Расплачиваюсь и смакую слово «избранница». Какой-то новый опыт. Но из «Ребекки» зря свалил. В итоге половину чаевых истратил за день.

Придётся какие-то темки мутить, двигаться, развиваться.

Отписываюсь ректорше, что подъехал, и закидываюсь леденцами. Даже курить не буду. Дожил…

Вижу Дану, выбегающую из подъезда, и начинаю смущаться, как баран. Выйти и открыть дверь или сама сядет? А цветы тогда когда? Что так сложно-то? Всё, я хочу быть буржуем. Прислал своего водилу и забил. А тут сиди голову ломай.

А вдруг не понравятся. Ой, да чо я парюсь.

Дана открывает дверь и залезает в машину. Её запах становится ещё концентрированнее, и чувствую, как меня начинает вести. Понятно всё со мной. Химия. Физика. Ну и экономика.

— Это тебе, Вейде! — Протягиваю букет.

— Мне? — Её ангельское личико озаряется каким-то, мать его, сакральным светом, и я понимаю, что за это можно и почку продать. Подумаешь, полтос. — Даня, спасибо! Какой красивый букет!

Девочка затягивается ароматом цветов, который я, к слову, вообще не почувствовал, и блаженно улыбается. Смотрит на меня, как на деда Мороза, и хлопает своими светлыми ресничками. Черт, она такая хорошенькая, что даже стыдно думать о том, что приехал потрахаться. Хотя нет, не стыдно.

Хочется ей что-то приятное сказать, но в голове вата.

— Чем хочешь заняться?

— Не знаю, — пожимает плечиками, — какие предложения?

— Заедем в «Кофеманию» и погоняем по МКАДу под «Макана»?

— Давай, — улыбается.

Блядь. Я же пошутил. Ну что делать. Включаю «Макана», сам с себя ржу и еду в кофейню. Дана молчит, я молчу и понимаю, что впервые мне классно и так. Просто сам факт, что она рядом со мной, а не в телеге с какими-то ушлёпками переписывается.

У меня к ней трепетное отношение. Да-да, именно трепетное. Знание, что я её единственный, меня дико впирает, и делиться ни с кем я не намерен. Откуда во мне эта патриархальность левая взялась?

Чувствую, общение с буржуями и Аверами меня до добра не доведут. Скачусь в эту ваниль и буду ещё и переться от этого. Всё-таки промыли мне мозги.

— Чем дома занималась? — Спрашиваю, пока ждём наш заказ.

— Да так... У меня сегодня исполнилась мечта всей моей жизни, — кротко отвечает.

— Ты мечтала о ранункулусах? — Ни хуя я угадал. Спасибо Лизону.

— Нет, — смеётся слишком эротично. Что за смех такой одновременно низкий и мягкий. — У меня будет братик или сестрёнка. Но цветы божественные.

В этот момент её лицо становится таким милым и трогательным, что меня разносит.

— Скажи ещё раз «божественные», — у меня от её «ж-ж-ж» реально встал. Что за ебический акцент.

— Божественные, — смеётся Дана и привлекает внимание каждого Расула в «Кофемании».

Она вообще не осознаёт своей привлекательности, и оттого такая притягательная. Не кривляется, не старается понравиться.

— Твоя мама беременна от буржуя, и он заставляет тебя с мелким сидеть, что ли?

— Буржуя, — грустно улыбается. — Да нет… Не важно.

Девчонка резко стухает, и я не понимаю, что не так сказал.

Возвращаемся в машину, я двигаю в сторону МКАДа, а она так и сидит пришибленная.

— Всё в порядке?

— Да, всё хорошо.

Я ей не верю. Что-то не то. Очень явные перемены. Решаю дать ей прийти в себя и не дёргаю. Может, я и не причём.

Не успеваю проехать светофор и останавливаюсь на полторы минуты. Поворачиваюсь к ней, и меня расхерачивает от увиденного. Она медленно слизывает пенку от кофе со своих пухлых губ. Смакуя. Как же, блядь, это вкусно.

— Дана, — зову её, и как только она поворачивается ко мне, целую. Опираюсь на подлокотник и притягиваю к себе. И всё становится на места. Моя. Просто моя. Такая сладкая, воздушная. Мне нравится, блядь, всё. Её медлительность, её реакции, её гнев, её радость. Её ебантизм. Да мне только на руку это. И весело.

А вкус и запах. Молочный рай какой-то. Я хочу её сожрать. Крем брюле и феромоны. Углубляю поцелуй и вспоминаю, какая она на ощупь. Она зарывается мне в волосы, и вся шея мурашками покрывается от её прикосновений.

Сладкую пытку прерывают нервные водители, сигналящие сзади.

С трудом отрываюсь от девушки, кое-как беру себя в руки и продолжаю движение.

— У тебя завтра дистанционка или очное?

— Дистанционка.

— И у меня, — сообщаю и уже знаю, куда держать путь. Я хочу снова в ту палатку в Никола-Ленивце. Снимем шатёр и будем трахаться всю ночь. — Мы с тобой прокатимся чуть дальше.

— Куда?

— Увидишь, — улыбаюсь и надеюсь, что она не будет против. У Внуково скажу, куда путь держим.

По её вздымающейся груди и раскрасневшемуся лицу понимаю, что она хочет не меньше моего. Ещё вся и извертелась на кресле.

Съезжаю на Киевское шоссе и сразу замечаю пост ДПС. По бойкой походочке дэпса понимаю, что он нацелен на меня. И действительно, он взмахивает жезлом и стопорит меня.

Останавливаюсь, достаю документы, открываю окно и жду. Чел чего-то медлит и подходит не сразу.

Пользуюсь его задержкой и касаюсь Даны. Кажется, она в восторге, и это впирает ещё больше.

Я, конечно, улыбчивый человек, но сейчас не глумление, а настоящее блаженство растягивает мне рот. Она кайф.

— Что-то случилось? — Шепчет.

— Да всё норм, доки проверят.

— Инспектор ДПС сержант Ковалёв. Права, СРТС, страховочку.

— Добрый вечер, сержант! — Протягиваю документы и думаю о том, что надо успеть в аптеку заскочить.

И ещё как-то у мамы отпроситься. У нас была договорённость, что в будни я ночую дома.

— Выйдите на проверку, — говорит сержант, вместо того чтобы вернуть мне документы. Выхожу, и сразу он начинает меня слепить фонариком. — У вас всё нормально?

— Абсолютно, — стараюсь не ехидничать. Нет, блядь, не нормально. Я хочу трахаться, а не с дэпсом в ночи болтать.

— Пили что-нибудь? Принимали?

— Нет. Вообще не пью. Лекарства не принимаю, здоров. — Наученный опытом, отвечаю, как надо.

— А вот я вижу у вас расширенные зрачки и изменение цвета кожных покровов. Точно всё хорошо?

Замечаю, что второй тип обходит тачку и светит фонариком уже в Дану. Ну неужели сейчас обыскивать будут?

— Точно, товарищ сержант. Зрачки расширены, потому что с девушкой красивой еду в отель загородный.

— Ха! Ну, поедете, как подышите в алкотестер.

— Всегда готов, — улыбаюсь.

Ожидаемо, у меня ноль промилле.

— Хорошо. Но вот вы нервный какой-то. Плюс зрачки ваши и глаза масляные мне покоя не дают. И изменение кожных покровов. Надо медицинское освидетельствование пройти.

— Надо, значит, надо. Отстраняйте меня, — беру его на понт. Они не любят эту канитель.

— Пойдёмте. Сейчас надо будет найти двух понятых. Есть кому вашу машину забрать?

— Да. Я позвоню?

Блядь. Не прокатило. Мне на освидетельствование нельзя. Там все мои грешки за год видны будут. То, что я сейчас трезв и чист, похер. Смотрю на время, уже первый час.

— Да, слушаю, — отвечает сотрудник СБ семьи моей сестры.

— Колян, здорова! У меня проблемы. Только моим не сообщай.

— Что на этот раз, Данил?

— На мед. освидетельствование отправляют. Клянусь, трезвый. Выручишь?

— Смотри мне, — вздыхает. — Где остановили? Какой батальон? Фамилию запомнил?

Называю всю информацию Коле и возвращаюсь в салон к Дане.

— Что там? — Спрашивает перепуганная красавица.

— На освидетельствование отправляют. Мне нельзя, прав лишат. Но сейчас решат всё. Ждём.

Заверяю сержанта, что мой водитель уже в пути, и жду отмашку от Коляна. Дана по неопытности дико нервничает, и я стараюсь её успокоить. Не хватало, что бы она ещё опять захотела чего-нибудь с собой натворить.

Глажу её и обнимаю, и просто умираю от нежности.

— Дань, — перезванивает Колян, — там рейд что ли?

— Нет. Они вдвоём.

— Дань, ну я не знаю, что за херня. Меня отбрили. Я высоко прозвонился. Дальше мне надо начальника тревожить. Он с Константином на Валдае. Неудобно.