Драгонфорт скривился так, будто у него разом заболели все зубы, вспоминая, как однажды случайно услышал Драконий марш в исполнении пожарных… Хотя для его идеи устроить вместо бала забег по пересечённой местности ради призрачной награды подойдёт почти идеально.

– Мне кажется, тогда все танцы станут похожи на марш на плацу, – задумчиво произнёс граф. Поднял руку, размахивая невидимым жестом, словно тамбурмажор, принялся громко считать вслух на манер вальса: – Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, левой, левой, левой!

Тётушка Тилли изобразила оскорблённую невинность – впервые за те дни, что она пребывала в гостях у племянника:

– Если ты готов предложить что-то получше, Лео, я с удовольствием тебя выслушаю! Мне порой кажется, что ты совершенно не хочешь мне помогать!

– Что вы, что вы, дорогая тётушка! Я стараюсь изо всех сил, – усмехнулся в усы Драгонфорт и достал из кармана помятый список с заданиями для предстоящего отбора невест. – Я и мои друзья придумали испытания, через которые предстоит пройти девицам, которые хотят сочетаться со мной узами брака…

Старая дракониха нацепила на нос очки и, всё ещё близоруко щурясь, принялась изучать творение распалённых огненной водой мозгов драконьего тайного общества. В процессе она охала, ахала и картинно хваталась за сердце, да так, что пёсик Микки спрыгнул с рук горничной и бросился спасать хозяйку.

– Лео, скажи, ты серьёзно? – наконец спросила тётушка Тилли, почёсывая лоб своему питомцу. – Ты действительно хочешь объявить отбор невест и выставить девушек из лучших семейств города на посмешище? Прошу, хотя бы посмотри на список гостей, который я составила. Можешь ли ты представить, мой дорогой племянник, чтобы эти честные девицы лезли в потухший камин за углём для больного драконьего желудка…

Драгонфорт мысленно поставил галочку напротив фамилии герцогини Драхенфрей. Испытание «Дымовой завесой» она провалила с треском.

– Как вообще можно даже подумать, что юная девица подозревает о существовании у её жениха столь низменной материи, как…

– Желудок? – закончил за тётушку граф. – Но сама она, полагаю, ест… и даже, стесняюсь сказать… – Он снова скосил глаза на горничную Роуз. Та изо всех сил изображала невозмутимость, но было видно, что держится она с превеликим трудом.

– Не продолжай, дорогой племянник…

– И всё же мне в жёны не нужна клиническая идиотка, которая не способна сделать простейшего умозаключения: если у неё самой, её маменьки, сестёр и братьев наличествует желудок, то и у её жениха…

– Она узнает об этом после свадьбы! Не стоит разрушать романтические грёзы прежде времени. Может быть, ты заменишь это испытание?

Тут Роуз громко закашлялась и с извинением удалилась из гостиной. Сдерживать смех дольше вс равно не получилось бы.

– Конечно, я мог бы предложить задание посложнее, – Драгонфорт на несколько секунд задумался. К сожалению, вдохновенные импровизации в духе Эйтана Пендрагона давались ему плохо. – Например, «Огненный поток». Мой друг, сидя в кресле в этой гостиной, по условному знаку выдохнет прямо в камин узкую струю пламени. Сделает это он так, чтобы наши невесты, которых приведёт, допустим, Эмма, просто вынуждены были перебираться через огонь.

Тётушка Тилли закатила глаза:

– Лео, неужели ты хочешь…

Тут граф подумал, что дорогая родственница обеспокоена жизнью и здоровьем претенденток на место невестки, но старая дракониха и тут сумела преподнести сюрприз.

– …чтобы девицы из приличных семей задирали юбки на глазах у посторонних мужчин? Где твои манеры, которыми ты так гордился в гостях у О'Драганов? Нет, это совершенно невозможно, просто недопустимо.

– Тогда я предлагаю оставить всё как есть… Тем более, что испытание «Домовой завесой» покажет, что будущая невеста не просто умна, но и хорошо разбирается в лечении драконьих болезней. И я смогу не опасаться, что она перепутает отвар ивовой коры с отваром крушины, и я не получу…

Микки громко залаял, оберегая слух своей хозяйки от низких слов, которые были готовы сорваться с языка у Драгонфорта.

– Кстати, насчёт списка гостей. Полагаю, в нём будет больше дам, чем кавалеров…

– Там есть братья наших дорогих невест, – тут же заинтересованно произнесла тётушка Тилли. Она больше не изображала всем видом глубокую обеспокоенность моральным обликом племянника.

– Полагаю, этого будет мало. И я хотел бы, чтобы в число гостей вошли и мои друзья. Все они – виднейшие женихи столицы…

– Ты не боишься, что они уведут у тебя самый ценный приз, Лео?

– Я полагаю, если на балу в честь Зимнего Солнцестояния я выберу себе невесту, другие девушки, которые пришли туда устроить свою судьбу, будут опечалены тем, что не обрели своё счастье, тётушка. И потому предлагаю им что-то вроде утешительных даров, да простят мои друзья этот цинизм…

***

Две недели пронеслись в вихре дел и забот, каких поместье Драгонфорта не знало с тех пор, как матушка графа, поражённая предательством мужа в самое сердце, решила направить свои крылья (и стопы, само собой) на континент. Слуги сновали по дому, переговаривались, сплетничали. То тут, то там слышались восклицания: «Прибыл хрусталь! Пора чистить серебро! Фарфор, фарфор! Надо устроить ревизию! Герцогиня Драхенблат ответила на приглашение согласием!»

Драгонфорт скрывался от этой суеты в своём кабинете или уезжал в клуб лишь бы не видеть и не слышать, как тётушка Тилли, словно знаменитый полководец, отдаёт слугам десятки противоречивых приказов в минуту и тут же требует их исполнения. А Эмма, та самая безрукая Эмма, проявляет все навыки блестящего штабного офицера. Вот уж кому родиться бы мужчиной да служить в армии на благо государства, а не драить решётки камина и вытирать пыль с милых безделушек на камине! Граф даже невольно начал уважать свою служанку за то, какой деятельной и решительной она стала в эти дни. Удивительное дело! Раньше такой чести удостаивался только Бернард, и то с серьёзными оговорками.

Впрочем, уважение уважением, но сам Драгонфорт предпочитал проводить время за пределами дома – в клубе или в ресторанах. Там он вместе с другими холостяками вырабатывал свой план борьбы с матримониальными устремлениями тётушки. Эйтан Пендрагон, который тоже пользовался любой возможностью вырваться из родного дома, охваченного свадебной лихорадкой, демонстрировал разные методы безопасного пускания дыма изо рта. В этом искусстве он преуспел настолько, что помимо тонких прямых струек выдавал длинные спирали, колечки, сердечки и совсем уж непристойные фигуры.

– На случай, если попадётся особо стеснительная кандидатка в невесты, – заявил он, когда остальные друзья-холостяки кончили смеяться. Драгонфорт тоже хохотал, но как-то неискренне, не от всей души. Он начинал подозревать, что всеобщее воодушевление по поводу отбора невест задело в его душе какую-то особую струнку. Он начал задумываться, на что тратить свою жизнь. И правильно ли делает, если тратит её вот на такие глупые мелочи. Не лучше ли… Последнюю мысль он старался побыстрее заглушить огненной водой с содовой.

***

За неделю до бала, как и было обещано, в воротах поместья Драгонфорта показалась карета с лазоревым гербом Эмберглоу. Граф в это время как раз стоял в гостиной в одном исподнем и кротко сносил замечания портного по поводу изменившихся за последние месяцы статей. Ну и того, что на создание очередного шедевра портновского искусства отведено так мало времени, да ещё и в бальный сезон! Другого человечишку Драгонфорт спалил бы широкой струёй пламени прямо на месте… Ну ладно, не спалил, а просто слегка припугнул… Но это был сам мастер Шнайдерман, гений иглы и ножниц, достояние столицы, которое переманили на Остров с континента обещаниями баснословных гонораров и неувядающей славой. Мастер Шнайдерман, невысокий человечек лет пятидесяти, смуглый, с очень выдающимся носом и странным выговором, получив желаемое, возгордился сверх меры. По его мнению, жители столицы, что люди, что драконы, совершенно не умели одеваться. И только он, скромный Айзек, мог принести свет высокой моды в эти пустынные и безвидные земли.