Щипаю его за спину и согреваюсь ещё больше от заливистого смеха. Господи, за эту минуту я готова полжизни отдать. А потом снова будут вопрошать, почему у меня всё не как у людей.

Сейчас кажется, что своими объятиями Даня передаёт мне всю свою уверенность и дерзость, и я смогу выстоять перед Игорем. Чётко обозначу свои границы и постараюсь отстоять мамины. Призову его к совести.

Даня гладит меня по волосам и спине с такой нежностью и трепетом, что я невольно задумываюсь о том, что он лукавит и вмазанным парням верить всё-таки можно. И у нас всё ещё возможно. Прижимаюсь к нему ближе, будто желая получить абсолютно всё его тепло, как чувствую резкий импульс и затвердевающую за секунды преграду между нами. Что? В такой интимный, глубокий момент у него встал? Ничего святого у человека!

— У тебя что, эрекция? — Застываю на месте, дабы не прижиматься к его члену.

— У меня? — Насмешливый тон тут как тут, а с ним и извечный спутник — озорной блеск в глазах. — Я импотент, Вейде. Сама же знаешь.

— Да иди ты! — Отталкиваю его от себя и выбегаю из туалета.

— Вейде, не пей вино! Не сейчас, — доносятся Данины слова и окончательно меня сбивают.

Теряюсь в пространстве и выхожу не туда, упираюсь в панорамное окно и узнаю вид за ним. Это очень известная локация среди разных блогеров. Сюда все приезжают фотографироваться и снимать контент, а жители элитного комплекса в свою очередь снимают рилсы про то, что не ожидали получить сотни инфоцыган под окнами, когда приобретали дорогущую недвижимость. Вот только сейчас на знаменитом пруду ни единой души.

— Ты долго. Всё в порядке? — Интересуется Игорь, когда я возвращаюсь. — Я заказал всё на свой вкус.

Может сказать, что у меня диарея? Как он отреагирует, интересно. Хоть Даня и подпортил впечатление своим неугомонным товарищем, уверенность всё ещё при мне.

— Уже в порядке, — понимаю, что я смелая только у себя в голове, как только я открываю рот, я теряюсь и не знаю, с чего начать. — А вы уверены, что здесь вкусно? Посетителей больше нет, и на улице совсем никого. А обычно здесь не протолкнуться.

— Фауна чувствует, когда поблизости находится белая акула, и старается максимально отдалиться, Дана.

Это же он про себя? Какое точное он определение себе подобрал. Белая акула. Лучше и не скажешь. Становится так жутко, хоть снова беги в туалет на сеанс обнимашек с Даней. Где он, кстати? Вино бы вынес, разрядил обстановку.

Решаюсь взглянуть на жуткого хищника и понимаю, что вино уже на столе, а Игорь сидит с бокалом в руках. Значит, Даня больше не придёт.

— Шучу, — видимо, от акулы не ускользает моё состояние, — я дорожу своей личной жизнью и предпочитаю приватность. Во всём.

Это что значит? Что я должна держать язык за зубами?

Официант приносит нам еду, а я мечтаю поскорее слинять отсюда. Нет, я не буду играть по его правилам. Расставлю все точки над i сейчас.

— Игорь Станиславович, — снимаю с себя серьги и кладу на стол, — я Вас очень прошу, оставьте меня в покое. Прекратите свои ухаживания, я не стану вашей любовницей. Не тратьте своё время и деньги.

Дорошенко ухмыляется, убирает приборы, медленно и элегантно вытирает рот и откладывает салфетку. В его глазах столько потехи сейчас, что Дане и не снилось.

— На каком факультете ты учишься, напомни, — обескураживает меня своим вопросом.

— На журфаке.

— Интервью еще брать не учили? Фреймы не проходили?

— Нет. Я же только на первом курсе, — наш разговор напоминает обычный разговор родителя и ребёнка, и мне становится жутко стыдно. А вдруг я действительно его неправильно поняла. Боже, какая же я дура!

— Поэтому мои дети и учатся в Великобритании. Мне не нравится наше образование, но мы с Лу над этим поработаем, — улыбается мне мужчина и переключается на морского ежа. И опять перед ним куча яичных желтков. — Никогда не выдавай свои ожидания, не выслушав предложение своего визави. Ты так ставишь себя в заведомо проигравшее положение.

— Простите, — лепечу не своим голосом. Моё лицо полыхает от стыда, и единственное, о чём я сейчас мечтаю — переселиться на Марс.

— О, солнце, не стоит. Мне льстит, что такая юная и прекрасная девушка допустила столь фривольную мысль. Ладно, дабы не ходить вокруг да около, тем более ты такая решительная, я, если позволишь, всё-таки выдвину своё предложение. — Игорь подзывает жестом одного из своих секьюрити и забирает из его рук планшет. Снимает блокировку и протягивает мне.

— Что это? — Смотрю в тёмный экран. Мой мозг отказывается соображать. Я ни жива ни мертва сейчас.

— Включи, — я, словно ныряя в бездну, нажимаю на кнопку «Плей», совершенно не понимаю, что меня ждёт. — Я визуал, Дана, как ты, наверное, уже успела понять. Мне очень понравилось, что я увидел у себя дома, но еще больше мне понравилось то, что я увидел сегодня в кабинете Луизы.

Пальцы немеют и становятся тяжелыми, будто их изнутри зацементировали. С титаническими усилиями зажимаю бегунок плеера и отматываю запись на момент, как Даня только входит. Его видно только со спины, а вот я представлена в полной красе.

Эта запись может уничтожить и меня, и маму. Я в безвыходном положении. Когда Даня с сестрицей грозились мне другим видео, я в душе успокаивала себя тем, что Игорь сможет решить этот вопрос в крайнем случае. Решил. Своим видео.

— В-в-в-ы мне угрож-ж-жа-ете? — Мой голос дрожит. Чувствую себя малюсенькой рыбкой рядом с пастью мегалодона. Хватаю стакан с водой и судорожно шарю взглядом по залу в поисках Дани. Мне нужна поддержка, опора. Зачем я согласилась на эту встречу? Это даже не погружение в клетке к акуле. Это просто заплыв с кровоточащей раной.

— Солнышко, ты постоянно делаешь неправильные выводы. Надо с этим поработать, — Игорь делает глоток вина с задумчивым видом. — Мне понравилось смотреть на тебя и твоего бойфренда, и я бы хотел увидеть больше. Для начала на записи.

Я давлюсь водой, когда до меня доходит смысл сказанного. Для начала на записи? А потом что? В первом ряду? Совсем как я тогда…

От диковенности происходящего меня бросает в ледяной пот. Ладони и стопы покрываются холодной липкой испариной, и моё пребывание рядом с этим мужчиной становится совсем невыносимым.

Я будто попала в серию «Чёрного зеркала». Окно Овертона в действии. Сначала я застала Даню на сцене. Пока я не знала участников действия, меня как шокировало, так, надо быть честной, и возбудило это действо. Все трое предавались утехам с такой отдачей, что хочешь не хочешь, возбудишься. Затем мамин любовник начинает за мной ухаживать, намекая на интим, я мучаюсь от этих мыслей, но оказывается, что он хочет лишь смотреть. И вот его предложение не кажется мне уже таким ужасающим по сравнению с первоначальным предположением.

А может, он это всё и подстроил изначально? Да нет, бред. Игры разума меня просто разматывают. С одной стороны я в шоке и хочу сбежать, а с другой я его где-то понимаю…

От осознания собственной порочности испытываю страшную неприязнь к себе и сверлю взглядом вилку. Опять это чувство! Даня, да где же ты?

Затянувшуюся паузу нарушает звонок. Не сразу понимаю, что это мой телефон.

Нерешительно тянусь за телефоном и посматриваю на Игоря, который кивает мне в знак позволения ответить.

— Это мама, — сообщаю ему.

— Ответь. Не вижу проблем.

— А что ей мне сказать?

— Что ужинаешь с бойфрендом.

Етить-колотить. Это он себя бойфрендом возомнил?

— Котик, ты где? — Интересуется мама.

— Я на встрече, мам.

— О-оу, ну не буду мешать, — хохочет мама, но её смех безрадостный. Может, Игорь её уже бросил? — Когда будешь? Полагаю, ты не голодная?

— Надеюсь, скоро, мам.

— Хорошо, котик. И повыше нос. Мужчины не любят царевн-несмеян. Целую!

Убираю телефон и неотрывно наблюдаю за Игорем. Я думала, он будет испытывать хотя бы неловкость, но нет, и близко ничего такого.

А не будь я маминой дочерью, он обратил бы на меня внимание? Ему интересна я или сам факт некого интима с дочерью своей возлюбленной?