и прикрываю глаза от удовольствия.

— Всё для тебя, сладкая, — Даня продолжает целовать мне шею, стягивает с меня блузку, как голодный бросается на мою грудь и нетерпеливо меня раздевает. Стягивает брюки вместе с трусами, разводит ноги, бесстыже смотрит на мою обнажённую плоть, облизывается и проверяет шрамы. Нежно обводит их кончиками пальцев, будто пересчитывает. — Хорошая девочка! Можешь сесть мне на лицо.

Фыркаю и закусываю руку, чтобы не рассмеяться. Я горда собой. Я себя не тронула, Даня оценил и теперь поощряет своими обжигающими поцелуями.

Привстаю и помогаю ему раздеться. Скольжу руками по его сухому телу и нежной коже, вдыхаю его аромат, беспорядочно целую. Я хочу иметь десять рук, десять ртов, чтоб любить его больше, чтобы захватить его всего. Я чувствую такую жажду, такую потребность в нём, что меня колошматит от предвкушения. Хочу беспрестанно его целовать и беспрестанно признаваться в любви и обожании. Хочу восхищаться им каждую секунду.

Даня облокачивается на мягкое изголовье с хаотичными блестящими латунными вставками и внимательно смотрит, как я зацеловываю ему ноги, продвигаясь от щиколоток выше. Обожаю его длинные ноги. Обожаю его порочные пухлые губы, застывшие в полураскрытом состоянии. Обожаю его озорные наглые глаза. Всего обожаю. Каждый миллиметр.

Даня облизывает губы и, не отрывая от меня глаз, выдвигает ящик прикроватной тумбы и начинает там шарить. Демонстрирует мне длинную ленту презервативов и удовлетворённо улыбается.

— Воровать нехорошо, — смеюсь и поддеваю Данины боксеры. Господи… Могла ли я подумать, стоя в окружении секьюрити с его сестрицей, что меньше чем через две недели буду развлекаться на её кровати и воровать её презервативы?

— С радостью войду в тебя без них, — Даня откидывает ленту на пол и игриво ведёт бровью.

У меня глаза разбегаются. Я не могу оторваться от его лица, жадно ловлю каждую его реакцию, но и безумно хочу смотреть на его тело, на его член. Пары глаз мне тоже с ним мало…

— Потерпи неделю, — сама удивляюсь, насколько эротично я это произношу и не могу дождаться момента, когда начну принимать таблетки и смогу заниматься с ним любовью без защиты. Обхватываю его член рукой, и практически получаю разряд электричества. Атмосфера напряжена до предела. Не сводя с него глаз, скольжу языком от основания члена к головке под его удовлетворённый шип. — Ты вкусный, как мороженое!

Облизываюсь и самодовольно отмечаю, в каком он восторге.

— Ангел, — подзывает меня двумя руками, — давай, залезай на меня, надразнилась.

Мне нравится его дразнить, и я не собираюсь отступать, улыбаюсь, обвожу губами его ярко-розовую головку и опускаюсь настолько, насколько получается. Член упирается в нёбо, и во рту образовывается много слюны, поднимаюсь обратно и выпускаю его из губ. Моя густая слюна связывает нас видимыми нитями, и я от этой порочной картины с ума схожу. Поднимаю на Даню глаза и понимаю, что это взаимно.

Он резко дёргает меня на себя и целует. Сажает на себя и трахает мой рот своим языком, а я трусь изнывающей плотью об его член.

— Нет, — отстраняется от меня, — хочу тебя вылизать. Соскучился. Сядь на меня. Давай.

— Как? — смущаюсь от того, что приходится уточнять такие вопросы.

Даня съезжает по изголовью кровати на декоративную подушку ближе к середине кровати, я нависаю сверху и не знаю, что мне делать. Растерянно смотрю на него и жду команд.