— У вас что-то было в машине?

— Много чего…

— Ох! Не знаю. Ну а как он поставит? Доступа же нет. Я боюсь, что он мне не поверил, — закусывает мама губу. — И проверяет так. Ждёт моей реакции. А я Лёню позвала. Сглупила. Мама просчиталась, котик.

— На счёт чего он не верит?

— Телефона твоего. Хочет понять, знаю ли я. И провоцирует нас. С-с-с-ука! Я же его ребёнка ношу. Гондон! — Шипит мама. — Так! Пошли спать. Утром мы поедем к нему и отыграем на все сто. Я под дурочку. Ты под испуганную. И Дана, если не знаешь, что сказать и как сказать, лучше молчи. Хуже взболтнуть не то.

— Я не поеду, — мотаю головой и хнычу!

— Дана, надо! Ты не представляешь, куда я ввязалась и, увы, подвязала за собой тебя. Обещаю, мы выпутаемся, но надо потерпеть. И поиграть, — смотрит на меня мама с такой мольбой и страхом, что сердце сжимается.

— Куда ты ввязалась?

— Меньше знаешь — крепче спишь. Прошу тебя! Ради меня, ради малыша, ради себя, помоги мне! Я не смогу вас защитить, если буду слабой, — у мамы начинают трястись губы, лицо багровеет, и на место железной леди приходит потерянная женщина, которая не знает, что делать. — Просто подыграй мне. Води его за нос. И обещай рассказать всё мне. Скоро всё закончится. Обещаю! Мне только надо всё правильно сделать. Всё просчитать.

— Маммите, — встаю и обнимаю её крепко, — не плачь! Я всё сделаю! Я потерплю!

Даю маме обещание с полным непониманием, как я это всё вынесу. Лишь бы ночь пережить и субботу у Игоря. А в воскресенье у меня уже сессия с психологом возобновится. Вот только что я смогу рассказать? Ничего…

Пока едем к Игорю, постоянно обновляю соцсети Лизы. Ночью она снова приехала в Москву, и у меня очень нехорошие предчувствия.

Даня мог бы обойти ЧС спокойно и как-нибудь до меня достучаться, но не делает этого, что доказывает, что ему всё-таки пофиг. Либо же я всё испортила. Скорее всего!

Но извиниться я не могу. Прощения же не просят с ультиматумами? А их он не приемлет и ясно дал это понять.

— Что ты там всё обновляешь? Дай сюда, — мама наглым образом вырывает из моих рук телефон и пялится на экран. Как этот дьявол, нарушающий все мои границы, может выглядеть буквально как добрая фея красоты?! — Ну ты чего? Прекрати немедленно себя накручивать и ей трафик крутить. Нашла из-за кого расстраиваться.

Отбираю у мамы телефон и блокирую.

— Я ни в какое сравнение с ней не иду. Она взрослая, мудрая, успешная и самодостаточная. Мозги ему не делает. А я?

— Почему ты себя так не любишь, — вздыхает мама, будто она здесь ни при чём. — Не для того я произведение искусства рожала.

— Что, прости?

— Я выбрала своему ребёнку самого красивого мужчину в отцы. Как увидела твоего папу на Майорке, так сразу поняла, что мне нужна дочь от этого белокурого парня. И родила тебя — совершенство. А ты думаешь, что какая-то перекроенная тётя тебе конкурентка. Заканчивай. Прибежит твой Кузьмин до вечера.

— А ты любила папу? — Удивительно слышать от мамы хоть какую-то похвалу в адрес папы.

— Любила, конечно. Ради чего мне переезжать было, если не ради любви?

— А почему разлюбила?

— Всё просто. Не оправдал моих ожиданий. Разочаровалась. Он тогда оканчивал Мюнхенский университет, Калифорнийский технический предлагал ему грант, столько перспектив открывалось. А он вернулся в Ригу, потому что твой дедушка заболел. И в итоге сгнил там. А я продавить не смогла. В Калифорнии он и карьеру бы построил, и отца, может, вылечил, но ему спокойнее дома, рядом с родителями. Ноль амбиций при незаурядных способностях. Я в него верила, верила и разуверилась. А дальше ты и сама знаешь. Надо было уехать на десять лет раньше, а мне тебя всё жалко было. Из него ни мужа хорошего не вышло, ни отца, ни учёного. Жаль.

— А Игорь хороший муж и отец? Или раз он богатый, то на всё остальное можно глаза закрыть?

— На многое можно, да. Но не из-за богатства, а из-за причины, по которой он стал богатым. Я им восхищаюсь. Уникальный человек.

Перевожу взгляд с мамы на водителя и думаю, что, может, она так сладко заливает, опасаясь, что наш разговор передадут? Восхищается она им… Уникальный — это точно.

Обновлять Лизин профиль было легче, чем думать о том, что я с ним столкнулась с глазу на глаз. Я очень надеюсь, что мама права и он просто нас провоцирует, точнее её. Если же подтвердятся мои опасения, я, наверное, просто сойду с ума.

В первый раз мне было любопытно и удивительно в гостях у Игоря, сегодня же просто жутко. Хорошо, что бабушка с дедушкой тоже будут.

Чем ближе мы к его дому, тем хуже я себя чувствую, мама же с каждой секундой расцветает. Как она может так играть?

Подъезжаем к входной группе, и я вижу ненавистный «Роллс-Ройс» Аркаши. Где взять выдержку, если меня одна только машина может сломить?

Но к моему облегчению Аркадий открывает дверь и помогает выбраться моей бабушке. Ну хотя бы сегодня без презентов.

Выскакиваю к ней навстречу и понимаю, что мама не только на меня сегодня наседала с образом. Бабушка с профессиональным мейком, новым цветом волос и в костюме «Шанель»? Выглядит и вправду как тёща олигарха. Мама постаралась.

Дедушку же она нарядила так, будто он только из гольф-клуба. Выглядит не как уважаемый профессор, а как успешный бизнесмен на пенсии. И видно, что ему весь этот фарс не нравится. Надеюсь, он и при общении с Игорем себе не изменит и останется беспристрастным.

Дорошенко же даже не удосужился нас встретить. Меня-то это радует, а вот неуважение к родителям явно прослеживается. Мужчина, представившийся Константином, провожает нас на основную веранду, а я, как в детстве, беру бабушку за руку и не намерена её отпускать. Сжимаю её тёплую костлявую кисть и чувствую спокойствие и защиту.

Из гостиной нам уже открывается вид на сад и… на довольно большую компанию. С веранды доносятся голоса и детский смех.

Растерянно смотрю на маму, но она уже вовсю мчится к своему Игорсу.

Неловко наблюдаем с бабушкой и дедушкой, как мама страстно целуется на глазах у всех присутствующих с Игорем. Это реально перебор. Тут же дедушка, а он мамину попу сжимает без всякого стеснения!

Не знаю, куда деть глаза, а потому неотрывно на них пялюсь и не понимаю, что чувствую. Мама вчера ясно и отчётливо дала понять, что он гондон и сука, а сейчас лобызается с ним, будто они подростки.

Но самое страшное для себя — я не понимаю, кого ревную. Маму к Игорю или Игоря к маме? Это осознание меня разносит на мерзкие куски. Да что со мной не так?

Неужели осознание, что за мной бегает мамин любовник-олигарх, тешило моё самолюбие? Похоже на то. Несмотря на весь ужас, страх и омерзение, в глубине души какая-то тёмная сторона меня принимала эти ухаживания с наслаждением.

Так тошно, кажется, мне от себя никогда не было.

— Александр Александрович, Ирина Феликсовна, рад знакомству! Спасибо, что приехали! — Игорь с почтением здоровается с дедушкой и бабушкой. — Дана, привет!

На меня кидает мимолётный взгляд и одаривает миленькой улыбочкой, будто и не было вчера никакого слитка, бриллиантов и закрытых ресторанов. Берёт маму, которая, к слову, тоже на меня даже не смотрит, под руку и подводит к своим гостям.

В обособленном кресле сидит роскошная старушка в таких массивных изумрудах и жемчугах, что сомнений не остаётся — мама извращенца. Напротив неё сидит брюнетка с каре. Думаю, она чуть старше мамы, и смотрит она на нас всех с ироничным снисхождением. Сестра извращенца? По веранде также бегают две девочки-близняшки, и их постоянно осекает красивая блондинка модельной внешности. Несмотря на её очевидную красоту, её взгляд меня пугает.

Последними я замечаю компанию из молодого парня и девушки и какой-то пары среднего возраста.

— Мама, это Луиза, её родители Александр Александрович и Ирина Феликсовна и её дочь Дана. А это моя мама — Ольга Валерьевна, — представляет нас Игорь, и мама приобнимает свою де-факто свекровь. У старушенции лицо — непроницаемая маска, и я не понимаю, рада она нам или нет.