Микки взвыл, да так горько, что Мэлли О’Драган поперхнулась собственным пламенем. Но горшочек с шипастым шаром из рук не выпустила. Тётушка Тилли заохала и запричитала над пёсиком, который продолжал непрестанно скулить, жалуясь на несправедливость мира. Глэдис закудахтала, словно наседка:

– Это всё опунция! Сейчас я принесу пинцет и мазь! Мы его обработаем, и всё пройдёт. Только давайте выйдем отсюда… – Она коротко подмигнула Мэлли, та едва заметно опустила голову.

Спустя несколько мгновений тётушка Тилли с несчастным Микки на руках, хозяйка дома и младшая из сестёр быстро выбрались из узкого прохода, оставив Драгонфорта наедине с Мэлли.

Он уже готовился произнести нечто высокопарное и бессмысленное, извиниться и ретироваться следом за остальными, сославшись на то, что негоже холостому мужчине оставаться наедине с девицей, но тут потенциальная невеста сама самым решительным образом дотронулась до его запястья и взглянула в глаза.

– Леопольд… Вы сами сказали, что я могу называть вас просто Леопольд… – Она быстро отдёрнула руку и вцепилась в носовой платочек. – Простите мне мою дерзость, но… Наверно, нам не стоит ломать друг перед другом эту нелепую комедию. Я знаю, для чего вы приехали к нам в гости. И вижу, что вам всё это совсем не нравится…

Она умолкла, старательно наматывая платочек на указательный палец. Драгонфорт замер в ожидании, как же будет развиваться дело дальше…

– Вы молчите, и мне от этого как будто легче, – продолжила Мэлли. – Мама хочет найти мне правильного жениха. – Она вскинула взгляд на графа. – Но я уже люблю другого…

– И кто же ваш счастливый избранник? – с усмешкой спросил Драгонфорт. Чувства он при этом испытывал смешанные. С одной стороны, его сейчас освободили от неприятной обязанности изображать жениха. С другой, такая вот решительная отставка больно била по самолюбию. Куда как приятнее отказать самому, а не принимать отказ с открытым забралом.

– Профессор Фоксбриджского колледжа сэр Уильям Биттон, – вновь потупив глаза, ответила Мэлли. – Он великий учёный, ботаник, и прекрасный человек! Жаль, мама этого пока не понимает…

– Я так сожалею, так сожалею! – вздыхала Глэдис О’Драган, вытаскивая из носика Микки очередную колючку. Пёсик негромко взвизгивал и дёргался, но тётушка Тилли держала его мягко, но крепко. Чувствовался в это некоторый опыт.

Драгонфорт наблюдал за происходящим, скрестив руки. Он оставил несостоявшуюся невесту наедине с её кактусами.

Чувства облегчения от того, что он избежал дальнейших неловкостей, и всё разрешилось к обоюдному удовлетворению, почему-то не было. Не то, чтобы Мэлли ему так понравилась, не то, чтобы он старался произвести на неё положительное впечатление… Но как можно было с такой лёгкостью отказаться от борьбы за его сиятельную персону?

– Осталась последняя, – певучим голосом произнесла хозяйка дома. – Потерпи, мой мальчик!

Она потрепала пёсика по белой кудлатой голове и снова взялась за пинцет.

– Теперь наложим мазь, чтобы не жглось и не зудело, и всё будет хорошо… Тилли, моя дорогая, я тебе передам остатки, скажешь горничной, чтобы мазала ему носик утром и вечером еще два дня.

Тётушка поджала губы:

– Глэдис, милая, ну как я могу доверить здоровье Микки какой-то горничной! Я буду заботиться о нём сама…

Драгонфорт почувствовал, что от обилия нежностей и уменьшительно-ласкательных форм у него начинается изжога. Что ж, спалить эту оранжерею со всем содержимым могло бы оказаться не такой плохой идеей, как он думал ещё четверть часа назад.

– Смотрите, смотрите, сейчас… – донёсся из глубины оранжереи голос Мэлли. Каблучки туфель стучали по плиткам пола. Девушка спешила между рядами столов, неся на вытянутых руках горшок со злополучным огнеупорным кактусом. Уродливый волдырь с одного бока растения набух и покраснел.

Драгонфорт не успел отпустить шпильку по поводу вопиюще неприличного поведения девицы О’Драган. Раздался громкий хлопок, волдырь на кактусе лопнул и из его сердцевины вытянулся длинный багровый бутон, наводящий на малопристойные мысли. Впрочем, в таком виде он оставался недолго. Лепестки стремительно раскрылись, и в стороны разлетелось облачко пыльцы, сопровождаемой волной одуряющей вони, в которой чувствовались нотки пепла и серы.

Все, кто находился рядом, сложились пополам от кашля. Микки оглушительно чихнул и, воспользовавшись тем, что хозяйская хватка ослабла, спрыгнул с рук и бросился бежать. Младшая из девиц О’Драган кинулась за ним. Она стояла дальше всех от редкого кактуса, так что удушливая волна не коснулась её. А приласкать славного пёсика девчонке явно хотелось. Чем она и не преминула заняться, воспользовавшись общим замешательством.

Драгонфорт подумал про себя, что весь манёвр с цветком явно был просчитан заранее. Если бы Мэлли не удалось отпугнуть жениха внешним видом и длинными лекциями о кислотности почв и графике полива, этакий дурно пахнущий инцидент точно сработал бы как надо.

– Я приношу свои глубочайшие извинения, – голосом, полным печали и смирения, произнесла она. – Могу заверить, что эта пыльца абсолютно безвредна для здоровья. А запах выветрится сам через пару дней. Достаточно будет вывесить одежду на свежий воздух.

***

Поездка домой оказалась тем еще испытанием. Вонь, которой одарил их редкий кактус, не желала ослабевать, так что Драгонфорт подумывал, не проделать ли ему обратный путь пешком. Опять же, прогулки оздоравливают, а ему надо беречь себя для новых великих свершений.

Тётушка сидела на своём месте, прижимая к носу щедро политый духами платочек. Микки лежал у её ног, печально поскуливая. Его тоже не соблазняли запахи пекла и Преисподней.

– Может быть, дорогая тётушка, сама судьба даёт нам знак, что мне пока рано искать себе спутницу жизни? – спросил Драгонфорт, жадно втягивая прохладный воздух из открытого окошка кареты. Даже запах конского пота и навоза казался ему сейчас почти благоуханием.

– Лео, мальчик мой! Одна неудача – ещё не повод отчаиваться и складывать крылышки! В столице много славных девиц, которые только и мечтают породниться с драконами вроде тебя. Я просто допустила ошибку и не там начала поиски. Все эти учёные девицы… Это драконихи не нашего полёта, вот что я скажу. И вообще, что это за увлечение для приличной девушки? Кактусы! Ты видел её руки? Они все в ранах и царапинах…

Драгонфорт молча кивал словам дорогой родственницы, благо они текли широким неостановимым потоком. Нет, он не думал, что на первой же неудаче деятельная натура тётушки остановится и даст задний ход. Вовсе нет.

Вопрос был в другом. Сколь долго ещё ему придётся отбиваться от её матримониальных планов? Сколь долго еще ему придётся изображать светского дурачка перед несчастными дурочками, которых маменьки хотят удачно пристроить замуж?

Определённо, этот вопрос нужно было решить раз и навсегда. Желательно без потери репутации, потому что вольная фантазия тут же предложила несколько выходов, один непристойнее другого. Но терять положение в свете Драгонфорт был не намерен. По крайней мере, пока…

С другой стороны, обещание подарить на свадьбу Драконье гнездо. Заполучить его в свои лапы в обход родни – очень заманчивая перспектива. Купить жене домик в Батенхайме, отвести ей покои в усадьбе на время редких визитов в столицу. Надо бы еще покрутить эту мысль в голове.

Чай в тот день подали позже обычного, нарушив всем мыслимые и немыслимые традиции дома Драгонфортов. Граф сидел за столом в Большой гостиной, нервно цедил свой напиток и то и дело принюхивался. Аромат, которым наградил его огнеупорный кактус, почти смылся с кожи благодаря проверенным рецептам миссис Бригс, всё ещё цеплялся за бороду и волосы. Его удалось неплохо замаскировать с помощью отвара благовонных трав, но периодически сквозь ненавязчивую свежесть лаванды пробивались то нотки помоев, то изрядно подгнившего мяса, и напоминали о пережитом позоре.