Даня вытаскивает свои пальцы, держит ими мой подбородок и впивается настырным поцелуем. Чувствую, как второй рукой снова оказывается во мне, и выгибаюсь от переполняющих ощущений. Отдаюсь своим инстинктам и сжимаю его пальцы. Это такой кайф, когда он синхронно ласкает меня упругим сладким языком и выверенно вторгается в меня пальцами. Даёт их сжимать, и в этот момент слегка разводит и что-то постоянно задевает. Я вся в этих непередаваемых ощущениях, я хочу испытать всё, что он мне предложит. Я безвольная похотливая извращенка рядом с ним. Я ко всему готова. Его пальцы продолжают ритмично вторгаться в меня, усиливая напряжение.

— Делай всё, — шепчу на последнем издыхании и, кажется, наконец умираю. Тяжело дышу, мои стоны больше похожи на скулёж, а мышцы никак не могут успокоиться и всё сокращаются и сокращаются. Продолжаю дышать, как загнанный зверь, и никак не могу прийти в себя. Пить хочу адски. Что он делает?! Боже… И это он меня даже не раздел.

В нашу первую ночь мне казалось, что я была очень пьяна и потому мне казалось, что это космос какой-то, но сейчас… Мне даже страшно от своей реакции. А ещё страшно, что я не смогу подарить ему и сотую часть такого удовольствия. — Дань, только я ничего не могу. У меня нет опыта.

Смотрю в его бирюзовые глаза с опаской. Кажется, у нас не равный обмен.

— Сладкая, — улыбается Даня так, что я ещё раз кончить готова. Я могу неотрывно смотреть на его полураскрытые губы с грешной улыбкой. Он запредельно сексуальный. Как будто рождён, чтобы дарить удовольствие. Он склоняется ко мне и касаюсь губ выдыхает: — Ты даже не представляешь, сладкая, насколько много ты можешь. Ты знаешь, что ты мультиоргазмичная? Ты очень сексуальная. Охуенно чувствительная.

— Да? — Я не знаю, как он понижает голос до таких низких вибраций, но это что-то. Его слова звучат в голове, как заклинание. Заклинание на бесконечные оргазмы.

— Пиздец просто. Я тебе покажу, что ты создана для удовольствий. Ты богиня, Вейде! Ведьма! — Даня обводит мне ключицы пальцами и смотрит гипнотически, заставляя поверить каждому его слову. — Но сначала уведи меня отсюда. Твоя собака задолбала облизывать мою ногу.

— Что? — Пытаюсь понять, что он говорит. — А! Лайма! Чёрт! Прости, пожалуйста! Я её сейчас запру в маминой комнате.

Вскакиваю с дивана и понимаю, что меня шатает. В глазах темно, ноги не хотят держать меня. Стою на месте и пытаюсь собраться и вернуться в реальность. Нагинаюсь, хватаю собаку с пола. Господи, какой кошмар! Надеюсь, она не осознаёт, чем мы занимались. Кладу её в лежанку, запираю дверь и слышу скулёж. Бегу на кухню, набираю теплую бутылку воды, чтобы ей было уютно спать, достаю кусочек индейки из холодильника, беру её поилку и возвращаюсь.

— И не смей мне портить ночь, Лайма! — Приказываю. — Будешь скулить, я тебя больше подкармливать не буду! Ты одуреешь от маминой диеты! Поняла?

Собака смотрит на меня испуганно, и я уверена, что она меня поняла и не посмеет тявкать.

— Мне надо попить! — Бегаю по квартире, как заведённая, и не понимаю, почему так нервничаю. Всё же хорошо. И наконец нахожу объяснение своей тревоги. Игорь…

Убегаю в ванную, привожу себя в порядок и умываюсь. Меня разрывает от эмоций. С одной стороны я умираю от желания, с другой переживаю об этом мудаке. Ненавижу его!

— Сладкая, ты чего? — Ловит меня Даня у ванной, прижимает к себе и зарывается рукой в волосах, божественно почёсывая. Сразу же расслабляюсь и не понимаю, за что мне Вселенная подогнала его. — Продолжим?

— Да… — Тяну его за собой в свою спальню, выключаю свет, шторы так с утра и не раскрытыми остались, и вся тревога уходит, как только мы оказываемся в кромешной тьме. — Алиса, включи избранное!

— Ты прикалываешься? — Из Даниного голоса пропадает вся чувственность. — Музыка и темень?

Колонка не получает от меня подтверждения и молчит. Словно вторя Дане встаёт с ним в позу.

— Да, а что?

— Я так не хочу. — Даня для убедительности даже выпускает меня из объятий.

— В смысле не хочешь? — Сажусь на кровать и притягиваю его за руку к себе. Чего он опять выпендривается?

— Ты правда мне предлагаешь трахаться с тобой под музыку в полной темноте? Ты меня стесняешься? Если стесняешься, ничего не получится. О каком доверии и близости тогда может идти речь. Мне такое не интересно. — С наездом выдаёт мне Даня. В его голосе столько капризности, что я теряюсь. Вообще не ожидала.

— Дань, — стараюсь подавить своё уязвлённое эго и адекватно объяснить. — Я боюсь, что у меня в квартире камеры. И… И мама может посмотреть.

— Скрытые что ли?

— Да. Могут быть. Прости… Я сама хочу на тебя смотреть, но нет такой возможности. Я тебе доверяю. Я тебя не стесняюсь. Не после всего, — усмехаюсь, ещё раз мысленно переживая тот атомный взрыв.

Чувствую, как Даня приближается ко мне и опрокидывает на кровать. Довольная стягиваю с него футболку и целую обнажённую кожу. Втягиваю его запах и будто приход ловлю. Он пахнет юрмальским лесом после дождя, сексом и собой. Наркотик.

— То есть ты, ведьма, хочешь сказать, — Даня одним движениям стягивает с меня шёлковые брюки, перехватывает за щиколотку и целует ступню, — что я не смогу смотреть, как трахаю тебя?

— Не сегодня, — хрипло выдыхаю, пока он покрывает поцелуями мою кожу. Снимает с меня топ и сразу приникает губами к груди.

— Не смогу видеть, как сладко ты кончаешь? — Даня всасывает мой сосок и требовательно ощупывает тело, словно визуализируя его, — Не смогу смотреть на твою охуенную грудь? Вейде, ты очень жестокая! Это уже второй раз, когда ты не даёшь мне всю себя. Я даже не знаю, какого цвета ты здесь.

Даня размазывает смазку и чувствую, как улыбается, целуя мне живот.

— Буду должна, — запрокидываю свою голову на подушки, нащупываю его волосы и давлю ему на затылок, толкая вниз. Я два месяца чуть ли не каждую ночь фантазировала об этом моменте.

Чувствую его дыхание на своем лобке, прикосновение его губ к коже, но он крепко хватает меня за бедра и начинает целовать мне шрамы…

— Даня, что ты делаешь? Прошу, не надо!

— Что ты мне обещала? — Спрашивает жёстко.

— Больше так не делать, — виновато отвечаю.

— Больше так не делай, Дана! — Даня обводит языком каждый шрам, целует кожу на бёдрах, подбирается всё ближе, чувствую, как облизывает влажную кожу и втягивает носом запах. Господи, какой же он бесстыжий! Но чё-ё-ё-рт! Его принятие меня окрыляет.

— Ах! — Из меня вырывается громкий стон, которого я сама смущаюсь. Но я не в силах сдерживаться, не в силах контролировать себя, когда его язык и его губы ласкают меня.

Он обводит языком преддверие влагалища и медленно скользит вверх. Касается клитора и вбирает его. Я дёргаюсь под ним, не в силах выдержать такую интенсивность ощущений, а сама хочу ещё больше. И он даёт это большее. Вылизывает меня с такой тщательностью, трепетом и обожанием, что я забываю обо всём. Хватаюсь за его руки и раскрываюсь больше, выгибаюсь, подстраиваюсь под него. Даня отдаётся процессу с таким наслаждением, будто ничего лучше в мире нет. Будто я действительно богиня. А я себя именно так и ощущаю. Он постоянно издаёт сладострастные звуки, будто лакомится самым вкусным десертом в мире, и они меня добивают. Это какая-то дополнительная стимуляция, особые вибрации.

Я снова чувствую нарастающее напряжение и стараюсь расслабиться, чтобы скорее почувствовать облегчение.

— Вейде, — отрывает Даня от меня голову, и я чувствую его дыхание у себя между ног. — Клянусь тебе, если ты ещё раз себя тронешь, больше никогда в жизни к тебе не прикоснусь. Никогда.

В его тоне ни грамма насмешки, только строгость и тревога? Этот парень, который ведёт себя девяносто процентов времени, как клоун, действительно так переживает обо мне? Кажется, ему даже больно оттого, что я делаю это с собой. Точно, это не тревога, это боль.

Я не вижу его глаз, но привстаю на локтях и смотрю туда, где он должен быть.

— Я не трону. Обещаю! Клянусь! — Говорю со стопроцентной уверенностью и падаю.