Наконец кто-то заметил дым.

– Горим! Пожар! – удивительно высоким голосом взвизгнула Брунгильда Фойердрахен. Часть гостей бросилась к дверям, отталкивая друг друга и пихаясь локтями. Другие потянулись к окнам, намереваясь вылететь наружу в драконьем облике.

Атальберта Блайндворм, не долго думая, подскочила к одному из огромных окон, выходящих в зимний сад, схватила стоящий рядом тяжёлый дубовый стул и замахнулась, целясь прямо в дорогущее топазовое стекло, которое Драгонфорт выписывал из самой Парсианы и которое стоило целое состояние.

– Стойте! – Драгонфорт разъярённым тигром бросился к девушке, уже представляя, как осыпается на пол дорогое топазовое стекло, врезаются в паркет осколки, холодный зимний воздух врывается в зал, и весь этот кошмар завершается истерикой гостей и окончательным крахом его репутации. – Только не окна!

Атальберта замерла на месте, не опуская стула. Тут оставалось только подивиться силе, которой она обладала. Стул с резной спинкой и гнутыми ножками она держала на вытянутых руках, словно пушинку. Хотя, говорят, страх за свою жизнь творит чудеса… Впрочем, жизни Атальберты ничего не угрожало, но кто её предупреждал об этом заранее?

Оркестр пожарных расценил ситуацию по-своему. Духовые заиграли тревогу и общий сбор, скрипач, приставив ладонь козырьком ко лбу, оценил ситуацию и показал на угол, откуда исходило задымление. Последовало несколько команд на профессиональном жаргоне, барабанщик вынул бутылку игристого из ведёрка со льдом и плеснул подтаявшей водой прямо в Эйтана Пендрагона.

Вода попала точно в цель. Из угла рядом с камином раздались приглушённые ругательства, не предназначавшиеся для дамских ушей, но новые клубы дыма поступать перестали. Зато стали виден Эйтан Пендрагон, мокрый, с обвисшими усами и прилипшими ко лбу вихрами, которые он так старательно укладывал с помощью бриолина перед балом.

Гости, поняв, что пожаром и не пахло (в буквальном смысле), начали понемногу успокаиваться. Дамы опускали подолы, которые успели задрать до неприличных высот, кавалеры поправляли галстуки и делали вид, что никуда не бежали и вообще сохраняли олимпийское спокойствие.

Бернард, наконец овладевший ситуацией, с присущим ему невозмутимым достоинством приглашал гостей в столовую, где был накрыт лёгкий ужин а-ля фуршет. Его голос звучал ровно и успокаивающе, словно ничего особенного не произошло:

– Прошу вас, дамы и господа! Мы приготовили для вас изысканные закуски, а мсье Трюфо, несмотря на некоторые… э-э-э… технические сложности с десертами, обещает порадовать вас новым шедевром. Прошу вас, не стесняйтесь, угощайтесь…

Гости, всё ещё находясь в состоянии лёгкого шока, но уже успокоенные видом невозмутимого дворецкого, потянулись в столовую.

Эйтан, мокрый и несчастный, поплёлся вслед за гостями, бормоча под нос ругательства в адрес пожарных-музыкантов и их варварских методов тушения. Роуз, проходя мимо, сочувственно посмотрела на него и протянула свой платочек, чтобы он вытер лицо. Эйтан принял его с трагическим видом человека, который только что пожертвовал собой ради дружбы.

Драгонфорт вздохнул с облегчением. Второе испытание, которое он мысленно окрестил «Дымовая завеса Пендрагона», было окончательно и бесповоротно завалено всеми участницами.

Пока гости отдавали должное творениям миссис Бригс и её многочисленных родственниц, специально для приготовлений к балу вызванных из деревни, Драгонфорт решил собрать совет холостяков в малой библиотеке, раз уж ход в курительную комнату сейчас был заказан – оттуда доносился густой бас князя Огнегора, который, судя по долетавшим из-за двери словам, рассказывал скабрезный анекдот про дракона и прачку.

Бернард, словно читая мысли хозяина, прислал к ним лакея с закусками и новым фраком для Эйтана Пендрагона, а сам остался на боевом посту в бальной зале. Граф, несколько опечаленный таким поворотом событий, попробовал возразить, но тут дворецкий был непреклонен:

– Кто-то должен держать оборону против герцогини Драхенфрей, сэр. Она уже дважды осведомлялась о вашем местонахождении, и я дважды докладывал, что вы изволите приводить в порядок дыхание после дымового инцидента. В третий раз этот номер не пройдёт.

Спорить с этим было бессмысленно. Оставалось только составить план новой кампании и воплотить его в жизнь, пока тётушка не нагрянула в библиотеку с инспекцией.

– Они облили меня… меня, особу королевской крови, словно какую-то собаку! Я вызову этого поганца на дуэль! – возмущался Эйтан Пендрагон, расстегивая пуговицы безнадёжно испорченной белой сорочки.

– Не вызовешь, мой дорогой друг, – покачал головой Драхеншнайдер и протянул товарищу книгу, на обложке которой красовалась надпись «Как юному отроку-дракону благонравие в обществе блюсти», сделанная золотом по зелёному сафьяну. Сафьян этот наводил Драгонфорта на мысли об изумрудном платье Эсмеральды Эль Драго, которая час назад пыталась командовать тётушкиным пёсиком.

– Зачем это мне? – Эйтан оттолкнул книгу так, что она едва не упала на ковёр. Том с глухим стуком приземлился на пушистый ворс, раскрывшись на главе «О недопустимости скандалов в обществе благородных драконов».

– Для ознакомления, – вздохнул Драхеншнайдер, поднимая фолиант и бережно отряхивая его от пыли. – Там, на странице двести тридцать четыре, чёрным по белому написано, что особа королевских кровей не может вызвать на дуэль дракона либо человека низкого происхождения. Это считается дурным тоном и роняет достоинство короны. Так что если только этот пожарный не приходится близким родичем вам с Тирнаном… – он сделал паузу, давая Эйтану возможность осмыслить сказанное, – или, допустим, это не тайный побочный брат Его Величества, о котором при дворе ходят смутные слухи, поединка тебе не видать. Даже не надейся.

– Вот так всегда… – младший Пендрагон отбросил сорочку на пол и придвинулся поближе к камину. – Только захочешь хорошенько развлечься, как тут же находятся какие-то дурацкие правила! Будь я простым драконом без титула, уже вызвал бы этого барабанщика, размазал бы его по стенке и горя не знал!

– Мне кажется, мы уже развлеклись на славу! – Эмберглоу протянул ему бокал огненной воды. – Правда, Лео?

Драгонфорт хмуро посмотрел на своих товарищей. Ему сложившаяся ситуация весёлой не казалась. Начнутся сплетни, тётушка устроит скандал… Если только был не завершится выбором подходящей невесты и поездкой на континент на медовое десятилетие.

– По крайней мере, говорить о нём будут ещё долго, – сказал Драхеншнейдер таким тоном, что сомневаться в том, что говорить будут по большей части гадости, не приходилось.

– Значит, нам надо как-то уменьшить потери для моей репутации. – Драгонфорт вытащил из кармана своего фрака сложенные в несколько раз листочек с порядком испытаний. – Предлагаю отказаться от «Падения горничной». Полагаю, внезапное появление Микки заменило его с лихвой. Да и гости не поймут, если мы уроним на кого-то десерты. Они и так уже начали роптать.

– Согласен, – поднял руку Драхеншнейдер. – Хватит нам уже эксцентрики. Если мы продолжим в том же духе, к полуночи половина гостей разъедется, а вторая половина либо сгорит в настоящем пожаре, либо утонет в шампанском. Пора переходить к серьёзным вопросам. К тому, что действительно может заставить девиц задуматься, а не визжать при виде безобидного моллюска.

– А я против, – неожиданно отозвался Эйтан Пендрагон, который успел натянуть новый фрак и теперь имел вполне респектабельный вид, если не считать лёгкого запаха серы, исходившего от его усов. – Почему страдать должен только я? Это несправедливо! Пусть ещё кого-нибудь обольют. Ну, или, на худой конец, украсят кремом от торта. Вон ту же Брунгильду Фойердрахен, например. Видели, как она на меня смотрела, когда я мокрый из-за камина вышел? С таким презрением, будто я не наследник древнего рода, а какое-то ничтожество! Пусть и она узнает, каково это – быть мокрой и липкой!