Он поднялся из мягкого кресла, где так удобно устроился в ожидании неизбежного, и приготовился сам отправиться на поиски дерзкой горничной, но дворецкий, опустив голову, сказал:

– К сожалению, нет.

– Почему? – не боясь, что потеряет лицо перед друзьями, взревел Драгонфорт.

– Потому что Эмма… пропала. Оставила распоряжения, как расставить орхидеи в бальной зале, поблагодарила кондитера Трюфо за его работу – и пропала. Мы обыскали весь дом, но её нигде нет…

– А кто такая Эмма? – спросил Драхеншнейдер. – Ты ни разу не упоминал про неё прежде, Лео

– Наша новая горничная, – мрачно отозвался Драгонфорт. Судьба девушки, исчезнувшей прямо из запертой на все замки усадьбы, начинала его беспокоить. Или эти замки нужны только для того, чтобы удержать на месте его самого, а юной служанке ничего не стоит покинуть господский дом, да еще и наверняка прихватив столовое серебро или какие-нибудь другие ценности. Не зря же она так старательно втиралась в доверие тётушке Тилли!

А он сам тоже хорош! Вместо того, чтобы держать всех слуг в кулаке, расслабился, пустил дела на самотёк – и теперь расплачивается за свою беспечность.

– Наверняка сидит где-нибудь в укромном уголке и прихорашивается перед балом, – заверил Эмберглоу и достал из ящика сигару. Повертел в пальцах, понюхал. – Надеюсь, что хоть тут табак не заменили чайными листьями…

Осаду с крыла, где томился Драгонфорт с друзьями, сняли перед самым началом бала. Бернард сбился с ног, помогая господам менять смокинги на фраки, подавая шейные платки и бриолин для укладки бород и усов.

Граф чувствовал противную дрожь в пальцах, когда сам застёгивал пуговицы на творении гениального Шнайдермана. Да, нынешний отбор невест был только фикцией, только попыткой угодить тётушке в надежде получить приз – горный коттедж Драконье гнездо. И всё равно казалось, что в этот момент решалась его судьба. А ну как матушка одной из невест, той, что пройдёт все испытания с достоинством, окажется настолько настойчивой, что доведёт дело до желанного конца?

В четверть девятого Драгонфорт уже стоял, опершись на дубовые перила парадной лестницы, готовый встречать первых гостей. Являться на бал точно в назначенное время было признаком дурного тона, так что пока и комнаты для гостей, где девицы и их старшие родственницы должны были прихорашиваться перед тем, как явить свою красоту миру, и сама бальная зала пустовали. Граф изредка бросал завистливые взгляды в сторону буфетной, где товарищи угощались канапе и игристым вином. Подавать напитки покрепче до начала торжества запретила тётушка Тилли.

Сама старая дракониха восседала рядом с племянником на изящном стуле заморской работы. Она заявила, что долгое стояние на одном месте вредит коленным суставам, хотя Драгонфорт подозревал, что тётушкино железное здоровье позволит ей всю ночь отплясывать на балу с каким-нибудь отставным генералом. Но спорить не стал.

Белый пёсик Микки, в полной мере освоившийся в усадьбе, пользовался последними минутами свободы. Он носился по галерее, на которую выходила лестница, громким лаем встречая музыкантов из оркестра пожарной бригады. Вот уж кому это многолюдье и суета пришлись по вкусу!

– Лео, выпрямись! – прошипела тётушка Тилли, украдкой похлопывая Драгонфорта по спине. – У тебя такой вид, будто ты взошёл на эшафот, а не готовишься к встрече с будущей женой!

– А есть разница, дорогая тётушка? – усмехнулся он. В лицо ударил порыв холодного ветра, знаменуя, что первые гости вошли в просторный холл усадьбы. – Разве что палач действует быстро и профессионально…

Из буфетной донесся голос Эмберглоу:

– Осторожней, не перекормите его! Если что-то случится…

– Харриет откусит тебе голову, – закончила фразу Драхеншнейдер.

Драгонфорт с тоской подумал, что предпочёл бы ещё одну беседу с художницей-улиткой всему этому безумию. Потом его мысль скользнула дальше. Он склонился к тётушке и спросил:

– А где Эмма? Она так и не нашлась?

Старая дракониха покачала головой.

– Ничего не пропало?

– Лео! Как ты мог подумать про неё так плохо! – тётушка не повысила голос, но и шёпот её звучал грозно и пугающе. – Просто девочка перенервничала. Она скоро обязательно найдётся. Сама.

Такое объяснение наводило на мысль, что дорогая родственница знает об исчезновении горничной больше, чем говорит. Впрочем, додумать её Драгонфорт не успел, потому что Бернард торжественно объявил:

– Лорд и леди Блайндворм с дочерью!

Драгонфорт внутренне содрогнулся. Блайндвормы были известны в столице не столько древностью рода, сколько тем, что презрели дворянскую гордость и занялись презренной торговлей, словно какие-то лавочники. И не просто занялись, но и сказочно разбогатели на поставках колбасных изделий для армии. Лорд Блайндворм, мужчина с лицом, напоминающим хорошо прожаренный окорок, и бакенбардами, закрученными в лихие штопоры, вступил в холл с таким видом, будто лично финансировал строительство этого особняка. Его супруга, узкая и худая, была затянута в атласное платье брусничного цвета и видом напоминала зонтик с поломанными и вывернутыми назад спицами. Следом за родителями следовала их дочь Атальберта, девица с фигурой древнего атлета и лицом, не слишком обезображенным духовной жизнью.

– Ваша Милость! – прогремел лорд Блайндворм, пожимая руку Драгонфорту с энтузиазмом, достойным лесоруба. – Поздравляю с днем Зимнего Солнцестояния! Вот и дожили, так сказать, до светлого дня…

Брунгильда тем временем уставилась на Драгонфорта с таким выражением, будто оценивала, сколько в нём килограммов чистейшего филе. В горле у графа разом пересохло.

– Благодарю, – с обезоруживающе открытой улыбкой начал он, но леди Блайндворм перебила его бесцеремонным вопросом:

– А где буфет? Мы с утра ничего не ели, дорога дальняя, знаете ли. Эта ваша столичная толчея – просто ужас!

Драгонфорт обменялся короткими взглядами с тётушкой. Та явно уже сожалела, что пригласила этих без сомнения достойных драконов на праздник.

– Роуз, деточка, отведи гостей в буфетную, – елейным голосом произнесла она.

Через мгновение из комнаты, где ещё недавно резвились холостяки, донесся громкий девичий визг. Атальберта встретилась с Сэром Глорисом.

– Минус один балл, – задумчиво произнёс Драгонфорт.

– Лео, что ты там бормочешь? – спросила старая дракониха.

– Отмечаю, что первая невеста провалила наше первое испытание, дорогая тётушка!

Между тем, по лестнице вновь прокатилась волна холода, на этот раз более долгая. Застучали ботинки, зазвучали голоса гостей.

Граф расправил плечи, готовясь к столкновению с новой порцией невест. Между лопаток начало чесаться, да так противно, что захотелось сорвать творение мастера Шнайдермана и забросить его куда подальше. И вообще – сорваться с места и улететь в зимнюю ночь по зову далёких и диких предков. Но приходилось держать лицо и делать вид, что рад всем этим Огнеборам, Драгонидам и Фойердрахенам…

От девичьих лиц рябило в глазах: блондинки, брюнетки, рыжие, смуглые и бледные, полные и худые, восторженные, испуганные, стеснительные и дерзкие, они окружали Драгонфорта, как в недавнем кошмаре.

– Имею честь представить вам свою дочь Бругнгильду! Граф Фойердрахен с супругой и дочерями… Тинни, Минни и Динни… Играет на арфе… Знает три языка! Прекрасно разбирается в хозяйстве… Полторы тысячи золотых в год…

Последнюю фразу прямо в ухо одуревшего от свалившегося ему на голову счастья графа шепнула тётушка Тилли. Видимо, это должно было стать аргументом при выборе невесты. Беда только, что имя обладательницы столь привлекательного приданного Драгонфорт забыл, едва отзвучал его последний слог.

Единственным, чего ему хотелось в этот миг, было прорваться в буфетную за бокалом игристого вина. Ничего покрепче старая дракониха, внимательно наблюдавшая за племянником, всё равно не позволила бы. И зачем только он согласился на эту идиотскую авантюру?