Ухожу к себе с полной перепрошивкой. У меня не укладывается в голове всё. Начинаю раздеваться, стягиваю лонгслив и надеваю обратно. Даней пахнет, хочу спать с его запахом.

Лежу на кровати и не могу надышаться. Подтягиваю ворот к носу, прикрываю глаза и, кажется, ловлю приход. Это не гиперфикс, я просто свихнусь на нём. Интересно, чему она меня там научит? Если бы я могла, я бы посадила Даню у себя в комнате и вообще не отпускала.

Не могу сомкнуть глаз всю ночь. К утру начинаю замазывать тональником свои шрамы и ругать себя. Зачем я всё это натворила с собой? Наверное, в сотый раз обещаю себе больше так не делать и одеваюсь на учёбу.

От мамы стикер на холодильнике висит, что она спит до десяти и её не будить. На столе стоит ленивая овсянка с орехами чиа и какой-то синей фигнёй и мерзкий смузи из сельдерея.

Крутая, крутая, а свою гадость в меня пихать не устаёт.

Забираю всё с собой с намерением выкинуть в урну и позавтракать в «Птичках» и выхожу, сделав ещё пять селфи с букетом. Вся галерея теперь в цветах.

Аркаши нет, и настроение ползёт вверх. Жалко только, что Даню сегодня не увижу.

Открываю ректорат, Светы тоже нет. Запускаю компьютер, подключаюсь к лекции, оформляю конспект и одновременно листаю на телефоне подслушку.

Оборачиваюсь, когда слышу открывающуюся дверь, и сразу в жар кидает, и улыбку сдержать не могу.

— Ты же на дистанционке сегодня. Привет!

— Меня мама возила на анализы. Не спрашивай, — испепеляет меня своими озорными глазами. — Где фотка? Что за кидалово?

— Какая фотка?

— Нюдсик, — подходит вплотную, упирает руки на стол и склоняется ко мне, зависая у губ. — Данечка всю ночь ждал.

— Я не буду тебе нюдсы кидать, — пытаюсь звучать строго и серьёзно, а сама сгораю от стыда и понимаю, что собираюсь. Ещё как собираюсь.

— Тогда и я тебе не буду, Вейде, — отходит к Светиному столу и запрыгивает на него. — Сладкая, ты можешь воспользоваться служебным положением и сказать мне расписание девчонки одной.

Это из-за того, что я ему фотографию не скинула? Противоречивые чувства рвут на куски. И что не почувствовала игру, и не поддержала интерес, и ревность, и злость.

И полное непонимание, как реагировать. Закатить сцену ревности? Сделать вид, что мне пофиг? Даня, блин! В своём репертуаре.

— Что за девчонка? — Равнодушно спросить не получается, и я пищу, как мышь полевая.

— Да без понятия. Кореш один из МГИМО просит найти. Я решил, что через тебя быстрее всего.

— Имя? — Я сейчас готова колесо от радости сделать.

— Алина Мезенцева.

— Давай поищем, — захожу в базу данных и вбиваю фамилию. Ориентируюсь в этой программе плохо и теряюсь в обилии информации. И два препода есть с такой фамилией, и тридцать семь учеников. Приходится открывать каждого и проверять инициалы. Даня пристраивается сзади, кладёт мне голову на плечо и пялится в экран. Из-за него сосредоточиться не могу. От его запаха дурею. А когда он начинает целовать мне шею между делом, натягиваюсь вся как струна и перестаю дышать. — Что ты делаешь?

— Меня ведёт от тебя, — проводит носом по коже.

— Ведёт? — Спрашиваю дрожащим голосом, я не понимаю, что это значит. — Вот, нашла. Первый курс. Реклама и связи с общественностью. Сейчас у неё социология в триста седьмой. Потом семинар по французскому в четыреста третьей.

— Тааак. А пропуск можешь временный оформить? Пожалуйста! — Смотрит на меня с мольбой.

Ну как я ему могу отказать?

— Могу. — Захожу в программу и ввожу данные его друга, а сама дрожу вся от возбуждения. Скрещиваю ноги от дискомфорта и делаю только хуже.

— Спасибо, сладкая, — разворачивает моё кресло на себя и садится передо мной на корточки и широко разводит мои ноги. Смотрит на меня своим порочным взглядом, обещающим все удовольствия этого мира. Не спеша пробирается руками по внутренней стороне бедра выше и выше, а у меня спирает дыхание. — Ведёт, значит я не могу перестать думать о тебе. Ведёт, значит теряю контроль рядом с тобой. Ведёт, значит хочу безумно. Понимаешь?

— Понимаю, — кажется, я даже не моргаю. Киваю ему в подтверждение его слов и осознаю, что у меня ровно тоже самое. Когда он начинает целовать мне кожу, я молюсь только о том, чтобы Света сейчас не пришла. Не хочу, чтобы это заканчивалось.

Даня, не убирая руки, встаёт, наклоняется ко мне и зависает взглядом на моих губах, явно демонстрируя свои намерения.

— Мне нравятся твои школьные юбочки. Очень секси. И доступ всегда открыт, — царапает своим дыханием, и я уже ощущаю его неповторимый вкус. — Представляю, какая ты будешь, когда мы притрахаемся.

В этот момент он подцепляет пальцами трусики и дотрагивается до моих половых губ.

— Ах! Это как? — Срывается со стоном с губ.

— Это раз на тридцатый, сладкая, — объясняет Даня и наконец целует меня, одновременно распутно хозяйничая у меня под юбкой. Выгибаюсь ему навстречу, думаю о том, как его взять на привязь и никогда не отпускать, и вдруг, как обухом по голове.

— Нельзя! Нет! — Отталкиваю его резко в грудь, вспоминая о камерах. — Уходи! Сейчас же!

— Ты чего? — Даня в полном недоумении.

— Ничего! — Вытираю остервенело губы и всю злость за своё беспамятство срываю на нём. — Уходи!

— Прости! Думал, тебе нравится. — Даня уходит и хлопает дверью громче положенного.

Ненавижу себя! Ненавижу Игоря! Ложусь на стол и бьюсь головой об него. Дура! Дура! Дура! Безмозглая дура!

Пытаюсь взять себя в руки, но никак. Лекция не записывается, дела не делаются, злость не стихает.

Света приходит только после второй пары, и её поручения я выполняю с трудом. Я себя загоняю до такой степени, что тревога нарастает с каждой секундой.

К концу учебного дня покидаю кампус абсолютно разбитой и обессиленной. Выискиваю своего водителя на парковке и напарываюсь взглядом на «Роллс-Ройс» с Аркадием в комплекте. Мужчина машет мне конвертом, а в руках держит очередной бумажный пакет.

Сссссука!

Сразу же отталкивается от двери и направляется ко мне.

— Это вам! — вручает и уходит к моему удивлению.

Стою как вкопанная и жду, когда он свалит. Открываю чёрный конверт и читаю лаконичную записку: «Моя умница».

— А-а-а-а-а! — Кричу от бессилия на всю Покрышкина и привлекаю внимание абсолютно каждого.

Хлопаю дверью в этот дефолтный ректорат и колочу по стене. Пиздец! Десять дней без секса из-за этой ведьмы нордической! У меня такой херни с девятого класса не было! Да она меня сглазила! Прокляла! Заворожила! Тупо кинула! Ну что ей не так?

Перед глазами стоит картина, как она у костра в своём веночке из ромашек меня гипнотизировала. Знал бы тогда, чем всё это закончится, на пушечный выстрел бы к ней не подошёл.

— О, Дань, здорова, чувачелла! — Приветствует меня Петя. — Чо, как сам?

— Здорова, Петруша! Да норм, а ты?

— Слу-у-у-у-шай, тема есть. Мы короче с Филом и Корсунчиком решили тему замутить. Не хочешь вписаться?

Блядь. Сейчас начнут опять херню про арбитражку гнать.

— Какую тему? Я на нуле, чувак. Никуда вписаться не могу. И когда лавэха появится вообще хрен знает, — сразу обламываю. Они все думают, раз у меня зять капитально заряженный, то и мне перепадает. Бесит.

— Да чел, от тебя вообще ничо не требуется, кроме тебя самого. Ну и твоих коннектов.

О, ещё лучше. Им не рубли Влада нужны, а связи. Заебись.

— Петруш, ты переоцениваешь мои коннекты. Вряд ли чем-то помогу.

— Данюсечка, — тянет Петя в своей манере, — да послушай ты, не спеши отказываться. Мы решили свой посвят организовать первокурсникам. У Фила у бати во Владимирской области свой дом отдыха. Ты прикинь, тема какая, на все выхи, у каждого свой номер, а ночью отвязные тусы. Это тебе не в Сохо потусить и не в актовом зале от студенческого совета. Лютый движ будет.

— Ну да, чётко.

— Нуууууу, — хлопает Петруша меня по спине, — а ты нам народ приведёшь. С девочкой Авербаха поговоришь, чтобы она первакурсников к нам отправляла, и найдёшь нам артиста. Тебе десять процентов с каждого билета и десять процентов от бука Фары. Его менеджер ни в какую, отказ даёт. Но он-то у тебя на днюхе был. Я так понимаю, вы более чем хорошо общаетесь.