— Что такое? — Подхожу к инспектору.
— Вертолёт ожидаем. Расчистили полотно.
— Какой вертолёт? Зачем?
— Увидишь, — сухо отвечает мужик и отходит.
Бляяядь. Что происходит вообще? Мне мало проблем было? А следственный комитет передвигается на вертушках? Мне вообще грозит что-то? Попадос.
Слышу характерное жужжание и всматриваюсь в тёмное небо, будто я сразу пойму, какие проблемы сулит мне эта птичка.
Мне показывают, чтобы я отошел подальше от обочины, когда вертолёт уже виднеется.
Понимаю, что вертушка не бело-синяя, не жёлто-красная, а чёрная. По размерам это «Ансат». А по цвету, как Ми-8 Костяна, на котором мы летали в деревню. А-а-а-а. Ясно. Компактная птичка для города. Пиздец. Меня теперь точно линчуют.
Наспех скуриваю сигарету и даже не смотрю на посадку. И так ясно, что батя.
Из вертолёта выходит Сергей — глава СБ Ананьевских — и подзывает меня.
— Здравствуйте, Сергей! — Пожимаю руку мужчине.
— Здравствуй! — Притягивает меня к себе. — Тебе есть что мне сказать?
— Э-э-э. Пожалуй, нет.
— Почему сгорела? Мысли есть?
— Нет. Но с утра уже были косяки. Дисплей не с первого раза включился. Тачпад работал, а изображения не было. Я сразу записался на диагностику, но поперезагружал и заработал.
— И всё? Стейджи не ставил?
— Да куда? Это же GTS. Была…
— Ладно, иди, тебя ждут. Я тут останусь.
Кидаю последний взгляд на мою обугленную детку и забираюсь в вертолёт.
Батя подрывается с места и обнимает меня.
— Даня! Сын! — Хлопает меня по спине и всё никак отпустить не может. Никогда его таким не видел.
— Спасибо, что подхватили! — Жму руку Костяну, а он, к моему удивлению, тоже привстаёт и меня похлопывает. Да что они все так труханули-то?
— Да ты чего? — Усаживает меня рядом.
Пристёгиваюсь, и мы взлетаем.
— Па, мы домой? — Пытаюсь перекричать рёв винта.
Батя показывает пальцем на Костяна, и я понимаю, что летим в их «Мавзолей».
Вертолёт начинает подниматься, и я с высоты осматриваю масштаб своего происшествия. Вернадского и Ленинский стоят наглухо. Киевка стоит. Хуёво. Очень хуёво.
Папа с Костяном напряжённые. Чую, меня ждёт тяжёлый разговор и жёсткие последствия.
Делаю вид, что в окно мне пялиться дико интересно, и стараюсь игнорировать тот факт, что скоро мне конец.
Отсчитываю магистрали со скуки: Боровка, Минка, Можайка, и вертолёт уходит в сторону Рублёвки. Быстро, однако.
Приземляемся на площадке прямо на территории участка буржуев, и я от нервяка даже отстегнуться не могу.
Хорошо, двигатель не глушат, и шум оттягивает разговор. Молча следую за отцом к дому и прикидываю, что со мной могут сделать. Самое хуёвое — это, конечно, армия. Батя грозился много раз, чую, пришло время.
С другой стороны, легче уйти служить, чем выслушивать бесконечные нотации.
— Даня! — Слышу крик сестры, поднимаю глаза и вижу, как эта коза несётся к нам навстречу. Сбивает меня с ног и вцепляется в меня, как клещ. — Даня! Даня! Даня!
— Анчоус, ты чо? — Покорно даю сестре на растерзание свои щёки и не понимаю, что это за приступ нежности. Решила меня за всю жизнь нацеловать что ли?
— Я так испугалась! — Виснет на мне и, не отлепляясь, плетётся в дом. — Дань, если бы ты сгорел…
— Да всё пучком, бро! Не разводи влагу! — Треплю сеструху по голове, чтобы перестала киснуть, а она пуще прежнего ревёт.
— Даня, я тебя так люблю! — Всхлипывает сестра. Ебать, надо было сгореть, чтобы близняшка наконец скинула маску снежной королевы.
— Бро, я знаю! Я тебя тоже люблю! — Заходим в дом, Аня не даёт мне скинуть кеды, ощущение, что мы не двойняшки, а стали сиамскими близнецами к двадцати. Её муженёк строго на нас смотрит. И я решаю сбросить её от греха подальше. Мне нужна его поддержка, а не ревность. — Серсеюшка, всё, отпусти меня. Твой Гора уже напрягся.
— Придурок! — Аня пихает меня в бочину и тут же снова чмокает. Хорошо, в последний раз.
— Мелкий, — подходит зять и своим хлопком едва не ломает мне хребет. Точно Гора! — Понервничали мы с тобой!
— Молодёжь, пойдёмте поговорим в моём кабинете, — дружелюбно говорит олигарх, но я не обольщаюсь. Слишком все добренькие, в этом и подвох.
— Даня! — Выбегают младшие сёстры моего зятя откуда-то и наваливаются на меня. — У тебя есть ожоги? А у тебя был огнетушитель? А ресницы сгорели? От тебя пахнет костром! Ты останешься у нас?
— Привет, девчонки! — Улыбаюсь малышне. Они тащатся с меня, но сейчас мне не до них. — Все вопросы к моей пресс-службе. Попалите ресницы, может и сгорели.
Замечаю, что старшая сникла и вот-вот разревётся. Бля, ну только этого мне не хватало. Неловко ей улыбаюсь и догоняю остальных.
Бесит тягомотина. Теперь экономка интересуется, кому что принести, и затягивает процесс. Сразу бы сказали, что мне пиздец, и всё. Папа даёт поблажку и разрешает выпить мне коньяк.
Опрокидываю сотку и чувствую слегка уловимое расслабление.
— Данил! — Дверь раскрывается, и в кабинет залетает жена Костяна и мчится на меня. Тётя, полегче! — Как ты, милый? Всё хорошо? Эти товарищи тебя не обижают?
— Здравствуйте, Юлия Владимировна! Нет, всё хорошо. — Стараюсь не дышать и смотрю в потолок, пока женщина меня обнимает. Это пиздец! Что за сиськи? И почему я раньше не смотрел категорию кормящих мамочек? Разъёб просто! Она как назло меня ими душит, и я боюсь, что если она от меня не отлипнет, я кончу себе в штаны, как школьник.
— Мой хороший! — Начинает гладить меня, как мелкого пиздюка, а я молюсь, чтобы она поскорее меня оставила в покое. Что за химия у меня с сеструхиной свекровью?! — Мы так переживали!
— Мам! Даня сейчас задохнётся! — Спасает меня зять, я с облегчением вздыхаю, когда она меня отпускает, и рано расслабляюсь. Она поворачивается ко мне своей сочной спортивной жопой и неспеша направляется к своему мужу. Перекаты булок меня гипнотизируют, и я понимаю, что слишком очевидно зависаю на горячей мамочке. Ловлю на себе строгий взгляд сестры. Ну а что её свекруха припёрлась сюда в спортивной форме? Могла бы и переодеться после тренировки. Или она так разнервничалась за меня, что бежала со всех ног? Может, у нас взаимное притяжение? Да не, я просто стрессанул. Адреналин ебашит. Всего лишь инстинкты!
Благо, Костян поручает своей жене заняться ужином и говорит, что и моя мама скоро будет. Поскорее бы! Она меня в обиду не даст!
— Ну, рассказывай, — наконец переходит к основному папа. — Что произошло?
Выкладываю всю хронологию дня. Со всеми подробностями. Это должно их убедить в моей непричастности.
— Ты не делал чип-тюнинг? — Спрашивает Батя.
— Па, нет! Мы же с тобой обговорили этот вопрос. Я не причём. Тысячу не проехал. Бред какой-то!
— Да заводской брак, — в который раз спасает меня зять.
— А из-за чего вообще машина может сгореть? — Осторожно интересуется сестра.
— Зай, чаще всего короткое замыкание. У Халида как-то «Ламба» сгорела, потому что в Альпах то ли суслики, то ли крысы проводку сгрызли. Могут быть неисправности топливной системы. Пап, помнишь, у мамы «Континенталь» как-то отозвали? Там топливный фильтр ржавел. Короче, нужна диагностика. Сильно выгорела, Дань?
— Ты не видел фотки? Дотла. — Подхватываю волну зятя. — А как FF горели? А 458 Italia отозвали всю партию. Сто пудов производственный косяк.
— Серёжа разберётся, — уверенно заявляет Ананьевский. — Сделают официальную экспертизу. Независимую. Выясним. Без преждевременных выводов.
— А где твой телефон? Почему ты не позвонил? — Спрашивает сестра.
— Мы его с Лизой примотали к зеркалу изолентой, рилс снимали. Нереально было снять.
— Кстати о ней, — резко переключает тему разговора Константин Юрьевич. — Дань, как она вообще? Надёжная? Дети есть? Аня сказала, ей тридцать шесть?
— Да, вроде тридцать шесть. Нет, детей нет. Нормальная она.
— Вы в отношениях?
— Нет. Мы просто дружим, — напрягаюсь.
— Слухи нехорошие поползли, — вздыхает Константин Юрьевич, — мы пробьём, как там чего. Исходя из этого выработаем стратегию. Но, возможно, придётся поиграть в любовь, Дань.
