Впрочем, всё это могло подождать… хотя бы до обеда. Силы, необходимые для столь тонкой интриги, пока что отсутствовали напрочь. Сейчас ему требовались лишь покой, сон и полное отсутствие тётушек с их матримониальными проектами.

Бернард вернулся как раз в то мгновение, когда Драгонфорт допил последний глоток отвара, щедро сдобренный нерастворившимся мёдом. Во рту стало так сладко, что он закашлялся, а в сознании мгновенно всплыли строки из Барда, затверженные наизусть еще на школьной скамье: «Избыток вкуса убивает вкус». Вот так и с его жизнью… Избыток удовольствий делает всё только хуже.

– Как моя драгоценная тётушка находит свои покои? – поинтересовался он у дворецкого, точно выверенными движениями собиравшего на поднос посуду.

– Я разместил герцогиню Драхенфрей в западном крыле, в Сиреневых апартаментах, как и обычно, и определил ей в качестве горничной Роуз, – отрапортовал Бернард, и в его голосе прозвучала та тончайшая нотка облегчения, которая означала: «слава драконам, не мне с ней возиться».

Драгонфорт наморщил лоб, пытаясь вспомнить, как выглядит эта самая Роуз. Не могло такого быть, чтобы он не знал о ком-то из служанок… Память, отравленная огненной водой, подкидывала обрывки: смех за дверью, шуршание юбок в полумраке коридора…

– Это та, у которой родинка над верхней губой, – почти наугад спросил он. В сознании возник образ бледной девушки с лихорадочным румянцем на щеках и чёрной точкой, напоминавшей мушку.

– Да, сэр, именно она.

Не позвать ли эту девицу сюда, чтобы утешить раненое самолюбие? Роуз никогда не отказывала своему хозяину в небольших радостях, а он всегда платил ей… нет, не деньгами и ответными ласками, но всевозможными милыми подарками: лентами, серьгами и перстнями, дорогими гребнями для волос... Ещё он намекнул миссис Бригс, чтобы та присмотрела для Роуз хорошего не склонного к пьянству и рукоприкладству жениха из конюхов или садовников, на случай, если патентованная каучуковая защита, которой не забывал пользоваться граф, всё-таки подведёт его. Всё-таки возиться с бастардами не входило в его планы.

Да, точно, отправить тётушке Эмму в качестве «подарка» — пусть та пытается научить неловкую дуру этикету! — и позвать более сговорчивую горничную. Но это позже. А пока его веки наливались свинцом.

– И чем же занимается герцогиня Драхенфрей?

– Когда я покидал е покои, она планировала визиты на эту неделю. И как я успел заметить, среди тех, кого она собирается навестить сплошь матери девиц на выданье…

Драгонфорт тяжко вздохнул. Как ни гнал он прочь от себя мысль о грядущем противостоянии с дорогой родственницей, чувствовалось, что на этот раз она так запросто не позволит ему выскользнуть из её цепких когтей. А значит, следовало готовиться к настоящему противостоянию.

– И что ты думаешь об этом, Бернард?

– Я думаю, сэр, что в день, когда в парадную дверь входит новая хозяйка дома, старый дворецкий незаметно выходит через чёрный ход.

Драгонфорт невесело усмехнулся. Все, все думают только о себе! Даже верный Бернард…

– Но я пока не собираюсь жениться! По меньшей мере, в ближайшие полвека.

– Конечно, сэр!

– И мне нужно будет придумать план, чтобы остановить тётушку Тилли!

– В этом вы можете положиться на меня, сэр! – отозвался Бернард с каким-то преувеличенным энтузиазмом.

Впрочем, кто бы на его месте согласился расстаться с местом в одном из богатейших и знаменитейших домов столицы?

– А пока мне надо передохнуть и восстановить силы, – поднимаясь с изящного гостевого дивана возвестил Драгонфорт. Сделал это он так быстро, что голова закружилась самым беспардонным образом, и стало как-то ясно, что ни о какой горничной Роуз и о том, чтобы вдоволь насладиться её телом, никакой речи быть не может. Это, впрочем, не помешало ему, опираясь на спинку кресла, закончить свою краткую речь решительным, хотя и слегка хриплым после отвара баритоном: – Нас ждут великие свершения!

Обед накрыли в Малой столовой, переделкой которой занималась матушка Драгонфорта, так что каждый раз, заходя туда, граф чувствовал лёгкую боль где-то под желудком: такой слащавой и пышной была её обстановка. Стены были выкрашены в розовый цвет, по потолку пустила плети белая лепнина, более всего напоминавшая безейный торт, всю мебель сентиментальная дракониха затянула нежнейшим лососевым атласом.

Это поместье матушка покинула лет пятнадцать назад, удалившись на континент греть крылышки, но поменять хоть что-то в обстановке Драгонфорт так и не решился.

Тётушка Тилли с своём брусничном домашнем платье идеально подходила под колорит столовой. Сейчас она гордо восседала по главе стола. По правую руку от неё на трёх подушечках устроилась собачонка. Драгофорт мрачно посмотрел на третьего участника обеда.

– Микки всегда ест с нами, – без тени извинений сообщила дракониха. – Он очень нежный мальчик и не любит одиночества.

– Роуз может передать его на псарню к моим гончим. Там ему точно не будет одиноко, – вежливо, но твёрдо отозвался граф.

– Как можно, Лео! Отдать это солнечное создание в столь ужасное место! Там вонь, там грязь, там чужие злые собаки! Микки получит на псарне сердечный приступ. И я не переживу этого! А ты ведь не хочешь этого, мой мальчик!

– Как вы могли подумать, дорогая тётушка! – улыбаясь во все зубы, тут же ответил Драгонфорт, а сам подумал, что избавиться таким образом от перспективы женитьбы было бы не так уж плохо. А главное, никто точно не догадается, что к гибели герцогини Драхенфрей причастен её племянник.

«Нежный мальчик Микки» залаял, да так громко и звонко, что на люстре, кажется, задрожали хрустальные подвески. Тётушка Тилли тут же потянулась к своему питомцу и поцеловала его в чёрный мокрый нос. Пёсик ответил взаимностью, лизнув хозяйку в щёку.

Драгонфорт почувствовал, что ещё немного, и ему снова потребуется высунуться в окно и извергнут из себя новый столб пламени.

Но тут двери распахнулись, и Бернард пропустил вперёд горничную Роуз с тележкой, на которой красовалась фарфоровая супница с гербом Драгонфортов. Столовую наполнил запах заморских пряностей. Ну конечно, миссис Бригс позаботилась о своём хозяине и велела кухарке приготовить острый суп с креветками и сливками пальмовых орехов. Лучшее средство от похмелья всех времён и народов.

То, что за столом прислуживала Роуз, одновременно и тревожило, и обнадёживало графа. Наливая ему суп, горничная бросила поверх тарелки такой обжигающий взгляд, что Драгонфорт снова подумал, не отправить ли к тётушке Эмму, освободив чаровницу от необходимости постоянно пребывать рядом со старой драконихой, но передумал и только едва заметно пожал плечами. Роуз медленно опустила веки, и огненный взор её тут же погас.

Закончив с хозяевами, горничная перешла к хвостатому участнику застолья. Перед Микки появилась белоснежная фарфоровая тарелочка с печёночным паштетом.

Чинно отведав несколько ложек пряного супа, тётушка Тилли заметила, что перца и других специй в нём, пожалуй, добавлено сверх меры, и это может дурно сказаться на пищеварении.

– Думаю, когда в твоём доме появится хозяйка, она всерьёз займётся твоим питанием, – завершила она свою тираду. – Желудок надо беречь, Лео…

– Благодарю за вашу заботу о моём здоровье, дорогая тётушка! – тщательно выговаривая каждое слово, сказал Драгонфорт и церемонно отправил в рот очередную ложку супа. Ему это острое блюдо, рецептом которого поделился когда-то гуляка Эйтан Пендрагон, казалось сейчас пищей богов.

– А ещё я заметила, - герцогиня погладила по загривку пёсика, задорно уплетающего паштет, - что у тебя на фасаде появился след от огня.

Удержать приличествующее моменту лицо Драгонфорту удалось с трудом. Ну конечно, из окон Западного крыла видна Малая гостиная!

– Признайся, у тебя…

Граф похолодел и выпрямил спину, готовясь к решительному удару.

– Был пожар? – в глазах тётушки Тилли заплясали чёртики.